Глава 10

– Вот, значит, как!..

Арон задумчиво смотрел перед собой, забыв сделать глоток. Пальцы сжимали заключенное в плен легкого, практически невесомого металла цветное стекло бокала. Из-за его густого, почти бордового красного оттенка вино превратилось в кровь.

Замерла, гадая, правильно ли поступила, поделившись соображениями об Орсене. И по лицу Арона не поймешь, о чем он сейчас думает, сердится ли.

– Что случилось, Элеонора? Вы так сильно переменились, хотя некоторые черты остались прежними. – Губы герцога тронула усмешка. – Упрямство, нежелание покориться. Я все равно сломаю.

– Зачем?

Надлежало спросить давно, а я осмелилась только сейчас. Действительно, зачем ломать, почему нельзя мирно сосуществовать с женой?

– Потому что я господин.

– И вас не любят, потому что вы строите свою власть на страхе.

Ну вот она, правда. Отвив вина, терпеливо ждала своей участи. Странно, Арон не пылал гневом. Поставив бокал, он подпер щеку ладонью и миролюбиво приказал:

– Подойдите!

Промокнув губы салфеткой, поднялась и остановилась перед мужем. Его руки легли мне на плечи, скользнули вниз, очертив изгиб талии, крутизну бедер, скрытую юбками.

– Вроде, не подменили, – покачал головой герцог, – все та же юная красотка, которая боялась поднять голову во дворце.

Ахнула, когда муж неожиданно усадил на колени. Теперь, чтобы видеть его лицо, нужно было повернуться на три четверти. Зато Арон мог оценить старания Инги. По коже гуляли мурашки, но я сохраняла видимое спокойствие. Право слово, он мой муж, разве не я хотела, чтобы его привлекало мое декольте, а не грудь Тильды. Так и наследник родится быстрее, только матушка не говорила, что мужчины возбуждаются столь часто. Однако герцог контролировал желание, ограничился вниманием к вырезу, а после продолжил прерванный разговор.

– Страх – самый лучший вид подчинения, Элеонора. Каждый должен сознавать свое место, помнить о расплате, которая последует за неповиновение. Мне не нужна своевольная жена, я не нуждаюсь в советчиках в постели. Если бы я выбирал такую, не женился на вас.

– На какой же тогда, милорд?

Имя Тильды вертелось на языке, но я его не озвучила. Бесполезно, Арон прочитал все на моем лице и нашел забавным.

– Нет, – рассмеялся он, – не на леди Клани. Хотя ваша ревность полезна, делает смелее в супружеских ласках. Ночью я останусь у вас. Скоро предстоит много дел, возможно, мне придется уехать. Вернувшись, я желаю видеть вас беременной. Надеюсь, – нахмурился Арон, – вы ничего не скрываете?

Поспешила заверить:

– Старания милорда обязательно увенчаются успехом.

Действительно, скорей бы! Беременность укрепила бы мои позиции, нанесла сокрушительный удар сопернице. Пока я пуста, мы на равных, но если понесу… Никакое незаконнорожденное дитя не сравнится с леди или лордом Рардежем. Инга тому пример.

– Я знаю, что вы постараетесь. – Муж ободряюще похлопал по плечу. – В прошлый раз я видел желание угодить, мои слова возымели действие. В некоторых случаях женщине приходится поступиться гордостью и во всем угождать мужчине. Например, королеве. Что, вы удивлены? – Не спуская с колен, Арон потянулся за моим бокалом. – Напрасно, жизнь королевы – сплошное самоотречение. Ее интересы – здоровье и хорошее настроение супруга, зато и плата велика – титул, почет. Герцогиня Экхем – тоже не баронесса Новаль. Ваша сестра присядет в реверансе и опустит глаза, когда вы пройдете мимо.

Хотелось вернуться на свой стул, но я не смела. Не то, чтобы сидеть на коленях Арона противно, просто неловко, да и не поешь толком.

– Милорд меня спаивает? – Логичный вопрос после еще одного бокала.

– Да. Хочу взглянуть, поможет ли вино в постели.

Похоже, визит к Стефану придется отложить – супруг намеревался прогуляться в спальню сразу после ужина. Надеюсь, пленник еще жив.

– Боюсь, мне не хватит сил ублажить милорда.

Арон фыркнул и приподнял брови.

– Ублажить? Вы банально не умеете, Элеонора. Но идите, ешьте, я не собираюсь морить вас голодом. Заодно поведайте, при каких обстоятельствах вызвали экономку на столь откровенный разговор.

Радостно вернулась на прежнее место и пересказала события минувшего вечера. Когда дошла до тронного зала, заметила, как дернулся уголок рта супруга.

– Следовало его убить, – чуть слышно пробормотал он.

Кого? Натана? Интуиция подсказывала, речь о ком-то другом.

– Леди Тильда Клани нужна королевству, Элла, – муж внезапно заговорил на тему, которая меня волновала. – Она ледяной маг, как вы уже знаете, и прекрасная наездница драконов.

Прыснула и покраснела – вспомнились слова Арона об искусстве верховой езды. О да, Тильда тут преуспела!

– Это очень древнее и почти забытое искусство, – продолжил герцог, сделав вид, будто не заметил моего смешка. – В некоторых случаях наличие наездника способно выиграть войну. Я держу леди Клани при себе и из-за ее происхождения. Пока она моя любовница, Гвир не осмелится на открытый конфликт. Только не думайте, будто я боюсь графа…

– Даже не думала, – оборвала мужа. – Всем известны ваши выдающиеся успехи в магии. Вы радеете о благе государства, милорд, любая война ему во вред.

Арон удовлетворенно кивнул: ответ правильный.

– Но так вечно длиться не может. Леди Клани считает себя незаменимой, полагает, будто занимает важное место в моей жизни. Не скрою, я активно намекал на это: подарил портрет, осыпал драгоценностями, усадил за один стол с супругой. Женщины думают сердцем, а не головой, Элеонора, поэтому всегда выигрывают мужчины. Я уже говорил, Тильда легко заменима в постели, пройдут годы, может, даже месяцы, и она станет не нужна и как союзник.

Слова герцога лишь подогрели градус моего любопытства. Обычная любовница превратилась в таинственную фигуру, ключевого игрока на политическом поле. А в гербовнике о ней ни слова. Чую, это связано с королевским родом Нордланда, стала бы экономка служить Тильде просто ради денег! Нет, она, как многие северяне, жаждала выдворения чужаков и возрождения прежней власти.

– Что прикажете делать с экономкой, милорд? – Пора прояснить и этот вопрос.

– Ничего. За ней проследят. Если все так, как вы говорите, Тильде придется покинуть нас прежде, чем она думает.

Интонация мужа подсказала, речь не о банальном отъезде, леди Клани перестанет существовать. Вообще.

– И не тратьте зря время в библиотеке, лучше возьмите лишний урок верховой езды.

Довольный Арон наблюдал за реакцией обескураженной супруги. Но как он узнал? За мной никто не шпионил, я проверяла.

– Магия, – разрешил сомнения герцог. – Я успел вас немного изучить, вы обязательно ослушались бы запрета. Сигнальный маячок сработал, вы прикасались к каталогу. Так и быть, не стану ругать. И спасибо за ужин, вы сумели мне угодить.

Муж промокнул губы и поднялся из-за стола. Я последовала его примеру.

– Если вы не закончили, я подожду.

Арон подарил шанс задержаться, но я им не воспользовалась.

Все вышло несколько иначе, матушка много не знала о супружеском долге. Вчера я назвала его утомительным? О, как я ошибалась, настоящая усталость накрыла сегодня. Герцог усадил на себя и велел выполнять его работу. Я старалась по мере сил, но больше впустую. Арон хохотал, я злилась. Он решил позабавиться? Как Тильда только справлялась? Теперь я ей не завидовала, поняла, как тяжело приходилось северянке. Наконец супруг взял все в свои руки, закончил быстро и практически безболезненно.

Мы лежали в постели, лицом друг к другу. Арон по-прежнему во мне, не позволял отодвинуться. Значит, скоро захочет снова. Пусть так, лишь бы снова не наверх! А ведь нет и полуночи, слуги только укладываются спать. И все знают, чем мы тут занимаемся, хотя я не проронила ни звука. Ни единого вскрика, хотя пару раз было очень неудобно.

– Все забывал спросить, портрет тебе понравился?

Герцог провел рукой по моим волосам и поцеловал. Расслабленный, удовлетворенный, он казался чуточку добрее, не таким страшным и серьезным, как прежде. Так близко! Мы занимались любовью при свечах: муж упорно боролся с моей стеснительностью, и я видела каждую черточку на его лице, каждый пробивавшийся сквозь кожу волосок на подбородке, пляшущие язычки пламени в зрачках.

– Да, милорд.

Кажется, там… Определенно, Арон еще не закончил.

– Я подумал, тебе захочется видеть себя прежнюю. Да и покои хозяйки всегда должны быть под присмотром.

Герцог притянул меня за бедра, еще больше утвердив свою власть над женой, и поцеловал в шею.

– А у тебя неплохие задатки любовницы, пока я доволен.

Пальцы лениво ласкали грудь – так, чтобы чем-то занять руки. Пока еще рано, можно поговорить. Именно сейчас, когда супруг сбросил броню. Великая сила – постель! Никогда бы не подумала, что простым физическим актом можно уложить мужчину на обе лопатки. В фигуральном смысле.

– Портрет Тильды вы заказали у того же художника?

– Нет. – Ласки стали настойчивее, – у обычного. Портреты, подобные твоему, уникальны, но всегда можно солгать, будто потратил на любовницу состояние. Тильде нравится считать, что она управляет мной.

– А на самом деле милорд ее использует, – улыбнулась я.

Приятно слышать о промахе соперницы.

– Согни ногу в бедре. Учить тебя и учить! – посетовал муж и придал моему телу нужное положение. – Ну вот, – удовлетворенно кивнул он, – теперь ты должна стать активнее.

И я постаралась, хотя толком не понимала, каким образом. И опять быстро устала, отметила только, что появилось какое-то новое чувство… Словом, со временем освоюсь.

– Как уже говорил, я уезжаю. – Муж поднялся и начал одеваться. Так вот почему он так торопился! – Сегодня ночью. Недели на две, может, чуть дольше. После субботы можешь с надежной охраной съездить в Эйр. В другие места ни ногой! Продолжай заниматься верховой ездой, по возвращению стану брать на прогулки. И думай, в чем появишься на приеме. Я женился, такое принято праздновать. Соберется весь цвет местного общества.

Прикрывшись простыней, внимательно слушала указания и кивала. Стоило Арону оказаться одетым, вернулся былой стыд.

– Спи! Провожать не нужно. И где амулет? Надеюсь, не потеряла?

Замотала головой, заверила, подарок лежит в верхнем ящике комода.

– Чтобы носила на шее, даже ночью! В Нордланде много такого, о чем ты не подозреваешь, не хочу в третий раз стать вдовцом.

Забота Арона тронула, захотелось его поцеловать. Придерживая простыню на груди, сползла с кровати и босыми ногами протопала к двери.

– Полно! – Однако герцог мои руки не отвел, позволил застенчиво ткнуться в щетину. – Две-три недели – слишком маленький срок, чтобы горевать. Жду радостной вести по возвращении.

– Надеюсь, милорд уже стал отцом, – положила руку на живот.

– Не стал, так стану. Это быстро, если ты здорова.

– А прежние жены?..

У Арона нет официальных детей, а браки, пусть и короткие, длились не по одному дню.

– Не смогли. – Герцог тоном дал понять, подробностями интересоваться не стоит. – Ты сможешь. И не обращай внимания на графа Гвира, – я рассказала и показала мужу письмо. – Ему противна одна мысль, что род Рардежей продолжится.

Как хорошо, что Арон решил, будто речь в записке шла о браке, а не моих изысканиях! Уверена, за разговор с узником меня заперли бы в спальне.

Пожелав мужу легкой дороги и скорого возвращения, вернулась в постель. Мышцы болели, тело настоятельно требовало ванны, но я понимала, лучше этой ночи для визита к Стефану не найти. Опять-таки корзинка подоспела. Когда Арон о ней узнал, преподнесла все так, будто еда предназначалась ему. Якобы мне проболтались про его отъезд, и я надеялась на визит в спальню перед отлучкой. Арон поверил или сделал вид, будто поверил.

Звать Ингу не стала, пусть дремлет. Немного отлежавшись, наскоро оделась. О корсете и речи не шло, поправ нормы морали, обошлась ночной рубашкой и пеньюаром. Засунув ноги в домашние туфли, выскользнула из комнаты. Корзинка со страху казалась неподъемной, в каждом углу мерещились слуги, а под потолком – призраки, но я упрямо шла вперед. По моим подсчетам, герцог только что уехал, значит, замок скоро погрузится в сонную тьму. Но пока надлежало соблюдать осторожность. Поэтому оставила туфли в спальне, кралась на цыпочках. Плохо ориентируясь в полумраке, часто останавливалась, припоминала, куда идти. Несколько раз испуганно замирала, юркала за мебель, пережидая припозднившегося слугу. Свечу зажечь не могла: меня заметили бы. Даже не знаю, как спущусь в подземелье. Одна надежда на факелы у входа, лишь бы не потухли. Пока спасал лунный свет и неизвестно откуда взявшееся кошачьей зрение. Потом, углубившись достаточно далеко, рискнула зажечь свечу от факела служебной лестницы. Их тут много, иначе как бы слуги могли вовремя поспеть на зов господина?

Бывшая королевская резиденция, а ныне дом наместника Нордланда напоминала оживший кошмар. Мрачная, темная и пустынная, она пугала эхом шагов. Даже мои покои тянулись бесконечно. Создавалось впечатление, будто так называемую женскую половину выделили для того, чтобы представительницы слабого пола никогда не попадались на глаза мужьям, отцам и братьям. Не удивилась бы, если парочка несчастных закончила здесь свои дни.

Пока шла, думала о второй жене Арона, той, которую он взял здесь, в Нордланде. Кто она, из какого рода и где умерла, не на моей ли постели? Впрочем, необязательно. Комнат хватало, встречались среди них и спальни, пропахшие пылью и застарелой пудрой. Плотные занавеси не пропускали ни солнечного, ни лунного света, а мебель помнила времена местных правителей. Натолкнулась я и на нечто вроде купальни, когда по ошибке свернула не в тот коридор. В комнате без единого окна вдоль стен тянулись желоба, а посреди темнел то ли стол, то ли постамент из известняка. Помещение находилась этажом ниже моих покоев, вдалеке от парадной лестницы. Никаких приспособлений не сохранилось, я лишь могла догадываться, что здесь мылись.

Но вот и портьера, за которой я пряталась от мужа. Тот же рисунок, а за ней – проход. Сегодня я не собиралась искушать судьбу и плутать между стен, поэтому вернула шпалеру на место. Ну, небеса мне в помощь!

Спускалась медленно, осторожно, опасаясь подвернуть ногу. Рука с корзиной ныла: затекла. Ничего, недолго осталось. Словно вор, скользнула в темноту. Круг дрожащего света беспорядочно метался по сторонам. В голове бродили разные мысли. Что, если тяжелую толстую дверь замкнут, и я тоже окажусь в роли узницы? Кричи, не кричи, никто не услышит. Арон вернется нескоро, а сторожа вряд ли заботились о здоровье Стефана. Но, предположим, меня найдут, сразу возникнут вопросы или, того хуже, герцог останется вдовцом. Вдруг слугам не понравится визит к брату Тильды? Смешно, но их надлежало опасаться. После беседы с экономкой я убедилась, северяне готовы на любое преступление ради защиты собственных интересов.

– Стефан, вы здесь? – тихо позвала я, втайне надеясь, что мужчину выпустили или перевели куда-то. Напрасно.

– Здесь, – подтвердил знакомый голос и пожурил: – Вам не следовало приходить, миледи.

Поздно, я уже в темнице.

Спотыкаясь о неровности пола, кое-как добрела до нужной камеры, ориентируясь на голос. Стефан прильнул к решетке и, щурясь от падавшего в глаза света, в упор смотрел на меня.

– Вот, – неловко показала корзину, – я принесла вам поесть.

Так хотела помочь, а теперь не знала, что сказать, как себя вести, превратилась в дебютантку на королевском балу.

– Спасибо.

Похоже, пленник испытывал схожие чувства.

Постояв немного, не нашла ничего лучшего, чем пристроить корзинку у решетки. Торопясь принести еду, я не подумала о самом главном – как протиснуть ее между прутьями. К счастью, почти все пролезло, но сидр пришлось вылить в грязную арестантскую плошку.

– Теперь у меня самый настоящий пир! – пошутил Стефан и отсалютовал мне помятой посудиной.

Поставив свечу на пол, прислонилась к стене, наблюдая за тем, как жадно пленник расправлялся с сыром и фруктами. За что же он здесь, в чем его вина?

– Вы пошли против герцога Экхема?

– А?

Стефан прослушал вопрос, пришлось повторить.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил он. – Я пошел против всех и одновременно всем очень нужен, иначе меня давно бы убили.

Слова лорда заинтриговали. Он не маг, из обычного рода, выходит, владеет некой страшной тайной. О, как девушки, вроде меня, любят секреты! Сразу запахло приключенческими романами, которые я читала в отчем доме. Там непременно были привидения и фамильные сокровища.

– Вижу вам любопытно, миледи, – сверкнул глазами Стефан.

Он словно видел меня насквозь, хотя я всеми силами изображала безразличие. Впрочем, не удивлюсь, если лорд Клани специально напустил таинственности, чтобы спровоцировать меня на разговор.

– Когда вы найдете старые родовые книги, вам станет еще любопытнее. Увы, после исправлений новые скучны до зубовного скрежета, – подмигнул Стефан и вгрызся в кусок сыра.

Подлила ему сидра и крепко задумалась. Выходит, сведения о Тильде тоже вычеркнули после той переписки. Зачем? Пятнадцать лет назад она была подростком, ничего не предвещало ее будущего статуса. Не спланировали же родители сделать ее любовницей герцога! При всем желании не могли: пятнадцать лет назад Арон еще не угодил в ссылку и строил козни при дворе.

– И где мне их найти?

Если сказал «а», пусть говорит «б».

– Без понятия, – развел руками Стефан. – Тому же Гвиру они точно не нужны.

– А вашей сестре?

Что такого важного в старых книгах, раз записи вымарали обе стороны конфликта?

– У нее найдутся. Тильда всегда держит козыри в рукаве.

В ногу ткнулось что-то холодное. Мышь!

– Тише вы! – шикнул на меня лорд Клани и приник к решетке. – Хотите, чтобы сюда сбежалась стража, и наместник узнал о моем существовании?

Как – узнал? Прижав ладонь ко рту, сползла по стене на холодный пол. Тут какая-то ошибка, Стефан здесь по приказу мужа.

– Да, герцог не знает, – Стефан повторил свои абсурдные слова. – Я за решеткой стараниями Тильды, там, где искать точно не станут.

– Искать?

Чем дальше, тем меньше я понимала.

– Именно. Хотя могли бы обращаться лучше: все же я не обычный пленник, не отбываю наказание. Только вот мои тюремщики, а по совместительству союзники ленивы. Для вас, полагаю, не секрет, что часть слуг не верна наместнику.

С сегодняшнего дня – да.

Выходит, Тильда прятала брата, затеяла свою игру. Кто же на самом деле Стефан Клани, раз его жизни угрожала опасность – в последнем я не сомневалась.

– Насколько хорошо вы знакомы с историей Нордланда?

Вопрос застал врасплох. Знакома так, поверхностно. Меня больше волновал климат, чем дела давно минувших дней.

– Понятно.

Снисходительное слово в устах Стефана опалило щеки румянцем. Виновата, супруге наместника нужно серьезнее подойти к столь важному вопросу.

– Тогда я просто попрошу об услуге. Вы ведь поможете мне?

Приобретенная осторожность толкнула ответить уклончиво. Лорд Клани не друг и не враг, опрометчивые обещания неуместны.

– Сущая безделица! – уговаривал Стефан. – Письмо сестре.

Нахмурила брови и покачала головой. Если Тильда прятала брата, то вряд ли муж обрадуется их общению.

– Вы ведь добрая женщина, миледи, – не унимался пленник. Он подошел вплотную к решетке, прижался к ней. – С тех пор, как Тильда поместила меня сюда, многое изменилось. Нам нужно многое сказать друг другу.

– Леди Клани может навестить вас, если захочет, – напомнила очевидное.

Собеседник грустно улыбнулся и покачал головой:

– Это не то место, куда заходят просто так.

– Но я же зашла.

Не понимаю, почему Тильде не сделать пару лишних шагов. Если она посалила брата в камеру, ключи у нее имеются. Я бы закрыла глаза, позволила им посидеть вдвоем в отсутствие мужа. Главное, чтобы слуги не видели, а то коротать мне дни в соседней камере за измену.

– По чистой случайности. В вас же нет магии?

Покачала головой. Ни капли.

– А в Тильде ее слишком много. Здешняя темница немилосердна к магам. Не сестра привела меня сюда, хотя ее стараниями я здесь.

История Стефана все больше запутывалась. Выходит, лорд Клани попал сюда еще до герцога, раз тот не в курсе существования пленника. И Тильда неведомым образом умудрилась воспользоваться чужим жилищем для странной цели – спрятать брата, навечно лишив его солнечного света. Нечего сказать, милосердно! Или в ее случае спасение выражалось в том, что Тильда не убила Стефана? А чтобы обезопасить себя от благодарности, велела его не кормить.

– Помогите мне, миледи.

Дрогнула, поддалась на уговоры, хотя где-то в глубине души понимала: пожалею. Стоило уйти, притвориться глухой, но мне хотелось помочь человеку, который отнесся ко мне с участием.

– Обождите здесь, я постараюсь быстро вернуться.

– Да куда я денусь? – грустно усмехнулся лорд и обвел рукой темницу. – Стены толстые, а за ними земля, не выберешься. Решетка тоже особая, заговоренная, даже магу с ней не справиться.

– Поэтому вас не сторожат? – догадалась я.

Уж Тильда подкупила бы парочку солдат, сумела бы отвести глаза любовнику.

– Именно, – подтвердил Стефан. – В этом нет нужды.

Подхватив свечу, я вернулась знакомым путем. Когда шла туда, пугалась каждого шороха, плутала в коридорах, теперь же быстро добралась до своих покоев. Повезло, Инга не хватилась, а с караульными в холле я успешно разминулась.

Кабинет, должен же у супруги наместника быть кабинет! Потуже затянув пояс пеньюара, демоном носилась по женской половине в поисках нужной комнаты. Попадалось все, что угодно, даже музыкальный салон. Будто слабому полу не полагалось знать грамоту! Но вот, когда я уже отчаялась, за очередной дверью мелькнуло очертание бюро. С воодушевлением метнулась к нему. Хоть бы чернила не засохли! Нет, свежие – за чернильницей следили, чистили от мух. Прихватив заодно бумаги, поспешила в подземелье. Впопыхах пару раз поскользнулась, чудом донесла все в целости и сохранности.

Стефан закончил трапезу и, уткнувшись лбом в решетку, буравил темноту нетерпеливым взором.

– Наконец-то! – выдохнул он и отмер. – Я уж подумал, вас поймали.

Покачала головой и по очереди протянула за решетку бумагу и чернильницу. Последняя едва пролезла. Стефан жадно схватил их и, поблагодарив, пристроился на полу. Перо быстро скользило по листу, рождая строчку за строчкой. Тильда получит самую настоящую поэму – за время заключения у ее брата накопилось много мыслей.

– Послушайте, милорд, – ненадолго оторвала узника от его занятия, – а как отреагирует герцог, если узнает о вашем существовании?

Может, лучше все рассказать? Заодно Тильда больно получила бы по носу за самоуправство.

– Убьет, – без тени сомнения ответил Стефан. – Самое мое рождение, по мнению наместника, фатальная ошибка природы.

– Но вы ведь не маг, не…

Замолчала на полуслове. Не следи я за выражением лица лорда, поставь свечу чуть правее, не заметила бы. Он усмехнулся, усмехнулся моим словам! Желание заглянуть в старые гербовые книги стало практически нестерпимым.

– Кто вы на самом деле, милорд?

Собственный голос звучал иначе – ниже, требовательнее.

– Лорд Стефан Клани, миледи.

Узник не поддался на простенькую игру, ответил спокойно, будто не лгал. Меня же не покидало ощущение, что самого главного он не договаривал, иначе не обмолвился бы сегодня о расколе в умах и сердцах нордландцев. Да и Тильда, она щелчком пальца уничтожила бы неугодного брата, как некогда пыталась убить меня. Но он жив, более того здесь. Какой же цели послужит Стефан Клани, ради чего переписали древние книги?

– Вот, готово.

Пока я размышляла об истинном лице Стефана, он закончил письмо и теперь протягивал сквозь решетку свернутый в трубочку лист.

– Можете прочесть, там ничего опасного или тайного.

В нерешительности приняла лист, развернула. Свеча давала мало света, я различала лишь часть букв. Вроде, действительно ничего крамольного. Стефан интересовался судьбой близких, просил примирения, заверял, повод слишком ничтожен, чтобы превратиться во врагов.

– Передайте сестре, пожалуйста. Это важно.

Пальцы Стефана на мгновения коснулись моих, и я в испуге, от неожиданности, отдернула руку.

– Не обещаю, но постараюсь.

А не написать ли и мне Тильде, выяснить наши разногласия? Заодно приложила бы записку лорда Клани. Та же Орсена передаст. Она опасалась меня, не знала, чего ожидать от вдруг показавшей клыки герцогини.

– Моя судьба в ваших руках.

И вновь слова Стефана заставили задуматься. Но он смотрел с такой мольбой, так проникновенно, что убедил в невиновности. Не похож лорд на преступника, это его сестра – исчадье зла.

Отвернувшись, спрятала письмо под пеньюар и проверила, не вывалится ли оно при движении. Вроде, надежно. Пообещав навестить узника при первой возможности, с тяжелым сердцем покинула подземелье. Меня мучили сомнения. Не стоит ли посоветоваться с Ароном? С другой стороны, вдруг он действительно убьет Стефана? Тогда его кровь окажется на моих руках.

– Вот вы где, миледи!

Едва я переступила порог Малой гостиной, из спальни показалась Инга. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

– Я… я решила немного прогуляться перед сном.

Ложь казалась нелепой, но другой не придумала. Стояла и молилась, чтобы меня не выдала мертвенная бледность. Рука тянулась проверить, на месте ли письмо, только каким-то чудом сумела удержать ее на месте.

– Хотите я вам молока со специями принесу? А то хожу, хожу, а вас все нет…

Горничная подошла ближе, но к тому времени я уже владела собой.

– Не спится без мужа, тревожно.

Это действительно так. Пусть мы не близки с Ароном, без него замок осиротел, утратил защиту.

– Не бойтесь, милорд оставил вас под надежной охраной. Так я молока принесу?

Кивнула.

Меня вдруг потянуло на галерею, посмотреть на запущенный сад, горы, башни замка – все равно не сомкну глаз. Только там холодно, я и так продрогла, как бы не простудилась. На помощь пришли чулки и подаренная герцогом шубка. Инге мимо меня не пройти, встретимся. И вот я уже сидела на широком подоконнике и, опершись ладонью на колонку-разделитель, смотрела на искрящийся снег. Его пока немного, если верить книгам, через месяц Нордланд занесет, дороги станут непроезжими. И как тогда гости съедутся на прием? Мысль о празднике отвлекла от Стефана, обжигавшего грудь письма и неясной тревоги. Интересно, это обычный прием или все-таки бал? Так хотелось потанцевать, а не сидеть с постным лицом, принимая фальшивые поздравления и внимая занудным речам о политике. Но раз праздник в честь меня, то мне и устанавливать правила, вряд ли Арон откажет в такой малости. Крепко задумалась, наморщив лоб. А не устроить ли маскарад? Веселая забава появилась при покойном монархе, и нынешний перенял традицию. На балу все кавалеры и дамы носили маски и сбрасывали их в полночь. Нет ни герцогов, ни маркизов, только равно уважаемые гости. Идея показалось настолько заманчивой, что даже захлопала в ладоши. Настоящее веселье! Увы, вмешавшийся разум вернул с небес на землю. Что хорошо для столицы, дурно для Нордланда. Тут слишком опасно, чтобы прятать лица под масками. Выходит, обычный бал с праздничным ужином – куда без него. Места хватит, та же столовая легко вместит весь цвет местного общества.

Теперь платье. Никаких оголенных плеч: простыну. Но и кутаться не стану. Значит, нечто среднее, с рукавами-фонариками. Цвет? Небесно-синий. Выбирать платье под цвет глаз пошло, но рядом нет сестры, никто не упрекнет за дурной вкус. Я устала от приглушенных цветов, от подчеркнутой нежности, невинности. В конце концов, я замужняя женщина. Да, платье будет ярким, а цвет – глубоким. По крою – лаконичное. Может, велю заложить парочку воланов. Зато как выигрышно смотрятся украшения на подобном фоне!

Инга появилась тогда, когда я дошла до прически. Удивленно подняла брови, но промолчала. Ей досталась хозяйка со странностями.

– Со свечой осторожнее. – Горничная поставила печенье и молоко на подоконник. – Слишком близко не ставьте, а то одежда загорится.

Кивнула и вовлекла служанку в обсуждение будущего наряда. Мне не хватало женского общества, советов, взгляда со стороны, а Инга, пусть и дочь Арона, неплохая девушка. Отказываться от ее услуг я окончательно передумала.