Глава 8. Обряд

Вчерашний вечер в «легендарном имении Освортов» обернулся туманом воспоминаний. Все утро они мягкими вспышками проникали в сознание, и я поначалу не могла отличить явь от вымысла.

Это действительно случилось? Шумное чаепитие с тетей, лавандовая пенка, защитные кристаллы, споры за свадебным каталогом?

Больше походило на сон, но я точно знала, что под подушкой лежат две пригласительные открытки с золотыми привязками телепорта. В назначенный час я должна коснуться печати жезлом – и вихрь перенесет нас с подругами на секретное торжество. Мелисса разрешила взять на свадьбу Олли, Ландру и Монис – после клятвенных заверений, что им я бы доверила свою жизнь.

О том, что мне не следует распространяться об услышанном и тем более делиться шокирующими новостями с папенькой, женщина ни разу не заикнулась. Допускаю, что это тоже был какой-то тест на доверие. Рискованный, да… но тетя отдала мне открытки без колебаний.

К часу, когда синие сумерки сгустились над дорожками, мы с подругами заперлись в спальне, переоделись в парадные платья и коснулись жезлами зачарованных приглашений.

Стремительный вихрь перенес на поле, покрытое молодыми всходами. Прямо к высокому длинному ангару, внутри которого обнаружился вовсе не склад, а плодовый сад. Здесь было намного теплее, чем снаружи: комфортная для растений температура поддерживалась чарами и артефактами.

Магией дриад крытый сад был разделен на зоны. Какие-то деревья соединялись в арки, приглашая в проходы. Какие-то, напротив, сдвигали кроны и сплетали ветви столь плотно, что не протиснуться.

Ползучий вьюн, усыпанный нежно-розовыми соцветиями, размечал дорожки. С лиан скатывались, брызгая на землю, оранжевые огоньки – рои магических светляков. Лабиринты коридоров приводили то к центральной круглой площадке с импровизированным алтарем, то к танцевальной зоне, то к укромным закуткам, по которым можно было часами бродить и ни на кого не наткнуться.

Гостей в ангаре собралось довольно много. Все прибыли вовремя, понимая, что тайное бракосочетание не продлится долго. Приветственно махнув тете, я с подругами заняла место под деревом с широкой бирюзовой кроной. Отсюда открывался отличный вид на алтарный камень и магистра Кесслера, знатока древних ритуалов.

Жених с невестой стояли под ажурной аркой, увитой длинными белоснежными соцветиями. Сами Джил с Эйнаром казались зеленоватыми, но, вероятно, дело было в освещении и общей природной гамме оформления.

Гости стояли молча, окружив пару плотной стеной: дожидались ритуала. Ближе всех к молодым расположилась моя кузина Софи – она держала веночек и кубок, исполняя функции подружки невесты.

Рядом с женихом подпирал древесный ствол привлекательный светловолосый парень в перламутровом фраке – с таким же кубком, как у «волчицы». Он ободряюще похлопывал Эйнара по плечу, изучал синими глазами пришедших и скованно улыбался.

– Будет или «Обещание в вечности», или «Союз на крови». Для «Брачных цепей» не хватает условий, – к нашей компании присоединился еще один персонаж. Клыкастый.

Он вынырнул из-под бирюзовой кроны, как тролль из табакерки, и нагнулся к моему пылающему уху.

– Что вы забыли здесь, первокровочка? Нарушаете законы Верховного Совета? Ай-яй-яй… Как неловко. Что сказал бы ваш «уважаемый» папаша?

– Я приглашена, – прошептала я, резко потеряв всякий интерес к древнему обряду.

Попыталась отодвинуться от неприятной компании, из-за которой на поверхность взметнулся ворох гнусных воспоминаний – о моих слезах и чужих зубах. Но уперлась бедром в низкую ветку, природным забором отрезавшую меня от подруг.

С тихим стоном я осознала, что зажата в древесно-клыкастом капкане. И попытка его покинуть привлечет слишком много внимания в самый разгар церемонии.

– Но раз им понадобилась кровь, значит, все-таки «Вечность»… – договорил первую мысль вампир, без капли любопытства наблюдая за ритуалом. Я же старалась сдерживать рвущиеся из груди всхлипы отчаяния. – Тише, принцесса. Не разводите суету, я сегодня сыт.

Кто вообще додумался его пригласить?

Ах да, верно… Он ведь отдал Мелиссе драконью «жидкость». Наверняка припасенную для собственных нужд и безумно ценную. Особенно в такой час, когда ее даже у черных торговцев не достать. Приличия требовали пригласить щедрого Валенвайда на праздник.

Мне слабо верилось, что высокомерный вампир поделился ингредиентом по доброте душевной. И с кем? С той, что отобрала его «еду» и мечтала посадить в клетку? Если он это и сделал, то лишь с прямой выгодой для себя.

– Госпожа Осворт говорила, что будут «Цепи», – я распрямила спину и чуть развернула плечо, чтобы вампир остался позади. Но так стало еще некомфортнее.

Я слишком отчетливо слышала его выдохи. И не очень-то верила в заявленную «сытость».

– Мелисса ни тролля не разбирается в древних ритуалах, – прохрипел Валенвайд, окатывая горячим воздухом кремовое кружево на плече. – Как я уже сказал, для «Цепей» не те условия, моя аппетитная…

Раздраженно пыхтя, я повернула на него лицо. Он намеренно распалял интерес, ждал, что я спрошу. Шурхов эксперт брачных церемоний!

– Помните, там, на базаре, черный торговец сказал, что от вас несет невинностью за версту? – он перешел на вкрадчивый шепот, и я зажмурилась до черных искр. – Так вот, леди Честер… на этом празднике жизни ей несет только от вас. Ну, может, еще от какой-то из ваших парижских подружек… к ним я не принюхивался.

Сглатывая стыдливость, я потрошила взглядом круглый фрукт, свесившийся с ветки прямо перед носом. Невеста с женихом произносили клятвы, отпивали из кубков и, постанывая, чертили стилетом символы на ладонях… Но я потеряла нить повествования. Трудно фокусироваться на реальности, когда за ухом голодно пощелкивают чьи-то клыки.

– Я буду очень благодарна, если вы и ко мне перестанете принюхиваться, – прошептала, покручивая на ноющем пальце кольцо. Точно оно могло защитить меня от чудовища.

– Благодарность первокровки – это так скучно…

– А еще я владею двадцатью тремя способами очистки серебра. Почти владею…

Проклятье! Еще немного – и буду владеть.

– И? Это должно меня волновать?

– Насколько я знаю, вы весьма чувствительны к ценным столовым приборам, – пробубнила я, усиленно вспоминая легенды, что по ночам рассказывала мне старая морфиха. – Осиновый кол тоже при необходимости заточу. И чесночный конфитюр приготовлю.

– Кто-то читал слишком много сказок, – позади меня закашлялись в кулак.

– Вы все же принюхивайтесь к еде, сэр. Мало ли…

Я уже поняла, что он не аллергичен к серебру и в зеркалах вполне себе отражается. Даже на солнце бывает чаще меня. Последняя надежда была на чеснок!

***

Обряд близился к завершению: молодые опустошили кубки с древним зельем и соединили израненные ладони. Приняв их обеты, магистр Кесслер объявил, что «Джилиан Кавендиш, первая этого имени, прикрепляется к роду Дороховых – на основании данных клятв, вечной любви и высшего магического закона».

В темноту ангарного купола с деревьев устремилась взвесь оранжевых огоньков. Светляки закружились над головами в ритуальном танце, отвлекая гостей от созерцания нежного поцелуя.

– Это так… так… – я задохнулась от прилива чувств и уперлась лопатками в шершавую древесную кору.

Красота древнего обряда впечатляла, прибивала к земле и одновременно с тем заставляла воспарить. Воздух заполнился радостными возгласами и поздравлениями, на макушках деревьев торжественно захлопали крыльями фиолетовые птицы.

– Глупо? Согласен, куколка, – проворчали сзади, окатывая шею горячим паром. – Я и сам не прочь подразнить Совет, но мер предосторожности, принятых Карповскими, явно недостаточно…

Я аж подпрыгнула на каблуках: увлеченная волшебным зрелищем, успела позабыть про вампира, голодно пыхтевшего в кружевное плечо. Отравлявшего мою жизнь уже одним фактом своего клыкастого существования!

– Чем больше приглашенных и действующих лиц, чем громче праздник и ярче декорации, тем меньше шансов сохранить секрет, – хрипел он в пустоту, не рассчитывая на мое внимание. – Так что насчет нынешней церемонии я имею самые поганые предчувствия.

– Да с чего вы…

– Если станет страшно, леди Честер, не вздумайте прятаться в кусты, – бросил он неприязненно. – Бегите и помните, что в фермерских ангарах всегда есть парочка запасных входов для персо…

Оборвав Валенвайда на середине язвительной речи, резко и громко заиграла музыка, и гости пестрым хороводом потянулись на танцевальную площадку. Они объединялись в пары спонтанно, в порыве эмоций и случайного притяжения, и начинали вальсировать еще в коридорах.

Движимая музыкальной магией, Олив прыгнула в руки пробегавшему мимо рыжему парню. Монис позволила какому-то наглецу ухватить себя за запястье и вытянуть из-под дерева. Ландра плывущими движениями соединилась с приплясывающей толпой.

Чарующая мелодия и меня заставляла крутить бедрами и притопывать ножкой. Не в силах бороться с соблазном (к которому, видит Судьба, тоже приложили руку лесные нимфы), я сделала шаг вперед. И меня тут же подхватили чьи-то руки.

Крепкие пальцы сжались на талии, перед носом моргнули насыщенно-синие глаза. И нас с незнакомцем затянуло в вихрь всеобщего быстрого вальса.

– Прошу прощения… я обычно так никогда не… не хватаю… без предупреждения… – сбивчиво пробормотал молодой маг, умело закручивая меня в очередном танцевальном элементе. – Это все магия дриад… Вы со стороны невесты или жениха?

В ушах гудело, ноги жили своей жизнью, мысли вздрагивали бешеными шурхами. Я едва успевала подпрыгивать в бодром темпе вальса. Тонула в синем взгляде, захлебывалась диковинными ощущениями. И не имела лишней секунды, чтобы подумать над ответом.

С чьей я стороны? Наверное, с той, из-за которой со свадьбой пришлось поторопиться.

– Алекс Расков, – представился внезапный кавалер и чуть пришибленно улыбнулся. – А вы мне не знакомы. Хотя я редко посещаю подобные многолюдные мероприятия… Стесняюсь толпы. Но Эйр позвал, и я не мог отказать.

– А я впервые на подобном мероприятии, – призналась ему, задыхаясь от сумасшедшего темпа. – И танцую… с кавалером… тоже впервые…

Парень удивленно вскинул брови, и те спрятались под длинной рваной челкой, белым золотом стекавшей с его макушки.

Магия лесных нимф призывала к свободе, к безумствам, к первобытным инстинктам, и мне вдруг захотелось открыться молодому магу. Рассказать ему о себе решительно все. В том числе и о строгих порядках «Эншантели», из-за которых моя танцевальная практика ограничивалась теорией…

– Вероника… Честер… – выдала после трех судорожных вдохов. Музыкантам стоило сбавить темп, если они планировали сохранить гостям шансы на выживание. – Я племянница Мелиссы Осворт.

– Не знал, что у миссис Осворт… есть племянница… – запыхавшийся парень одарил меня скромной улыбкой. – А я друг жениха, мы вместе учились в Петербурге.

И верно, это он держал кубок возле алтарного камня. Вблизи его глаза казались еще синее. Точно вечернее южное море или перо сказочной хары. Как если бы сама Судьба коснулась парня во младенчестве, одарив уникальным оттенком!

– Эйр нашел для себя прекрасную девушку, – выдохнул парень с облегчением, когда музыка стала затихать. – Наверное, и мне давно пора определяться…

Его взгляд упал на кольцо, помолвочной цепью сковывавшее меня по рукам и ногам. По гладкому лбу пробежала обиженная морщина.

– Но пока я собирался, похоже, самых прекрасных девушек уже разобрали, – договорил он смущенно.

Ох, если бы он только знал!

Если бы мог почувствовать, как распирает мою грудь внезапной симпатией… Как стремительно тону я в его глазах, на дне которых сверкает, перекатываясь синими волнами, спокойное глубокое море… Наверное, я немножко сошла с ума от свободной музыки лесных нимф.

Но мечтам, в которых я знакомлюсь с приятным парнем и влюбляюсь с первого взгляда, суждено остаться фантазией. Реальность будет совсем другой. По мнению Аврелии Ланге, воспитаннице «Эншантели» достаточно увидеть жениха в первый раз в храме. Не только достаточно, но и полезно – во избежание глупостей и непродуктивных размышлений.

А вдруг мой будущий супруг стар? Уродлив? Может, его лицо рассекает глубокий шрам, а в глазах наливается свинцом жестокость?

Свободных первокровок, способных удовлетворить матушкины запросы, не так и много осталось… Наверняка жених старше меня раз в пять. Или в десять.

Здесь, в тайном фруктовом саду, дышалось свободно. Куда легче, чем в парижской школе, заколоченной от мужской половины магсообщества на все замки. Но я не имела права забыть.

Я должна помнить, что обещана другому. А раз обещана, значит, буду отдана.

Мелодия затухла, как погашенный ночник. Музыканты принялись настраиваться на новую, давая гостям время сменить партнеров или покинуть танцевальную площадку.

– Куда вас проводить, мисс Честер? – деликатно уточнил парень, предлагая мне перламутровый локоть. – К родственникам, к друзьям?

Я огляделась с тревогой в поисках подруг. На другом конце зала стояла Мелисса, она над чем-то смеялась, поглаживая дочь по объемному животу. Рядом с Софи стоял высокий маг в белой рубашке, он уговаривал девушку потанцевать, но раскрасневшаяся «волчица» отчаянно мотала кудряшками.

– Я тут почти никого не знаю, – призналась я Алексу, размазывая отрешенный взгляд по чужим лицам. – Приехала на днях и…

– Тогда я про всех расскажу. Вот там Аврора, молодая княжна Карповская, с супругом Рандором и сыном, – он кивнул на девушку, в которой я узнала вчерашнюю гостью с веночком. – Это Марта и Елисей Дороховы, родители жениха…

Мы неспешно миновали красивую светловолосую пару и приблизились к очагу рыжего «пожара».

– Это семейство Кавендиш, я плохо помню всех по именам. Дженивьева и Питер, старшие лорд и леди, – родители невесты. Вон там, в белой рубашке, Эндрю Макферсон, муж Софи… – объяснял Расков, незаметными жестами указывая на тех или иных гостей. – Эвер и Артемиус Валенвайды… Сафоновы, Карповские-старшие с младшей дочерью, мастер заповедника Хайв, мисс Пруэтт… Она редко выходит в свет. На ветвях – почетные представители стаи ламбикуров…

– Вы и правда всех знаете! – я подняла глаза на молодого мага и одарила его благодарной улыбкой.

Вляпалась в чертов синий взгляд, точно в затягивающее болото. Увязла в нем намертво, не в силах отвернуться.

Александр совсем слегка сжимал мои похолодевшие пальцы своими, но и этого хватало, чтобы спятить от ощущений. Сердце то замирало предательски, то начинало стучать с удвоенной скоростью, как если бы хотело обыграть на скачках все прочие.

Мадам Туше говорила, что в таких случаях леди нужно немедленно опустить глаза. Сразу, как почувствует, что ее интерес к другому мужчине стал явным! Но я, нарушая правила, продолжала разглядывать красивое лицо. Что в том дурного, если мой первый танцевальный кавалер приснится мне раз или два?

– Я здесь учился, на одном потоке с Дороховым, – напомнил Расков скованно. – Имел честь ухаживать за мисс Софи, но… обстоятельства сложились не в нашу пользу.

– Обстоятельства? – уточнила я вежливо, пытаясь поддержать неловкую беседу.

– Многим из присутствующих я обязан жизнью. К счастью, здесь никто не держит зла, – парень оцепенел, окинул взглядом собравшихся. И добавил задумчиво: – Не винит детей за грехи жестоких отцов. И сумасбродных матерей.

От его сдержанной улыбки сердце обволокло теплым коконом. Будто кто-то обнял его мягкими ладонями и согрел ласковым дыханием.

Не представляю, что совершил отец Алекса, но я как никто другой понимала парня. Люди вокруг ощущались очень доброжелательными. За вечер ни один гость (кроме Валенвайда, но он и не человек!) не посмотрел на меня косо и обвинительно.

– Погуляете со мной, Вероника? – осмелев, Расков сжал мои пальцы сильнее. Случайно надавил на кольцо, и оно больно впилось в кожу, отрезвляя напоминанием о помолвке.

Дурнота хлынула в горло всеми невысказанными сомнениями. Горечью, виной, безнадежностью моего положения.

– Простите, я… я не могу, – прошептала севшим голосом и, вырвав руку, отшатнулась.

Нырнула в ближайший коридор, созданный из сплетенных темно-зеленых веток и затянутый паутиной вьюна. Только отбежав по мягкой замшелой тропе на двадцать шагов, я позволила себе остановиться и отдышаться.

Тошнота не исчезла, намекая, что дело не только в стыде и чувстве вины. Ко мне, толкаясь мутью в горло, подступало очередное видение.

Не став противиться неизбежному, я повисла на сплетении ветвей, впилась в них пальцами. И зажмурилась, позволив отголоскам дара прорваться в сознание.

Словно в выпуклом стекле лупы, я увидела искривленные очертания чужой шеи. В нескольких местах светлая кожа была покрыта темной шерстью, у ушных мочек курчавились черные завитки.

Две кровавые дорожки стремились вниз, капали бордовым на каменный пол. Добавляли картине красок. Белое, алое, черное…

Кто обидел ее? Это был добровольный «обмен жидкостями» или насильственный?

Я старательно щурилась, пытаясь получше разглядеть картинку, уплывающую миражом. Хоть что-то! Лицо девушки или отражение мерзавца… Того, чей палец размазывал по подушечкам красную каплю. Того, кто разглядывал свою жертву с пристальным интересом…

Зрение вернулось, рассеяв галлюцинацию в рое черной мошкары. Ребра распирало гнетущим чувством. Будто это было вовсе не видение будущего, а воспоминание, случайно вынырнувшее из бездны памяти. Что особенно ужасно, оно было не мое!