Глава 11

Снег шуршал под ногами, искрящийся, пушистый. Он выпал три дня назад и, кажется, не собирался таять. Юбки набухли от влаги, но уходить из сада не хотелось. Я бродила между оголившимися на зиму кустарниками, любовалась яркими каплями засохших плодов на ветках. Они напоминали драгоценные камни, разбросанные природой. За садом давно не ухаживали, он зарос, приходилось ступать осторожно и не забывать отводить ветви от лица. С трех сторон – каменные стены, с четвертой – чугунная решетка. Место уединенное и безопасное, только почему-то напоминающее клетку. В голове всплыло сравнение с восточными сералями. Женщины проводили в них всю жизнь, не видя ничего, кроме евнухов и таких вот садиков. Даже повелителя. Мне повезло больше, с мужем общалась регулярно, только, как и гаремным красавицам, приходилось делить его с другой. Правда, после некоторых событий в душе зародились подозрения, что герцог обошелся бы одной женщиной. Вопрос в том, нужен ли он мне.

Еще один шаг в сторону каменной скамьи.

Арон Рардеж уже не казался тем полуживым-полумифическим существом, каким предстал во дворце. Он человек, а не пособник демонов. Да, любви между нами нет, да, ночь в гостинице никогда не забудется, но была же и другая.

Рука скользнула по ветви акации, обрушив на землю искрящийся дождь из снежинок.

У меня нет никого в Нордланде, кроме Арона. Он способен защитить, а врагов, как выяснилось, хватает. А еще муж вспомнил о нежности. Не то, чтобы я мечтала о поцелуях, но они казались важными, как и то, что мы обсуждали Орсену. Выходит, отношение ко мне герцога зависело от меня же.

Супружеские обязанности? Мысленно вернулась к рассказам матери и покачала головой. Все не так просто, и чем сложнее, тем лучше, как ни странно.

Смахнув рукой снег, опустилась на скамью. Я нервничала. С утра попросила Ингу найти мага: решила отправить письма особой почтой. Послание Тильде далось нелегко. Я провела пару бессонных ночей, изорвала десятки черновиков, пока не поняла, любое требование оставить герцога в покое выглядело либо жалко, либо оскорбительно. Подобрать нейтральные выражения не получалось, в итоге прибегла к краткости и сухой вежливости. Стефан просил передать письмо? Вот и передаю его, а также выражаю сожаление, что не увижу Тильду на приеме. Последнее – прозрачный намек. Уж я прослежу, чтобы в списке гостей не оказалось фамилии Клани. Терпеть женщину, возомнившую себя госпожой, а меня – служанкой, я не собиралась. Поставленная внизу подпись отозвалась довольной улыбкой на губах. Никогда не думала, что когда-нибудь с упоением, смакуя каждое слово, выведу: «Леди Элеонора Рардеж, графиня Экхем». Сопернице оставалось удавиться от зависти. Пусть она ледяной маг, но ниже меня по положению. Промокнув лист, тщательно запечатала письмо воском без личной монограммы, и с чувством выполненного долга уже под утро легла спать. Теперь оставалась самая малость – доставить записку адресату.

– Миледи?

Живо обернулась на голос Инги. Ну же!

– Нашла, – расплылась в улыбке горничная.

Рядом со мной она растаяла и больше не напоминала ледышку. Закрались подозрения, что первое время Инга просто жутко боялась и переживала.

– И?

Не в силах усидеть на месте, вскочила. Хотелось ухватить служанку за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Готово, миледи. Я сказала, это от герцога. Якобы он перед отъездом оставлял распоряжения.

Ай да Инга! Хитрая бестия нашла способ, и как письма отправить, и как сделать так, чтобы их не вскрыли.

– Надеюсь, – строго взглянула на горничную, – ты не расскажешь милорду?

Шутки шутками, а дни летели, приближая возвращение герцога. Пока я думала о приеме и терзалась сомнениями насчет записки Стефана, минули третьи сутки его отлучки.

– Если миледи не совершила ничего дурного, то нет. Но я бы, – поколебавшись, продолжила Инга, – на вашем месте не стала бы писать леди Клани.

– Почему?

Вновь опустилась на скамью, довольно потирая руки.

– Опасно.

Ну не сумасшедшая же любовница мужа! Я ее не оскорбляла, оказала любезность, передала записку брата, а она меня в ледяной столб? Так Арон быстро сообразит, чьих это рук дело, Тильде не позавидуешь. Я убедилась, герцог защищал свое и за былые заслуги не спустит северянке убийство жены. Словом, бояться нечего.

Инга ушла, а я осталась дышать свежим воздухом. Впрочем, он быстро наскучил. Изучив сад вдоль и поперек, вернулась в замок. Образцовая хозяйка засела бы за амбарные книги, но от них меня клонило в сон. Что толку сличать столбцы расходов и доходов, если мало в этом смыслишь? Сюда бы Катерину… Старшая сестра прошла «курсы невесты» и вот целый год помогала матушке вести хозяйство. Меня выдавать замуж не торопились, берегли от скуки. Интересно, как там сестренка? С Тильдой я совсем о ней забыла, не сообщила, как устроилась. Катерина волнуется, отец и матушка тоже. Какая же я черствая, а еще утверждала, будто души в них не чаю!

Поскрипывая, перо быстро выводило слово за словом. Сначала взялась за письмо Катерине: его сочинить легче, можно ничего не скрывать. Умолчав о части событий, обелять мужа тоже не стала. Подробно описала замок и свой распорядок дня. Упомянула о настроениях местных жителях и неприязни к озландцам. В конце приписала, что попытаюсь наладить отношения с Ароном. В разумных пределах – существовали вещи, на которые я никогда не пойду. Взамен просила рассказать, как у нее с Абердином, сожалела, что не смогу приехать на свадьбу. Или смогу? Я не обсуждала данный вопрос с герцогом, вдруг он позволит? В итоге оставила надежду свидеться. Имя Тильды в письме не прозвучало, хотя я намекнула на наличие у мужа любовницы.

Родителям полагалось знать меньше. Жива, здорова, привыкаю. Как Юзеф? Все так же играет или взялся за ум? Хорошо бы братец оставил пагубную забаву, которая так дорого нам обходилась. Как приняли отца на новом месте? Я толком не успела узнать где именно, далеко ли от столицы. Перечитала и вымарала пару фраз, которые могли вызвать беспокойство. Хватит с родителей, они ни в чем не виноваты. Проделав привычную процедуру с воском, вызвала служанку и поручила отправить обычным способом. Долго, но злоупотреблять ложью нельзя.

Дальше передо мной встал выбор: библиотека или Эйр? Наступила суббота, значит, запрет снят. Заодно проверю, удержусь ли в седле, все равно в экипаже ехать долго. Я добросовестно брала уроки верховой езды и, по словам наставника, делала успехи. Страшно, но надо когда-то начинать? Рядом Рафус, он проследит, чтобы Коржик не взбрыкнул. Хотя с гнедым мы, кажется, нашли общий язык, сахар сделал свое дело.

Тянуть не стала, прямо сейчас приказала седлать лошадей. По зимнему времени темнеет рано, и так вернемся после заката. Препятствовать мне не чинили, и вскоре я покинула замок. Впереди и позади – солидная охрана, к жене наместника и мышь не подкрадется. Рядом – Рафус. Капрал пристально следил, чтобы хозяйка не упала, придерживал на крутых поворотах, почтительно, едва касаясь локтя. Вниз спустились без происшествий. Я не забывала о правильной посадке и не паниковала, поэтому, пережив несколько неприятных моментов, осталась в седле. На равнине стало легче, можно понадеяться на лошадь и завести с кем-нибудь разговор. По статусу полагалось с начальником охраны, очередным молчаливым усатым офицером, но я выбрала все того же Рафуса. Мне не давали покоя драконы, и бедняге временно пришлось заменить энциклопедию.

Постепенно страх уходил, я уже намертво не вцеплялась в поводья. Тело покачивалось вместе с плавным ходом лошади, и начинало казаться, будто верховая езда – это не так сложно. Впрочем, мы двигались неторопливо, подстраиваясь под меня, новичка.

На горизонте показался Эйр. Его башни сложно не заметить. Я пробовала считать, но сбилась на шестнадцати. Интересно, для чего их столько? Может, прежде Эйр противостоял королевской резиденции? В нашей истории такое бывало, крупные независимые города воевали против власти столицы.

– Куда направимся, госпожа? – придержав коня, поинтересовался офицер, когда до Эйра оставалось рукой подать.

Разумеется, сначала осмотрю город: в прошлый раз я была слишком напугана и взволнована, чтобы отдать должное местным достопримечательностям. Потом модистка и дамские лавки. Перед отъездом – обед. Никаких деликатесов, простая местная еда вполне устроит. Офицер кивнул и вызвался стать моим проводником.

Завидев наш отряд, горожане почтительно расступались, льнули к стенам. Кто-то кланялся, кто-то провожал косым взглядом. В воздухе витало легкое напряжение, но я быстро перестала его ощущать. Эйр оказался великолепен! Его суровость, подчеркнутая снегом и скупыми солнечными лучами, достойна серии картин. Наверняка десятки художников запечатлели эти домики, башни, общественные колодцы. Возле одного я остановилась и, запрокинув голову, разглядывала астрономические часы на башне университета, между прочим, единственного во всем Нордланде. Фигурки на них медленно двигались и, по словам офицера, каждый час, вместе с боем, кружились в затейливом танце.

Пока госпожа наслаждалась видами Эйра, провожатые не теряли времени, разыскивали интересовавшие меня лавки. Поэтому, когда достопримечательности наскучили, я смогла без проволочек посетить самые лучшие. Начала, разумеется, с модистки. Инга права, можно пригласить ее в замок, но пропахший пудрой и духами магазинчик куда интереснее. Это маленькое приключение, другой мир.

Тоненько задребезжал колокольчик, возвестив о моем приходе. В нос пахнуло подзабытым ароматом – смесью кофе, ткани и парфюма. Я словно погрузилась в беззаботное прошлое, когда меня едва представили ко двору. Прошлое… Впору горько улыбнуться. Не так давно это было, словно вчера.

– Госпожа, какая честь для нас!

Не удивилась, завидев спешившую мне женщину с фальшивой широкой улыбкой. Весть о том, что жена наместника прибыла в Эйр, распространилась быстро, несложно догадаться, куда она заглянет.

– Так вот вы какая, миледи! Мы вас ждали.

Однако модистка бесцеремонна, не стесняется рассматривать. Пускай, может, я для нее тоже единственное развлечение. Не оборачиваясь, скинула шубу – знала, поймают. И ведь поймали же, унесли.

Модистка провела меня в зеркальную комнатку с двумя полумягкими диванами и крикнула, чтобы нам заварили чаю.

– Самые лучшие модели для вас! – не унималась хозяйка, всеми силами желая угодить.

Она хлопнула в ладони, и помощницы выкатили манекены. Не желая расстраивать модистку, кивала, делая вид, будто внимательно их изучаю. Увы, мода добиралась до Нордланда с большим опозданием, но раз это лучшая мастерская в городе, закажу что-нибудь. Повседневные наряды вопросов не вызывали. Ткнув пальцем в более-менее приемлемые образцы, обеспечила швей работой. А вот за парадное платье я беспокоилась, справятся ли.

Слово «прием» вызвало непомерное оживление. Модистка сразу подобралась и заверила, она сделает из меня первую красавицу. Видимо, сообразив, что сказала глупость, женщина закашлялась. Ничего, я не обиделась.

Мы как раз разрабатывали эскиз, когда колокольчик снова звякнул, и в комнату ворвалась поземка. Она практически мгновенно растаяла. Странно, как сюда вообще попал снег? До входной двери далеко. Ответ оказался прост – его принесла с собой очередная гостья.

– Доброго дня, миледи, – приветствовала ее одна из помощниц модистки.

Голосок звучал тонко, с подобострастием.

Обернувшись, увидела Тильду. Она казалась воплощением зимы: вся в белом и серебре. На неприкрытых волосах дрожали снежинки, руки сжимали отороченные мехом перчатки. Легкое движение плеч, и полушубок полетел на пол. Леди Клани небрежно переступила через него и направилась к нам. Непривычно было видеть ее в мужской одежде, только пристяжная юбка с разрезом напоминала о принадлежности к слабому полу. Чем больше вглядывалась, тем сильнее костюм Тильды напоминал военную форму: строго по фигуре, в мелких пуговицах. Вот и колет, который носят офицеры. Из-под него выглядывал накрахмаленный ворот рубашки. Не хватало только оружия, но леди Клани пришла к модистке с пустыми руками. При виде меня Тильда на миг сладко улыбнулась и нарочито церемонно сделала реверанс. В голову закралась мысль, что она неспроста оказалась в лавке.

– Добрый день, миледи. Какое счастье, застать вас здесь! Безмерно благодарна за письмо. Не откажите в любезности, расскажите подробности.

Нахмурилась. Какую игру она затеяла?

– Брат до сих пор обижен на меня, но все не так, как он говорит. Северяне – народ гордый, мы ни за что не признаемся в собственных ошибках. Вот и братец такой же. – Тильда переигрывала, даже вздох вышел излишне театральным.

– Хватит! – Хлопком в ладоши положила конец комедии. – Если хотите поговорить, не изображайте добрую подругу.

– Как хорошо, что вы понимаете, что это не так.

Голос леди Клани стал прежним. Она уселась на соседний диван и отмахнулась от модистки, пытавшейся предложить ей «самый модный фасон».

– Оставьте нас! – потребовала Тильда. – Мерки снимите потом, хотя странно, если вы не удосужились сделать это сразу.

– Обижаете, госпожа! – насупилась модистка и вопросительно посмотрела на меня: уйти или остаться?

Выходит, хотя бы здесь я главнее ледяной колдуньи.

– Тогда выметайтесь. – Тильда не выбирала выражений. – Нам с ее светлостью нужно побеседовать наедине.

Поминутно вздыхая, модистка попятилась и скрылась в подсобном помещении.

Опершись рукой о диван, я замерла, готовая в любой миг подняться на ноги.

– Успокойтесь, – заметив мое волнение, усмехнулась леди Клани, – вам ничего не грозит. Я здесь только из-за матери. Стефан – ее любимчик, она считала его умершим, но письмо разбередило старые раны.

– Не я, а вы тому виной, – качнула головой в ответ.

– Лишь отчасти. Не всем словам надлежит верить, миледи, особенно если птичка поет столь складно. Вот я и приехала пригласить вас в гости, раз уж мне вход в замок отныне заказан. Бояться нечего, люди герцога не позволят и волоску упасть с вашей головы. Уважьте старушку, ей осталось недолго. Даже я и то переступила через гордость ради больного человека.

Наморщила переносицу и неохотно предложила:

– Можете приехать сами и привезти мать. Обставим так, будто почтенная леди Клани захотела познакомиться со мной.

– Исключено! – покачала головой Тильда. – Матушка не встает с постели.

– Тогда приезжайте одна, поговорите с братом.

– Мне запрещено. И не вами, миледи, – жестко добавила блондинка, показав характер. – Герцог велел держаться от вас подальше. А брат… Я не желаю ему смерти, а он не доживет до утра, если станет известно его местонахождение. Все намного сложнее, чем кажется, миледи.

– Но вы могли хотя бы попросить содержать камеру в должном порядке, кормить лорда Стефана. Вы ему сестра, а поступили хуже врага!

– Я поступила, как считала нужным и как могла, – отрезала Тильда. Ей не понравились мои слова. – За Стефаном ухаживали, пока моих людей не вышвырнули из замка. Те, кто остались, могут лишь изредка приносить немного воды и хлеба.

Наглая ложь! Та же экономка имеет доступ ко всем запасам. Высказала это в лицо любовнице мужа, но она не смутилась, рассмеялась.

– Доверить Орсене тайну Стефана? О, я еще не сошла с ума! Ее раскусили даже вы, что говорить об Ароне! Старуху даже пытать не придется, спасая жизнь, она выложит все наместнику сама. Нет, спасение Стефана в полном забвении. Когда-нибудь он поймет, какую услугу я ему оказала, хотя со стороны все выглядит черной неблагодарностью.

В комнате воцарилось молчание. Я обдумывала слова леди Клани, взвешивала за и против, а Тильда терпеливо ждала. Ее поведение в итоге помогло принять решение. Если бы она нервничала, торопила, отказалась ехать, но Тильда изучала забытые модисткой образцы ткани, что-то откладывала, сравнивала. Рискну! Я не одна, ничего не случится. Для подстраховки оставлю записку управляющему. Леди Клани не возражала: «Хоть всем обитателям замка». Выходит, на душе у нее нет дурного. Писать много не стала, ограничилась коротким: «Отправилась навестить леди Клани-старшую». Внизу поставила подпись и через одну из девушек передала офицеру охраны с наказом доставить в замок.

– Вижу, вы верхом. – Тильда указала на мой наряд.

Кивнула и гордо расправила плечи. Не только северным леди щеголять в амазонках. Теперь я смогу полноправно участвовать в охоте, или как тут принято развлекаться? Торжествующая усмешка тронула губы. Прежде любовники наверняка уединялись во время вылазок в лес, теперь им придется терпеть меня. Ничего, еще немного попрактикуюсь, и мы с Коржиком всех обставим. Мысленно сказала и задумалась: с каких пор меня волновал Арон? Ну развлекался бы с Тильдой, соблюдая внешние приличия, но я не желала. Раз герцог женился, отныне он принадлежал мне.

– Наверное, еще плохо держитесь, всего страшитесь, – продолжала змея.

– Ради вас не испугаюсь и дракона.

Напрасно старается, войну ей не выиграть. Это стало делом чести – обойти покусившуюся на место хозяйки замка соперницу.

– О, какое совпадение! – всплеснула руками Тильда и обнажила зубы в улыбке, больше напоминавшей оскал. – Я как раз прилетела на драконе.

Леди Клани замолчала, наслаждаясь эффектом, который произвели ее слова. Он вышел ошеломляющим. На драконе? Но Рафус утверждал, будто они вымерли. И разве гигантскому ящеру позволили бы кружить над городом, это небезопасно!

– Таки испугались, миледи? – подзуживала Тильда.

Ее палец с заостренным хищным маникюром остановился на кричащей алой ткани. Цвет пылал, требуя от владелицы недюжинной смелости.

– Из такого бы я сшила платье. Хоть вы и запретили, но я появлюсь на приеме. Запрет его светлости не распространялся на праздники, и он очень расстроится, не застав меня. А когда милорд обижается, – Тильда сделала выразительную паузу и многозначительно глянула на меня, – всем становится очень плохо.

– Выходит, мы выбираем между вашим самочувствием и самочувствием окружающих?

Знакомая блондинка вернулась, а я-то гадала, что с ней случилось. Недолго же держалась маска!

– Благодарю, но мое здоровье великолепно, нет никаких предпосылок для его ухудшения. Как считаете, миледи, – Тильда приложила образец ткани к лицу, – мне пойдет?

Хотелось соврать, но оттенок казался гармоничным продолжением натуры ледяной колдуньи. Скривившись, промолчала. Леди Клани восприняла это как утвердительный ответ и позвала модистку.

– Вот что, любезная, – она перешла на сухой деловой тон, – у вас максимум десять дней, и я точно знаю, чего хочу. Открытые плечи, плотно облегающий тело корсаж с потайными крючками. Никакой шнуровки, никакого кружева и вызывающих вырезов! Гладкая ткань, обнимающая, словно руки любовника. – Тут мое лицо перекосило: сравнение напомнило о супруге. Наверняка Тильда выбрала слова намеренно. – Далее гладкий пояс без складок, достаточно широкий. Сзади бант. Не жесткий, мягкий, со струящимися концами. От пояса разбегаются складки юбки. Все геометрически точно, выверено и смотрится безупречно.

– Сделаем, миледи, – заверила модистка и вопросительно глянула на меня.

Собственная задумка померкла на фоне грядущего триумфа леди Клани. Хотя стоп, с чего я решила, будто проиграю? Небесный синий против кровавого красного. Вода и пламя. В споре последних огонь всегда проигрывает. Любовница тоже уступит жене.

– Вы ведь позволите? – с вежливостью заклятой подруги обернулась к Тильде. – Не беспокойтесь, это займет всего пару минут. Я тоже конкретна в своих желаниях.

Почувствовала двойное дно моих слов, и оно ей чрезвычайно не понравилось.

– Безусловно. По воздуху мы доберемся до матушки за полчаса.

– Я предпочла бы потратить час, но не расставаться с любимым конем.

Пусть даже не надеется, я не влезу на загривок дракона Тильды. Она спит и видит, как сбросить меня. Может, и визит к матушке леди Клани выдумала только ради убийства в воздухе. Хотя отношения в их семье все равно странные.

– Я могла бы уступить дракона миледи как особе более высокого полета.

Издевается! Напрасно, предпочитаю остаться живой трусихой.

Модистка сделал черновой эскиз платья и пообещала заняться им раньше наряда Тильды. Той пришлось смириться: при всей магии, блондинка только леди, а я – герцогиня. Выше меня в Нордланде никого.

– Как занятно, – уже на пороге лавки вполголоса заметила Тильда, – Арон во всем предпочитает блондинок. Я застала его вторую супругу. Родня чуть ли не из кожи вон лезла, чтобы их поженить, а толку? Брак и трех лет не продержался.

– Не вашими ли стараниями?

Слишком агрессивно, открыто, но не я завела этот разговор.

– Что вы! – заливисто рассмеялась леди Клани. Мои слова ее позабавили. – Я была подростком и не представляла никакого интереса для его светлости. Он не спит с детьми. Да и родня покойной герцогини не чета нашему скромному роду. Только рассорились все, не поимели барышей с родства с наместником. Он ведь тогда вдовцом к нам приехал, лютовал, а потом женился. Уж зачем, сами его спросите. Мы не настолько близки.

Все ты врешь и прекрасно осведомлена о перипетиях жизни Арона. Может, когда король назначил герцога наместником, еще действительно не вошла в девичий возраст, но планы насчет будущего любовника строила. Сама проболталась. Разве помнила бы такие подробности, если бы не вела на Арона охоту?

– И где теперь родственники предыдущей леди Рардеж?

Подала знак офицеру и с помощью Рафуса забралась на Коржика. Без приступки оказалось тяжело, но ради Тильды справилась.

– Большей частью в могиле. Только не говорите, будто не знаете!

Леди Клани округлила глаза. Расчет оправдался, любопытство победило.

– Не знаю чего?

– Причины, почему Натан и Арон друг друга ненавидят.

Мерзавка убила сразу двух зайцев: нанесла удар и оставила меня в полном неведении. И не скажешь ведь прилюдно: «Не смей называть моего мужа по имени!» Тильда этим пользовалась, понимала, статус и воспитание мне не позволят. Но надо же чем-то ответить?

– Рада, что у вас появился сердечный друг. Под Натаном вы ведь понимаете лорда Эддина?

Намерено не упоминала его главный титул. Сторонников графа Гвира много, я же без защиты супруга. А так лорд и лорд, стороннее ухо не прислушается к фамилии.

Тильда снисходительно улыбнулась и покачала головой.

– Жаль разочаровывать миледи.

Пожала плечами. Мне все равно, с кем угодно свою жизнь после фиаско с герцогом устраивай. Вот его ты не получишь. Надо, дежурить в спальне начну, не выставит же Арон супругу в угоду любовнице? Заодно с пользой время проведем, род продолжим. Мысль о ребенке от Арона уже не казалась ужасной, превратилась в обыденную. Если не смогу родить, убиваться не стану, хотя лучше себя обезопасить. Третья бездетная жена – это перебор.

Супруга… Что-то такое всплыло в памяти, мимолетное. Ну конечно, как я сразу не додумалась! Пусть одной тайной станет меньше.

– Леди Клани, – убрав былую язвительность, обратилась к любовнице мужа, – вы не знаете, где проживает знаменитый местный художник? Тот, который рисует мысленные образы.

– Знаю. Неужели вы решили увековечить память герцога? – всплеснула руками Тильда.

Теперь все встало на свои места: она – мошка на мостовой, я – госпожа на коне, смотрю сверху вниз.

– Возможно, – намеренно не стала раскрывать истинной цели. – Хотя герцог блестяще справляется без моей помощи. Или вы не согласны, леди Клани?

Той оставалось лишь кивнуть и признать, Арон не затеряется в веках.

По счастливой случайности художник доживал свои дни в Эйре вместе с незамужней дочерью. Тильда предупредила, что заказов он не берет, но я настояла, чтобы мы навестили живописца. Блондинку мое решение разозлило, однако перечить она не посмела: вооруженная охрана поумерила спесь.

Дом художника без слов доказывал, что живопись способна приносить доход. Ему позавидовали бы иные банкиры. Не скромное жилище, а каменный особняк с коваными фонарями. Полукруглая пристройка с большими окнами безошибочно выдавала месторасположение мастерской. Дверь открыла служанка и, услышав, кто пожаловал, без лишних слов проводила в приемную, куда вышел не владелец дома, а его дочь.

– К сожалению, отец не может вас принять и просить извинить его, миледи.

Собеседница сделала книксен и опустила глаза. Она была какой-то бесцветной, будто, подарив талант и живые краски отцу, небеса позаимствовали их у дочери. Женщина действительно походила на загрунтованный лист, на котором сделали графитный набросок будущего портрета. Уже немолодая, в глухом коричневом платье, старинной камеей под горлом, она давно похоронила себя для мужских глаз.

– Вы не поняли, мне не нужен портрет, я всего лишь хочу поговорить. Пару минут, не больше.

– Только из уважения к его светлости я спрошу.

И она удались, двигаясь столь торжественно и степенно, будто на посольском приеме.

– Что вы задумали?

Увязавшаяся за мной Тильда нетерпеливо притоптывала ногой. Ничего, подождет. Я могу вообще забрать согласие обратно, она не в силах заставить. Между прочим, делаю большое одолжение по доброте душевной.

Взгляд пробежался по изразцовым стенам. Интересно, их расписал тот же художник? На плитках голубые рисунки зверей, птиц, пики гор и ни одного человека.

– Проходите, миледи.

Вернувшаяся дочь хозяина дома замерла в дверях, указывая, нужное направление.

– Нет, – удержала намеревавшуюся отправиться следом Тильду, – вы останетесь здесь.

Проглотила, не устроила скандал. И то верно, как бы некрасиво она смотрелась!

Женщина провела меня по переходу в мастерскую, которую заприметила с улицы. Там пахло краской и отчего-то мелом. За прикрытым куском серой ткани мольбертом сидел пожилой мужчина, практически лысый, из растительности на лице только седая бородка. Удивительно, но дочь чрезвычайно походила на него, выходит, бесцветность передавалась по наследству.

– Добрый день, ваша светлость.

Мужчина попытался встать, но тут же рухнул обратно в плетеное кресло.

– Простите, – извинился он, – возраст не дозволяет приветствовать вас должным образом. Вам понравился портрет?

– Да, очень. Никогда не встречала подобного мастерства! Именно о портрете я собиралась поговорить. Вернее, о том, заказывал ли у вас супруг изображения предыдущих жен, может, других женщин.

Художнику незачем лгать, остальные преследуют собственную выгоду. Даже муж. Что мешало ему солгать? А мне вдруг стало очень важным понять, для чего в действительности повесили мой портрет в спальне. Если бы Арон вел себя ровно, если бы не существовали вспышки будто другого человека, не железного герцога… Словом, сама толком не понимала, чего хочу, но верила, портрет мне поможет.

Живописец ненадолго задумался и покачал головой:

– Нет.

– Вы уверены? – настаивала я. – Может, тоже блондинки?

– Его светлость приходил только раз, – повторил старик. – Я давно не беру заказы, но он сумел настоять. Как, неважно. Наместник хотел видеть вас.

Отвернулась и, замявшись, уточнила:

– И много было меня в его воспоминаниях?

– Достаточно для портрета. Вы, уж простите, что говорю такое герцогине, раскрасневшись, играли в салочки в саду с лабиринтом. – Ясно, сад королевского дворца. Каюсь, я позволяла себе подобные ребячества. – Потом стояли у стены в бальном платье, совершенно растерянная, смущенная, ждали кого-то. Он или она, видимо, не пришли, раз вы с досады поругались с незнакомой леди из-за стакана лимонада. И, наконец, экипаж. Совсем короткое воспоминание – вы выглянули и повернули голову. Мимолетное движение, но очень четко сохранившееся в памяти его светлости.

Целых четыре раза. А я-то решила, муж впервые увидел меня на летнем балу среди других дебютанток из его списка.

– Может, – на помощь пришел платок, на время скрыл волнение, – его светлость что-то говорил, когда делал заказ?

– Вас интересуют чувства? – улыбнулся живописец.

Он ухватил самую суть, неудивительно при его уникальном даре. Только я никогда не признаюсь, пусть навсегда останется предположением.

– Его светлость не походил на влюбленного человека, но воспоминания о вас окрашены в теплые тона. Вы ему нравились. Портрет заказали в июне прошлого года. К августу я его закончил.

А вышла я замуж… Выходит, картина висела в моей будущей спальне до того, как Арон сделал предложение, да что там, задолго до проигрыша братца, который едва не погубил карьеру отца.

Слова художника заставили иначе взглянуть на Арона. Может, я чего-то не замечаю?