Глава 13
– Ну же, миледи, – голос графа Гвира звучал обманчиво вкрадчиво, – перестаньте упрямиться!
Отвернувшись, демонстративно изображала глухоту. Выдать, сколько человек охраняют замок? Ни за что!
Тильда ушла. Или скорее улетела – вряд ли она собиралась брести через сугробы. Ночь ее не пугала, сомневаюсь, будто леди Клани вообще способна испытывать страх. Все обман… Хотя бы фамилия оказалась настоящей. Перед отъездом владелица замка любезно показала старую гербовую книгу, даже вручила пергаментный свиток с генеалогическим древом семьи. Тильду обозначили пунктиром, имя отца не указали – так поступали с незаконнорожденными. Тем не менее благодаря отчиму она получила положение в обществе, образование. Возможно, по причине отсутствия детей. Какая насмешка судьбы – оставить наследство предков той, в которой нет ни капли их крови!
Не менее интересным оказалось семейное древо рода Эддин. Ему в гербовой книге уделили много внимания и не только по причине многочисленности его представителей: кое-какие ветви претендовали на былой трон. К одной относился граф Гвир, к другой – Стефан. Как я и предполагала, последний оказался ближе к заветной цели и не носил фамилию Эддин.
– Занятно, верно?
Тильда захлопнула книгу.
Молчала, переваривая полученную информацию. Стефан казался таким милым, таким честным, открытым – и тоже обманывал.
– Не стоит так переживать. – Рукав леди Клани скользнул по моему плечу. Создалось впечатление, будто она хотела утешить, но потом передумала. Бред, конечно, уж кто-кто, а Тильда Клани не стала бы. – Не вы первая и не вы последняя, кого провели.
Можно подумать, от этого легче! Торжество соперницы лишь подливало масла в огонь.
– Полагаю, вы понимаете, что герцог обо всем узнает?
Я ходила по тонкому льду.
Чай давно остыл, а мы, не вставая с места, кружились в танце. Первый, кто споткнется, оступится, проиграет.
– О чем?
Тильда беззаботно допила остатки напитка и позвонила в колокольчик, чтобы унесли грязную посуду. Она правильно поняла, к чаю я не притронусь. На зов явилась безликая служанка. На меня она даже не взглянула, держала очи долу и постаралась как можно быстрее и незаметнее уйти.
– О вашем предательстве, разумеется.
Понимала, что, возможно, подписываю себе смертный приговор, но кто сказал, будто до смелого вопроса брат и сестра планировали отпустить пленницу? Я бы на их месте не стала.
– Предательстве?
Брови Тильды поползли вверх. Она так натурально изобразила удивление, что даже я поверила.
– В чем именно оно состоит? Разве я собираюсь преподнести Стефану корону? Или он недостаточно наказан за то, что родился не от того отца и смел перечить наместнику? Может, Арон действительно причастен к смерти Софии? Вы ведь понимаете, брак преследовал исключительно политическую выгоду. На вас женились хотя бы ради детей, от Софии Арон не желал ничего, кроме покорности ее соплеменников. Расчет не оправдался.
Нет, я не стану думать о смерти той женщины. Политика – грязное дело, а в Нордланде – вдвойне. Герцог, безусловно, далек от безвинного младенца, но зачем слушать чужие бездоказательные наветы? Цель Тильды прозрачна – воскресить во мне былой ужас. Она почувствовала, что супружеские отношения начали налаживаться, и испугалась за свое положение.
Не дождавшись ответа, леди Клани удалилась, перед уходом напутствовав брата:
– Соблюдай меру! Порой твои поступки переходят допустимые границы. Давно хотела поговорить с тобой об этом, обсудим завтра же, как освобожу Стефана. Надеюсь, болваны-слуги впустят, устраивать драку не стану.
Выходит, Тильда не пойдет на открытый конфликт.
И вот я осталась наедине с графом Гвиром и его далеко идущими планами.
– Миледи, – голос Натана обволакивал, но я слишком хорошо помнила подвал разрушенного замка, – зачем упрямиться? Вас выдали замуж насильно.
– Я дала клятву.
Может, лорд из тех, кто легко забирает слова обратно, только я нет. Пока Арон на моих глазах не совершит нечто ужасное, не стану способствовать его гибели.
– Под угрозой уничтожения вашей семьи. Разве такое слово имеет силу?
Напрасно старается. Видимо, граф Гвир сам это понял, раз сменил тактику. Теперь он не уговаривал, а угрожал.
– Вы ведь понимаете, что оказались в моей полной власти? Даже если вас хватятся, подозрение падет на Тильду.
– Хороша братская любовь! – криво усмехнулась в ответ и поднялась.
Уеду прямо сейчас! Не позволят, а скорее всего не позволят, мое похищение станет весомым аргументом в пользу казни предателя.
Подаренный супругом медальон потяжелел и обжигал грудь. Хотелось вытащить его, стиснуть в ладонях, но понимала, так я лишу себя шанса на спасение. А жар, тяжесть – все иллюзия, игра нервов.
Далеко ли отсюда Арон, как долго мне нужно держать оборону?
– Каждый сам за себя, миледи.
Приглушенно вскрикнула, когда Натан неожиданно до боли стиснул мою ладонь. На глазах выступили слезы. Вот и проявилась настоящая сущность блондина, ненадолго его хватило!
– Хватит паясничать! – прошипел в самое ухо граф. – В тебе ни капли магии, ты герцогу не дороже сапог, даже охотничьих собак ценят больше. Я предупреждал: не лезь, но ты не послушала.
– Хоть раз в жизни поступила правильно.
С трудом вырвала руку и, дуя на запястье, отступила на пару шагов. Ну вот, останется синяк. Хорошо, не сломал – думала, кости треснут, когда Натан сжал железными пальцами.
– Только вот жизнь на этом закончится. Или ты хочешь поторговаться?
Граф Гвир развалился на диване, вызывающе закинув ногу на ногу.
– Давай, называй условия!
Ответом стало молчание. Условие у меня только одно – никогда больше не видеть этого человека.
– Титул королевы Нордланда устроит?
Он и не думал шутить, предлагал вполне серьезно. Выходит, Стефана тоже ждала незавидная участь. Я до сих пор не могла определиться с ролью Тильды. Логично предположить, что она в сговоре с братом, поэтому обольстила Арона. Но муж не наивный ребенок, не подпустил бы к себе абы кого. Или таки подпустил, убаюканный иллюзией контроля над ситуацией? Экономка шпионила на леди Клани, это факт. Герцогу подобное не понравилось. С другой стороны, он не уволил Орсену, оставил хозяйство ей, а сам уехал. Не прогадал ли?
– За кого же вы меня прочите: за себя или Стефана Клани? Простите, Стефана Нойштада. – Пока не привыкла называть узника новой фамилией.
Нойштады – потомки королей по линии младшего сына последнего монарха. Они сохранили родовое имя практически неизменным – монархи Нордланда носили фамилию Нойштар. Наверное, замененный суффикс что-то значил, я не разбиралась в подобных тонкостях.
– Корона на голове кузена меня не волнует, разве только временно. Плата достойная, соглашайтесь.
Променять герцога Экхема на графа Гвира? Пробежалась глазами по потенциальному жениху и покачала головой. Свое дороже. Жить с грузом предательства я точно не собиралась.
– Отлично! – Казалось, Натана не обидел мой отказ. – Значит, по-плохому. Не надейтесь, я не откажу себе в удовольствии изнасиловать супругу наместника. Пожалуй, даже не один раз, поэтому не зовите быструю смерть. С озландками поступают так же, как в свое время их предки поступили с нашими девушками.
Сколько ненависти было в его словах! Граф не считал нужным ее скрывать и криво усмехался, предвкушая минуты сладостной мести. Нужно выбираться отсюда! Как, пока не знаю, но как можно скорее. Не прощаясь, сейчас не до правил этикета, подобрала юбки и припустила по анфиладе комнат. Вдруг солдаты оттаяли, вдруг портал можно активизировать? Лучше сгинуть в урагане перемещения, чем остаться наедине с фанатиком. Увы, глупо было рассчитывать, будто детский план увенчается успехом. Натан позволил миновать две комнаты, а потом невидимым лассо рывком вернул на диван, грубо, волоча по полу, словно игрушку.
– Вы, кажется, не поняли, миледи, вы в полной моей власти.
Сильные пальцы вновь сжали запястья, но уже с иной целью – на них защелкнулись ледяные оковы. Струйка холода сковала руки, словно приморозила друг к другу.
– На помощь! – истошно завопила я, догадываясь, слуги притворятся глухими.
– Мне задрать ваши юбки прямо сейчас? Ну же, вам не привыкать к изнасилованиям – вряд ли герцог удовлетворяет похоть иначе.
Граф Гвир издевался. Приковав ледяными цепями к дивану, он касался моего лица, трогал волосы и усмехался. В серых глазах – только стужа.
– Или он вас вовсе не балует? Тогда после мужчины вы станете разговорчивее. Ну как, озландка, удовлетворишь будущего короля? Это великая честь.
Я плюнула ему в лицо. Иного ответа Натан не заслуживал. Платой стала тяжелая оплеуха, от которой потемнело в глазах. Если бы не цепи, рухнула бы на диван.
– В последний раз спрашиваю, сколько там людей, или поступлю как с последней шлюхой.
Граф Гвир навис надо мной. Под кожей гуляли желваки, белки глаз стали ярче, а зрачки увеличились в размерах. Он был в не себя от бешенства.
– Достойное поведение для будущего короля!
Не знаю, откуда взяла силы рассмеяться. Все болело, особенно щека. Она явно вздулась и требовала компресса.
Натан усмехнулся и положил руку на ремень брюк. С ужасом наблюдала за его действиями, сознавая, северянин не думал шутить. Однако я и помыслить не могла, что именно он задумал.
Последующие минуты стали самыми гадкими и унизительными в моей жизни. Граф не позволял отвернуться, любое сопротивление, любая попытка нанести вред жестоко пресекалась. И я терпела, покорялась, чтобы не заработать очередной приступ боли, собственной хватало в избытке. Но разве северянина волновала моя распухшая щека?
– Сама виновата, – выговаривал он, – тебе предлагали корону. Умелица из тебя так себе, но довольно.
К моему облегчению, Натан оставил меня в покое, только омерзительные воспоминания никуда не делись. Казалось, их не способно уничтожить ни одно вино на свете.
– А теперь хорошенько подумай. К возвращению Тильды ты должна принять решение. Если станешь упорствовать, такой малостью не отделаешься. Если одумаешься, откроешь бал. И не распускай нюни, ты приобрела полезное умение. Многим женщинам бы оно пригодилось.
Несмотря на то, что больше всего хотелось рухнуть ничком на диван и, свернувшись калачиком, тихо заскулить от унижения, отыскала силы на достойный ответ. Леди бы такое не произнесла, но и тот человек больше не был лордом.
– Ты сдохнешь хуже подзаборной собаки, – пообещала я и таки сумела посмотреть ему в глаза.
Граф лишь рассмеялся в ответ.
– Надо же, понравилось! Надо повторить.
Шумно втянула воздух. Ни за что! Плевать на боль, если он еще раз ко мне прикоснется, тоже скорчится на полу, наследников у Натана не родится.
– Думай, думай, малышка, иначе наши развлечения окажутся не столь мирными. Или решила, будто я влюбился?
Ответом стал короткий хриплый – в горле пересохло – смех. Вытерев губы о плечо, процедила:
– Я не настолько дура.
– Вот и замечательно, значит, сделаешь правильные выводы.
Граф взмахнул рукой, и ледяные путы струйкой воды стекли по дивану. Первым делом коснулась щеки и сцедила воздух сквозь зубы: она сильно опухла. Затем осторожно размяла запястья, убедившись, что мерзавец их не повредил.
Натан, будто радушный хозяин замка, позвонил в колокольчик и велел принести воды:
– Она ведь вам понадобится, миледи.
Еще и издевается!
– Увы, – продолжил граф и встал рядом, положив руку на плечо, – предложить роскошные апартаменты не могу, придется довольствоваться малым. Но вы там надолго не задержитесь, замерзнуть не успеете.
Брезгливо скинула его ладонь и поднялась на ноги.
– Ну, и куда вы собрались? – ехидничал северянин. – Вокруг горы, вам некуда деться, а путей в эту долину всего два: через портал или на драконе. Сами понимаете, незваные гости мне не нужны, они сгинут на подходе.
– Так это ваш замок?
Предположение обдало тело ледяной волной. Неужели все настолько плохо?
– Именно, – подтвердил Натан, – поэтому ждать мужа бесполезно. А для подстраховки давайте избавимся от этой штучки.
Он молниеносным движением сорвал с моей шеи амулет. Кожаный шнурок порвался, камушек закатился под стол. Попыталась поднять его, но меня опрокинуло на спину и швырнуло на диван.
– Тебе это больше не потребуется.
Граф раздавил камень каблуком. Как быстро с него слетела маска, обнажив знакомую по первому похищению натуру! «Ты» – лишь логичное продолжение унижений. На глазах навернулись слезы. Уткнувшись в согнутый локоть, дрожа всем телом, отдалась на волю эмоций. Стыд, гадливость и обида смешались в единое целое, присутствие Натана заставляло ощущать себя никчемной мошкой. Почему не он, а я страдала от произошедшего, почему не ему, а мне хотелось умереть? Я честно пыталась быть сильной, но запас прочности иссяк, осталась только раздавленная слабая женщина.
– Пей!
В губы ткнулся стакан, и я покорно сделала глоток, смывая привкус, но не воспоминания. Что я прежде знала о насилии? Ничего. Первая брачная ночь померкла перед случившимся пару минут назад. Так же не сопротивляясь, позволила подхватить себя на руки и унести. Куда, зачем, пока неважно, все потом.
Очнулась на кровати в небольшой полукруглой комнате. Как я туда попала, стерлось из памяти, сколько прорыдала, тоже не знала – темнота за окном не сменилась рассветным румянцем. Зато слез больше не осталось, и разум вновь возобладал над сердцем. Можно дрожать в углу, жалеть себя и ждать прихода графа Гвира, а можно действовать. Сейчас ночь, Натан наверняка спит, слуги тоже мирно посапывают в своих коморках – идеальное время для побега. Раздавленная герцогиня точно никуда не денется. Откуда графу Гвиру знать, что истерика закончится до утра, а унижение не сломает? Он на это надеялся, выбрал самый легкий способ осуществить свои планы. Я ведь проявила стойкость, не испугалась грядущих пыток, пришлось бы повозиться, а тут все просто. И ведь ему почти удалось. Почти. Роковой просчет амбициозного лорда.
Протерев глаза, осмотрелась. Как же быстро взрослеешь, когда обстоятельства не оставляют выбора! Вот и теперь мигом сообразила, что очутилась в башне. На это намекала форма комнаты. Подергала за дверную ручку – заперто. Свечи нет, спасибо, месяц не ушел за тучи, падал прямо в окно, без него бы торкалась как слепой котенок. Кровать и ночной горшок – невелика забота о пленнице! Стены гладкие, ни одной шпалеры, за которой бы притаился потайной ход. Но я честно ощупала каждый камень, до которого смогла дотянуться. Ничего! Отчаянье медленно подступало к горлу, вместе с ним возвращалась истерика. Неужели кончено, неужели мне не выбраться отсюда? Должен, должен найтись какой-то выход! Усевшись на полу рядом с кроватью, думала, думала… Мысли упорно лезли не те. К примеру, зачем графу пытать меня насчет охраны, если ему все давно рассказала Тильда? Или речь о текущем положении дел? Тоже непонятно, вернувшись, леди Клани в красках распишет, сколько людей ушло со мной, сколько – с мужем, а сколько осталось. Однако Натан давил так, будто иного способа получить нужные сведения нет. Уж не поторопилась ли я записать единокровных брата и сестру в полноценных союзников, так ли они дружны? Вдруг у Натана и Тильды разные цели?
От мыслей об отношениях заклятой парочки отвлекла собственная судьба. Пока она виделась в черных красках. Королева! Горько усмехнулась и, придерживаясь за простыню, поднялась на ноги. Там, в королевском дворце, далеком, как давний сон, я бы поверила, но не теперь. В лучшем случае любовница и то одноразовая, для мести. Тут уж граф не откажет себе в удовольствии, а после, обесчещенную, выбросит за ворота. В худшем… В худшем моя участь совпала бы с той, которая уготована мне сейчас. То есть я ничего не теряю. Уже хорошо.
Рука вновь коснулась прохладной ткани, просто задела. Но уже в следующий миг я ощупывала ее осознанно, проверяла на прочность. Окно в комнате не забрано решеткой, на нем даже ставень нет, успех зависел только от высоты моей темницы и добросовестности ткачих. Со вторым все оказалось в порядке. Шелковое или атласное белье не подошло бы, а грубое полотняное оказалось в самый раз. Оставалось молиться, чтобы Натан не поместил меня на верхнем этаже. Запрещая себе радоваться раньше времени, подошла к окну и, опершись о подоконник, глянула вниз. Высоко, но крыша перехода справа ниже на этаж, не более. Она достаточно плоская, при некотором старании удержишься на ногах. А дальше… Но на большее пока не приходилось рассчитывать.
Закипела работа. Я остервенело рвала простыню на полосы и связывала в единый канат. Ее не хватило, и в ход пошло покрывало. Ткань поддавалась с трудом, но желание выбраться оказалось сильнее переплетения нитей. В результате у меня оказалась самодельная веревка. Докуда ее хватит, туда и спущусь.
Мысленно попрощавшись с родными, вернулась к окну. Щелкнул шпингалет. Проржавевший, он долго не поддавался, но наконец пустил в комнату морозный воздух. По телу разбежались мурашки – по известным причинам верхнюю одежду у меня забрали. Стиснув зубы, переборола желание опустить створку – окно открывалось по-старинному, наверх, – и смерила расстояние до земли. Страшно! Даже не так – очень страшно!
Три стороны света темны, а на востоке сереет горизонт. Надо поспешить!
– Он все равно убьет тебя, – повторяла в качестве самоуспокоения, пока опоясывалась веревкой. – Еще и унизит. А тут сразу, только чуточку больно. Но зато шанс стать свободной, ты в любом случае останешься свободной, Элла.
Ноги и руки одеревенели, когда я закрепила конец самодельного каната на ножке кровати. Вдруг обломится? Главное испытание ждало дальше, когда мелкими шажками добралась до окна. Все мое существо противилось принятому решению, но я заставила себя забраться на подоконник. Едва не потеряв равновесие, судорожно вцепилась в неподвижную часть окна. Не тянуть, только не дергать, а то рама рухнет вниз и отправит меня в последний полет. Справилась, совладала с эмоциями. Теперь перевести дух и решиться. Я собиралась спуститься на крышу перехода, не желала рисковать. Если длины веревки хватит, передохну и доберусь до земли. Только бы не переломать ноги! В последний раз дернув за канат, проверяя его надежность, закрыла глаза и быстро, пока не передумала, скользнула в пустоту. Ветер засвистел в ушах. Каким-то чудом я не закричала, только скорчилась в воздухе, закрыла лицо руками. Выдержит или нет? Спускаться по канату традиционным способом не стала, здраво рассудив, что быстро сорвусь вниз. Да и как иначе? Нежные руки и нетренированное тело не совладают с трудной задачей. Опять же мороз, пыльцы заледенели еще до того, как я спрыгнула.
Казалось, бесконечный полет завершился падением на что-то жесткое и одновременно мягкое. Задержала дыхание, ожидая услышать пронзительный свист летящей следом кровати, но его не последовало. То ли мебель крепкая, то ли окно слишком узкое. В любом случае жива. Ушиблась, конечно, особенно сильно ныло бедро, но, вроде, ничего не сломала. Попробовала пошевелить ногами и руками – в порядке. Только тогда я отважилась открыть глаза и убедилась, что угодила на нужную крышу, щедро припорошенную снегом. Длины веревки едва хватило, это-то меня и спасло. Канат спружинил, уменьшив силу удара. Однако разлеживаться некогда, нужно двигаться дальше. Кое-как, помогая себе зубами, развязала узел на талии и на четвереньках поползла прочь. Встать на ноги боялась: так всего две точки опоры.
Милостивые небеса сделали верхнюю галерею перехода между башнями открытой, правда, пришлось пережить пару страшных минут, пока ноги не нащупали опоры. Ступив на деревянный настил, выдохнула и сделала короткую передышку. Мышцы звенели от напряжения. Или это от от холода? Мне нужно на этаж ниже, на землю. Если не найду лестницу, спрыгну. Как бы сейчас пригодилась веревка! Но чего нет, того нет.
Мироздание смилостивилось и не заставило вновь рисковать целостностью костей. Вжавшись в стену, затравленно огляделась. Куда теперь? По двору тоже открыто ходить нельзя, стража сверху заметит. Повезло, что мои прежние действия не привлекли внимания. Или все солдаты на внешнем периметре, следят, чтобы враг не подкрался незаметно. Поразмыслив, решила пробираться к порталу. Глупо рассчитывать в одиночку открыть ворота и невидимкой сбежать из замка.
Обратимо ли заклинание Тильды? Мысль десятками молоточков билась в голове, пока пыталась отыскать нужную стену. Кажется, та. Главная башня была справа, значит, теперь должна остаться по левую руку. Только вот до стены целый двор, чуть ли не вся жизнь. Замирая от страха, сделала первый шаг. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхом отзывалось в горах. Еще немного, еще… Ежеминутный страх, что сейчас окликнут или, не разбираясь, пронзят арбалетным болтом. Обошлось. Мокрая от холодного пота, продрогшая, едва дышащая, добралась до заветной стены. Сил не осталось, я рухнула прямо на снег. Лежала и думала, как можно родиться таким омерзительным, как Натан Гвир. Не пророню ни слезинки, когда Арон отправит его к предкам. Только где теперь муж? Мерзавцы хорошо подгадали, не удивлюсь, если та же Орсена нашептала Тильде на ушко о грядущем отъезде господина. Если вернусь, выгоню экономку. Не верю, будто в Эйре не найдется ни одной порядочной женщины. Раз так, место недолго останется вакантным.
Но надо подниматься, а то мечты о мести превратятся в посмертные сны. Холод уже принял в свои уютные объятия, если дальше так пойдет, я засну.
Бедро ныло, поэтому поднялась на ноги осторожно, чтобы лишний раз его не тревожить. Плечо! Неприятное открытие в виде приступа тупой боли. Но ничего, лазать по канатам мне больше не придется.
А дальше… Дальше я пережила все стадии отчаянья. Дверь в толще стены все не находилась, когда как небо стремительно серело, грозя обрушить на меня безжалостную мощь рассвета. Он станет смертным приговором. Сложно сказать, чего я боялась больше: умереть или снова угодить к Натану? Боль или омерзение и боль? По щеке скатилась слеза. Разве я заслужила? В чем моя вина? Слуги, еще в отчем доме, иногда шептались о молодых и красивых, которых погубили завистники. Кто-то обладал слишком темными волосами, кто-то слишком искренне улыбался, а кто-то смел родиться позже убийцы. Никогда не понимала нелепых, жутких оправданий злодеяний. Разве можно убить человека только за то, что он в чем-то лучше тебя? Она была слишком красива… Нет оправдания черной, населенной шепотками демонов душе. Такая же досталась графу Гвиру. Поразмыслив, пришла к выводу, что Стефану было бы спокойнее в подземелье. Я читала о «серых королях», знала, как умело они прокладывали себе путь к трону чужими руками, как быстро и безжалостно избавлялись от истинных наследников. Интересно, есть ли у Натана дочь? Тогда все получится идеально. Неважно, сколько ей лет, обручают даже детей, а династические браки заключают с двенадцатилетнего возраста. Тогда бы граф на правах опекуна прибрал власть после смерти Стефана. А Тильда… Она последовала бы за двоюродным братом или встала бы рядом с родным братом, в зависимости от убеждений.
Но где же дверь? Бессильно ударила кулаком по стене, позабыв, что она каменная. Расплата последовала мгновенно. Дуя на руку, запрыгала на месте и таки заметила то, чего не могла разглядеть раньше. Вот она, щель! Темнота мешала рассмотреть ее раньше, но предрассветные сумерки помогли. Осталось понять, как открыть дверь. Напрягла память. Вроде, Тильда тянула ее на себя. Ну да, логично спрятать запор или особый механизм с той стороны. Выходит, нужно толкнуть. Дверь поддалась не с первого раза, но я таки угодила в темноту перехода. Теперь она не казалась такой пугающей. Факелы выхватывали достаточно пространства, чтобы не споткнуться. Часть из них потухла, но оставшихся вполне хватало. Грустно пошутила, что скоро превращусь в крота и отвыкну от солнечного света.
Ледяного отряда в знакомом замкнутом дворе не оказалось. Не сбросила же Тильда его в колодец! Или таки да? Приоткрыла крышку, заглянула, прислушалась. Тихо. Да нет, вздор! Солдат много, замерзшие тела громоздились бы до самого верха. Выходит, их куда-то унесли. Но гораздо больше меня сейчас тревожил портал. В задумчивости обошла каменную конструкцию, провела по ней рукой. Пересечь невидимую линию пока не решалась. Я не маг, настраивать портал не умею, поэтому просто нажимала разные камни.
– Ну вот и все!
В тоске опустилась на землю спиной к порталу. Он не сработал. Я несколько раз все ощупала, даже дотянулась до верхней точки арки, стояла под ней – без толку.
Небо стремительно светлело, рождая длинные косые тени. Одна протянулась от меня до колодца.
И что теперь? Амулет уничтожен, у меня даже ножа нет, со всех сторон горы, да и неизвестно, в какой стороне Эйр. Стоило бежать, чтобы так бесславно закончить свои дни. Но я обязана была попытаться.
По спине пробежали мурашки. Сначала не придала им значения: я продрогла, но, когда пальцы озарило непонятное свечение, перепугалась. Вскочить на ноги не успела – порыв сильнейшего ветра отбросил в сторону, закопав в снег. Кое-как, отфыркиваясь, встала на четвереньки и замерла: теней у колодца стало три.