Глава 6

В телефонной трубке раздался треск, потом щелчки, и после долгой паузы Шерлин соединили с полицейским управлением.

– Слушаю! Ари Пирс, это вы? – проорал ари Вол. Младший инспектор еще не успел отдышаться, но явно торопился сказать, пока линии снова не вышли из строя.

– Да, ари Вол. Мы кое-что выяснили, – тоже громко сказала Шерлин. – Кости принадлежат трем разным людям. Судя по всему, они умерли не больше двадцати лет назад. Точнее пока установить не можем, кости оказались довольно хрупкими. А еще есть кости собаки. Я, честно сказать, таких крупных собак не видела. И мне пришлось привлечь к работе кое-кого из коллег. Еще на костях нашли обрывок современной золотой цепочки и кольцо. Если зайдете, я отдам заключение и расскажу подробнее… И мы с вами рассчитаемся.

Последнее она произнесла тише, хотя знала, что ари Вол мог не расслышать из-за треска, который временами возникал в трубке. Но Шерлин до сих пор не научилась требовать денег даже за свою работу. Правда, сегодня она смогла хотя бы напомнить об оплате. Виной тому стали чеки, которые выдали всем преподавателям с утра. В начале года плата всегда оказывалась скромной. Но потом за счет часов и консультаций набиралась нормальная сумма. Жаль, теперь этого ждать не стоило, особенно Шерлин… Потому, прослезившись над чеком (а что еще оставалось?), она пошла звонить в полицию.

– Какая вы молодец! – в это время похвалил ее ари Вол. – Значит, говорите, останкам более двадцати лет?

– Не больше двадцати, если приедете, я…

– Стало быть, останкам уже много лет?

– Смотря с чем сравнивать, если приедете, я все объясню.

– Приеду, а как же! – прокричал ари Вол. – Но раз останкам много лет, это дело не первой важности. А известны причины смерти?

– Об этом лучше лично. Потому что наверняка можно сказать, только об одном восстановленном, там, скорее всего, естественные причины…

– Естественные? Вы меня радуете!

– Про других такого сказать не могу, – отрезала Шерлин. – Приезжайте, остальное лучше обсуждать лично.

– Про остальных, я так понимаю, вы еще ничего не узнали, – отозвался ари Вол. – К сожалению, ари Пирс, я прямо сейчас не могу приехать. У нас Мерцающий город, сами понимаете.

– Мерцающий город будет у нас еще год.

– Но сейчас самое опасное. Я к вам заеду через неделю или две, точно!

Дальше в телефоне раздалось шипение, крики, и связь прервалась.

Ничего не оставалось, как повесить трубку. И Шерлин осталась в тишине на кафедре истории. Вот и позвонила, поговорила о деньгах.

Первый телефонный аппарат в университете так и стоял здесь, хотя частенько его предлагали убрать и оставить лишь в приемной ректора. Но по какой-то причине все-таки этого не сделали, и преподаватели пользовались аппаратом часто в личных целях.

Чек, выданный за работу, так и жег карман жакета. Шерлин достала его, повертела, оценивая тонкую желтоватую бумагу. Кажется, тронешь ее – и распадется. Даже плакать над таким чеком чревато, размокнет от одной слезинки. Но хуже всего была даже не бумага, а сумма всего с двумя нолями. В то время как за дом у парка Роз требовали больше.

Милый домик, который удалось оставить после развода, много значил для Шерлин, хотя с мужем они там совсем не жили. Может быть, поэтому дом ей так нравился. Но денег на него требовалось изрядно. Если бы не родители… Все лето они помогали, но осенью у отца та же история, что у самой Шерлин – нет лишних нулей. Хотя если она попросит, мама с папой что-нибудь найдут. Возможно, в ущерб себе.

Шерлин сунула чек обратно в карман и снова взялась за телефон. Она уверенно схватила трубку, но потом еще несколько секунд смотрела на черный лакированный аппарат и все же позвонила.

– Здравствуйте, – сказала Шерлин в трубку и прокашлялась, чтобы голос не дрогнул в неподходящий момент, а в этом разговоре такой момент точно наступит. – Не могли бы вы пригласить ари Пирса?

– У него сейчас пациент, – ответил милый женский голос. – Но я запишу ваше сообщение, если вы продиктуете.

– Да, конечно, – с облегчением согласилась Шерлин. – Напишите, что нужно внести последний взнос за дом у парка Роз как можно скорее.

– Хорошо, назовите, пожалуйста, ваше имя.

– Шерлин… Пирс.

– Шерлин Пирс? – переспросила девушка и чуть изменившимся голосом уточнила: – Вы родственница?

– Бывшая родственница.

– Шерлин? – В трубке пощелкало, и теперь заговорил мужчина: – Ты звонишь мне на работу? Это что-то новенькое.

– Да, извини, мне показалось, так удобнее. – На самом деле она просто рассчитывала, что он будет, как всегда занят, а сообщение запишет помощница. И это почти удалось. – Просто, знаешь… Не мог бы ты внести оставшуюся сумму за дом?

– Срок еще не подошел. По нашему договору я вношу деньги раз в полгода.

Хотя мог заплатить сразу всё. У него хватило бы и на два дома.

– Я знаю, но подумала, что лучше сразу отделаться, нет? – Шерлин сама поморщилась от своей наивности и глупости. Зачем она звонит? – Остался последний взнос, и ты свободен… Последняя сумма за дом, который ты оставил мне.

– Шери, у тебя нет денег? – Когда она не ответила, ее бывший муж снова заговорил: – В договоре написано, что я плачу раз в полгода… Ты согласилась на все условия, выдвинутые пострадавшей стороной, помнишь?

– Пострадавшая сторона, конечно, – фыркнула Шерлин.

– Не я подал на развод, а ты. Значит, сторона, которая понесла потери, я. Закон един для всех… Если тебе нужны деньги, мы могли бы это обсудить. Встретимся?

– Винс, ты обещал оставить дом мне, – сказала Шерлин. Она уже сбилась со счета, сколько раз произносила эту фразу, пока шел развод, и вот опять, зачем она снова это говорит?

– Что и сделал. Деньги не маленькие, поэтому только раз в полгода.

Ну конечно! Для успешного врача это немаленькие деньги. Кого этот человек обманывает? Он же специально решил платить по частям, чтобы показать, как ей будет сложно. Если бы он отдал кредит за дом целиком, то Шерлин не пришлось бы каждый месяц платить проценты. Но это же слишком благородно. Как глупая жена поймет, что потеряла, если не увидит, насколько бывает плохо без мужа? А вот если будет сама платить проценты, то каждый месяц станет вспоминать его. Неважно, каким словом, но станет.

– Я не слышал тебя полгода, Шери, – вдруг сказал он. – И ты звонишь, только чтобы потребовать деньги… Я думал, уже наступил момент, когда мы можем нормально разговаривать просто так, без всяких денег и взаимных обвинений.

– Возможно, когда обещанный дом станет моим, так и будет.

Хотя знала, что говорить им уже давно не о чем.

– Ясно. Хотела еще что-то сказать? – спросил он.

– Нет. С тобой все равно бесполезно разговаривать, – не выдержала Шерлин. Ее всегда бесила в бывшем муже эта непрошибаемая уверенность в своей правоте.

– А по-моему, мы сегодня умудрились в кои-то веки поговорить. В этот раз ты не просила меня сдохнуть.

– И уже жалею.

– Знаешь, когда просишь денег, лучше быть вежливой. И кстати, почему просишь, родители перестали помогать? – Винс всегда вспоминал ее родителей, когда не знал, как еще сделать больно, к этому Шерлин привыкла.

– Я подумала, что успешный врач сам в состоянии оплатить свои счета и моему бедному папе, всего лишь какому-то следопыту, не придется делать это за тебя.

– У врача, знаешь, есть своя жизнь, и он может потратить деньги на вещи поинтереснее, чем дом бывшей жены. Вот недавно я присмотрел себе виллу с небольшим пляжем.

– Надеюсь, вилла тебя разорит.

– Наконец-то. А то я засомневался, ты ли мне звонишь. Ни разу не прокляла и не пожелала сдохнуть.

– Шел бы ты, Винсент.

Она повесила трубку, но прежде услышала смешок на том конце провода.

Какая же дурочка! Ну ясно же было, что ничем хорошим их разговор не закончится. Они разучились нормально общаться задолго до развода. Их жизнь в последний год вообще стала соревнованием, кто сделает больнее. Каждый знал слабые места другого, так хорошо, как может только близкий человек. И бил по ним с такой силой, что хотелось выть. Но нет же, она снова обратилась к нему. Как еще не возненавидела дом у парка Роз при такой-то жизни?

Шерлин растерла лицо руками и резко развернулась. Хватит, пора работать. О деньгах она подумает чуть позже. А то и так уже додумалась до звонка бывшему.

Она шла на кафедру, старательно отвлекая себя от разговора с Винсентом. Не слышала его полгода, и жизнь как будто была лучше, и вот сама напросилась.

На кафедре, которую Шерлин утром оставила открытой для Арканаха, уже были гости. У окна спиной к двери стоял сам дракон в компании Летиции и Тимоса Путкенсона. Они почти не разговаривали, только смотрели вдаль.

Шерлин тоже подошла и пристроилась слева от дракона. За окном бушевал ураган, деревья гнулись, по улице метался мусор. Еще через несколько минут ветер окончательно рассвирепел, и порывы уже ломали ветки. Стекло на кафедре подрагивало, и через него доносился сухой треск ломаемых деревьев.

– Пифии говорили, что сегодня будет солнце, – сообщила Летиция.

– Интересно, им можно запретить предсказывать погоду? – ни к кому не обращаясь спросила Шерлин.

Все промолчали, слишком увлеклись ураганом. С какого-то дома оторвало кусок крыши, и он высоко взлетел, описывая полукруг. В окно кафедры что-то ударило, но стекло не треснуло, правда, это не сильно успокоило. На улице стало сумрачно из-за туч и день быстро превратился в вечер, что не добавляло хорошего настроения.

– Похоже, сегодня никто не идет домой, – заметила Летиция.

– Только середина дня, еще может выглянуть солнце, – сказала Шерлин.

– Кто знает. Семь лет назад мы сидели в университете два дня, пока не закончился ливень, – припомнила Летиция. – Тогда частично затопило первый этаж, помните?.. Мерцающий город странно влияет на погоду. И я бы не рассчитывала на солнце.

Они еще некоторое время смотрели на бушующую стихию, а затем потихоньку расселись за столы. Летиция даже попыталась включить свет, который мигнул и потух. Кафедра так и осталась в полумраке.

– Если впереди у нас много свободного времени, можно закончить всю работу, – заметил ари Путкенсон. – Взять свечи и подготовить карты. Э-э-э… как считаете, ари Томпик?

– Ну наверное… Или можно отменить лекции и просто отдохнуть. Сесть тесным кругом и весь вечер, а то и ночь, рассказывать страшные истории, – с улыбкой отозвалась Летиция.

– Или разобраться с костями, – выдвинула свое предложение Шерлин, но подруга на нее так укоризненно посмотрела, что осталось лишь пожать плечами.

– С теми, которые принес полицейский? – спросил Арканах. – Я думал, уже все готово.

– Почти. Трое собраны, но установлена причина смерти только одного. Я намерена это исправить. Нельзя же сообщать ари Волу исключительно то, что у нас все скелеты некогда были мужчинами.

– Еще можете передать ему мое заключение по той цепочке. – Арканах вынул из внутреннего кармана свернутый пополам лист плотной бумаги и передал Шерлин.

Она его, конечно, открыла, чтобы увидеть всего одну строчку, написанную уверенным разборчивым почерком.

– «Обрывок золотой цепочки, предположительно женской. Признаков окисления нет. Часть звеньев деформированы, возможно, оплавлены», – прочитала она и задумчиво посмотрела на дракона. – У нас с вами очень странная картина. Все найденные останки принадлежали мужчинам, а украшения, выходит, женщинам?

– Похоже, что так. А еще странно, что оба украшения как будто побывали в огне. Хотя находились на разных останках… Кстати, возможно ли, что это останки одного человека?

– Нет, у скелета с цепочкой все фаланги на месте. У него не хватает только правой стопы…

– Странно. – Дракон подошел ближе к столу Шерлин, где под толстой тканью лежал один из скелетов. – Интересно, что скажет ари Вол.

– Скорее всего, ничего. Он посчитал это дело не очень важным. И когда придет за заключением по найденным останкам, неизвестно.

В тот момент, когда Шерлин договорила, в окно кафедры ударил порыв ветра. Все вздрогнули, а дракон придвинулся ближе к Шерлин, будто намереваясь защитить. Стекла задребезжали. За стенами снова послышался какой-то хруст вперемешку со свистом. Так и хотелось спрятаться, хотя бы за дракона. Вдруг в окно ударилась черная птица, и Летиция с визгом подскочила.

– Я туда сегодня ни ногой, я останусь ночевать здесь, и меня не смогут выставить, – сообщила она.

Ураган тем временем не утихал, к нему добавились капли дождя, и в стекло попеременно летели то песок, то вода.

– В такую погоду никого и не выпустят, – вдруг сказал ари Путкенсон. – Всех попросят переждать, чтобы не было случайных жертв. Вы же знаете.

Тимос оказался прав. Вскоре к ним заглянула ари Бостоп вместе с двумя лаборантками с кафедры травников и сообщила, что всем лучше остаться в университете.

– Если есть желающие уйти, уходите сейчас. Через двадцать минут мы перекрываем первый этаж и опускаем ставни, – сказала она.

Затем ари Бостоп взяла несколько свечей из корзины и положила на стол Шерлин.

– Это что у вас? – строго спросила она, показывая на скелет под тканью.

– Учебный материал, – ответила Шерлин.

– Несли бы вы его обратно в лабораторию. Для преподавателей, скорее всего, организуем спальные места прямо на кафедрах… А студентов оставим в аудиториях.

– За ними нужно будет присматривать, – заметил Путкенсон.

– У нас будет дежурство ночью. А днем по возможности проведем хотя бы часть занятий, – пояснила Бостоп.

– Значит, мы здесь остаемся на ночь? – спросил Арканах.

– Да, не будем рисковать. Даже если ветер стихнет, до утра все равно ничего не будет работать… Мерцающий город как всегда, – вздохнула секретарша и ушла.

– Первый раз оказываюсь запертым в университете, – через какое-то время признался Арканах.

– На моем счету это уже третий, я сейчас вам все объясню, – тут же ответила Летиция. – Самое важное – найти хорошую компанию, потом отыскать самую удобную раскладушку и взять плед из особого запасника ари Бостоп.

– И попросить ари Путкенсона принести бутылку домашней наливки, – продолжила Шерлин.

– Для вас это тоже не первое заточение? – спросил дракон.

– Заточение в университете второе, – пояснила она и бросила взгляд в окно.

Она не любила плотно закрытые двери и тем более металлические ставни, пропитанные магией. Но ари Путкенсон пообещал принести наливку, и ей стало немного лучше.