Глава 17

Ранение Арона действительно оказалось несерьезным. После долгих уговоров муж неохотно показал его мне. По виду оно напоминало ожог, только кожа не покрылась волдырями, а просто краснела. От врача я услышала, что главные очаги поражения при магии находятся внутри, поэтому успокоилась только тогда, когда хромота герцога прошла.

После нападения в Эйре жизнь наша изменилась. Часто я завтракала, обедала и ужинала одна. Когда пару раз пришла в столовую и не обнаружила там Арона, велела подавать еду в собственную гостиную. А дребезжащий звук гонга продолжал разлетаться по замку – традиции не меняются.

Пленных северян бросили в подземелье. Входить туда запрещалось под страхом смерти. По словам Инги, ставшей моими ушами и глазами, даже еду несчастным носил Арон. Ну, как еду – объедки со стола. Пару любопытных попытались нарушить приказ и стали клиентами лекаря: герцог опутал вход в подземелье заклинанием.

Я опасалась дурных вестей из-за гор, но день спокойно проходил за днем. Начавшаяся было война словно уснула, драконы над Эйром стали вторым и последним боем. Однако я не спешила успокаиваться, понимая, от трона просто так не отказываются, жажда власти заставит идти до конца.

Тильда в замке не появлялась. Арон услал ее далеко, обеспечив себе свободу действий. Теперь поняла, как умно он поступил, и гордилась супругом.

В тот вечер я по недавней традиции устроилась с вязанием в Зеленой гостиной. Комната находилась далеко от спальни, скорее относилась к гостевым, чем к хозяйским, но нравилась мне. Камерная, уютная (потребовалось переставить и добавить пару вещей), она разительно не походила на большинство помещений замка. Здесь я проводила вечерние часы, училась вязать – иных развлечений не предвиделось. Завтрашний прием тоже виделся испытанием, а не средством похвастаться туалетом. Муж не отменил его, с утра начнут собираться гости. А пока тишина, можно взять в руки спицы и, вслушиваясь в завывания ветра, притвориться, будто зла не существует. Я пыталась связать шарф, но пока преуспела лишь в узлах. Петли выходили кривые, а то и не получались вовсе. Я злилась, а Инга терпеливо объясняла снова. Она оказалась рукодельницей, не только вязала, но и шила. «Иначе нельзя, – вздыхала горничная. – Край у нас суровый, а за каждым чихом к портному бегать – разоришься».

Камин отбрасывал бардовые тени на плиты пола и обшарпанное кресло, заново набитое и перетянутое. А вот столик, на котором я разложила вязание, сохранился в целости и сохранности, как и гобелен на стене. Благодаря нему гостиная и получила название – используя только зеленые тона, ткачихи запечатлели природные мотивы.

Подумать только, дочь маркиза Торени, подававшая такие надежды при дворе, – вяжет! Еще месяц назад подобное занятие казалось мне уделом Верити или Долорес.

Инга раньше меня заметила герцога и, встрепенувшись, замерла в глубоком поклоне. Я тоже убрала спицы в корзинку и поднялась. Мы с мужем впервые увиделись наедине с тех пор, как лекарь осматривал его ногу.

– Оставь нас! – приказал Арон, и горничная юркнула вон.

– Далеко же ты забралась! – Герцог прошелся по комнате и остановился против камина. – Еще и рукоделием занялась. Со скуки или нервное?

– Не желаю сойти с ума.

Чистая правда, механические движения отвлекали от дурных мыслей.

– Не стоит. Я хочу кое-что показать и рассказать, чтобы не стало сюрпризом. Завтра все решится, Элла.

Кивнула и подавила поднявшуюся из живота волну паники. Подумаешь, очередная попытка покушения! Сколько страха ты уже натерпелась, пора привыкнуть. Да и участники драмы открыли свои лица, тот же Стефан больше не обманет. «И Орсену я уволила, – мстительно напомнил внутренний голос. – Предателям в замке не место». Пусть муж и запретил, не смогла терпеть ее рядом. На должность экономки взяла одну из служанок, показавшуюся мне толковой и расторопной. Намекнула, что за хорошую службу увеличу жалование, а за дружбу с дурными людьми урежу. Вроде, подействовало, глаза женщины заблестели.

– Что мне нужно делать?

Сцепив руки за спиной, отошла в угол комнаты, едва ли не уткнулась носом в гобелен. Виной всему проклятое волнение! Не хотелось предстать перед мужем трясущейся крольчихой, так хотя бы голос твердый.

– Дуться на меня и мечтать аннулировать брак.

– Что? – Резко развернувшись, в недоумении уставилась на Арона. – Но я не хочу.

– Речь об игре, Элла, – напомнил герцог и занял мое кресло. – Ты должна убедить всех, будто тяготишься нашим браком. Возможно, тебя это удивит, но я в курсе твоих настроений и не сомневаюсь, за фамилию Рардеж ты станешь биться до конца.

Тут во мне взыграла гордость. Не слишком много ли муж о себе возомнил? Легкая симпатия не означала, будто я простила былые обиды и считаю свой брак счастливым. Так и сказала. Арон покачал головой и констатировал:

– Былое упрямство никуда не делось! Помнится, на первом балу ты тоже спорила с некой дамой. Повод пустяшный: случайно занятое кресло, разумнее уступить, но ты не желала.

– Знала бы, всегда бы со всеми соглашалась.

Надув губы, уселась на колени супругу – не на скамеечку же для горничной, раз его светлость занял всю мебель. Софу я не рассматривала: она далеко от огня. Села нарочито спиной, чтобы Арон не принял за ласку. Мерзавец хмыкнул и запустил ладонь в мои волосы. Честно, не собиралась улыбаться, а улыбнулась. И когда он обнял за талию, тоже.

– Даже тогда ты стала бы моей женой. У тебя не было шансов, Элла.

– Почему?

Не выдержав, обернулась, чтобы встретиться с внимательным взглядом темных глаз. Что таилось в их глубине, мешали рассмотреть тени.

– Раз ты решила со всеми соглашаться, – терпеливо объяснил герцог, продолжая расчесывать пальцами мои волосы, – то ответила бы «да» на мое предложение.

– Ты несносен!

Соскочила с колен мужа и таки устроилась на софе. Сразу стало прохладно, я пожалела, что не захватила шаль. После Праздника Белых хлопьев ударили трескучие морозы, только большие камины и спасали.

– Надо же – «ты»!

Арон издал непонятный звук, нечто среднее между хрюканьем и фырканьем. На фамильярность не обиделся, даже наоборот. А ведь я не специально, само вырвалось.

– Я всего лишь добиваюсь своего, Элла, – уже привычным тоном продолжил герцог. – Захотел тебя и получил.

– Будто вещь?

– Если угодно. Зато других вещей в списках кандидаток в мои третьи жены не значилось.

Какие удивительные откровения! Выходит, никакого отбора муж не проводил, никакие параметры не сравнивал, просто ткнул пальцем и сказал: «Хочу!» Сразу всплыла в памяти беседа с необычным художником из Эйра. Выходит, увидел, решил и заранее заказал портрет.

– Да, герцогиня Экхем, я не просил секретарей подобрать супругу. Я вообще не собирался жениться, потому как оба моих брака закончились дурно. Согласись, похоже на проклятие. Но тут явилась ты, и я задумался о детях. И о том, что хочу раздеть тебя.

Арон говорил предельно честно и откровенно, как не принято в свете. Не о любви – о физическом желании. Но я бы не поверила во вздохи влюбленного. Арон Рардеж не такой.

– Сначала я прогнал фантазию, но судьба сталкивала нас снова, и я не стал ей противиться. Жаль, Натан испортил удовольствие от первой брачной ночи, – наморщился супруг.

– Но-но, – тут я молчать не собиралась, – все испортил ты, фактически изнасиловал.

– И после извинился. Повторять не собираюсь.

Не надо, у меня другие козыри в рукаве. Кое-кто так хотел уединиться с молодой женой, что бросил ее одну, объявился только после похищения. Но и тут я не встретила понимания. По мнению Арона, дела государства важнее ночных утех с супругой.

– Сегодня я останусь, можешь не переживать. Жаловаться на недостаток внимания не придется. Взамен я тоже жду ласки, а не упреков.

Рассмеялась в ответ:

– В последнее время я крайне ласкова с милордом по ночам.

– Что не может не радовать.

Меньше всего я ожидала того, что муж встанет и поцелует, так и замерла с полураскрытым для очередного вопроса ртом.

– Думаю, эта софа нам подойдет, – жарко шепнул Арон, заставив покраснеть и глупо хихикнуть. – Нужно внести разнообразие в семейную жизнь.

Заранее предупредила:

– Я как Тильда не умею.

И получила парадоксальный ответ:

– А мне Тильда и не нужна, мне интересна Элеонора. Всему, чему нужно, научу сам.

Видимо, чтобы закрепить сказанное, герцог наклонился и снова поцеловал. Он словно дразнил: активно добивался взаимности, но, стоило уступить, изображал безразличие. В итоге поцелуй превратился в неравное противоборство, в конце которого я оказалась прижатой к обивке тахты. Сверху муж, довольный, посмеивающийся. Он не спешил осуществить очевидные намерения, наслаждался поверженной противницей.

– Как же быстро преображается скромница!

Арон коснулся пальцем моих губ, заставив мысленно пережить недавние мгновения. Участившееся дыхание выдало с головой, на законных основаниях пустило мужскую руку в путешествие по чулку. Когда она добралась до подвязки, замерла, но вовсе не от страха. Мне хотелось продолжения, и я боялась его спугнуть. А еще поцелуев, признаний, ласковых слов – всего того, что муж не дарил прежде. Сердце отзывалось на мимолетный знак внимания, становилось так тепло, хорошо. И я забывала, при каких обстоятельствах превратилась в герцогиню Экхем.

– Не сейчас, Элла, немного позже. – Арон с сожалением отстранился, позволив мне сесть. – Иначе я увлекусь и забуду о деле. Зато после…. – Он приглушенно рассмеялся. – Я подарю все основания желать развода со столь похотливым существом. Воздержание затянулось, пора исправить досадную ошибку, заодно вернуть тебе интерес к мужчинам. Не беспокойся, Натан получил достойный подарок. Ради него я жертвовал едой и сном, зато приблизил полное угасание королевского рода Нордланда.

– И что же ты сделал?

Меня обуяло любопытство. Разбуженная мужем страсть улеглась, мне не терпелось узнать, что сотворил Арон-ученый. Подземелье теперь представлялось лабораторией темного мага. Я оказалась недалека от истины.

– Устроил небольшую эпидемию. Если повезет, кто-то из двоих: Натан Эддин или Стефан Нойштад, – умрет. К сожалению, – насупил брови супруг, – наездники драконов не знали имени заказчика. Их наняли через вторые руки, обучили верховой езде на ящерах и в нужный день порталом доставили на исходную точку. Я надеюсь, заказчик захочет лично допросить выживших. Если нет, мои старания пропадут зря.

– Именно поэтому ты никого не пускал в подземелье?

Но не опасен ли эксперимент, вдруг мы первые падем жертвами болезни? Герцог заверил, что выжег все огнем, а пленников переправил за пределы замка магией.

– Существуют не только стационарные порталы, Элла, но и особые артефакты. Прости, даже тебе показывать не стану.

И не нужно, я видела такой у Тильды. Зато судьба мирных жителей меня волновала. Первыми больных найдут именно они.

– Не стоит жалеть предателей, – отрезал Арон. – Жители тех земель заслужили наказание. Они убивали моих людей, не платили налогов и открыто провозгласили графа Гвира своим королем. Пусть получат возмездие. Кто не погиб две недели назад, найдут свою смерть сейчас. Они не заподозрят подвоха, пленники выглядят так, будто упали с небольшой высоты. Живы, но ровно настолько, сколько требуется мне.

Вот и проявил себя знакомый герцог Экхем. Возражать не стала. Политика – грязная игра, а бунты против короны надо пресекать на корню.

После снова заговорили обо мне. Роль оказалась несложной: изображать холодность к мужу, пару раз посетовать на судьбу случайным людям и провоцировать их на откровенность рассказами о мнимых зверствах Арона. Если объявится Стефан, герцог полагал, он явится по чужому приглашению, обрадоваться и изображать простушку. Перед Гвиром, если у него хватит наглости прийти, разыграть другой спектакль: отвращение к гостю и жалобы Тильде на не поверившего жене супруга.

– Но, самое главное, никуда с ними не ходи и не оставайся наедине, – попросил Арон. – С Тильдой тоже. Только провоцируй, усыпляй бдительность. Справишься?

Кивнула.

– На всякий случай я поставлю тебе метку. Не пугайся, она похожа на «мушку» и действует до тех пор, пока подпитывается энергией мага. Зато я смогу не опасаться за твою жизнь.

Надеюсь, мне тоже не придется тревожиться за супруга.

– А если?..

Сглотнула, но все-таки спросила:

– Что, если вместо праздника вновь прилетят драконы? Не пять, а десять, двадцать.

– Не прилетят, – без тени сомнения заверил Арон.

Он приобнял за плечи и притянул к себе, чтобы моя голова оказалась на его плече. Создавалось впечатление, будто в комнате сейчас другой человек. Прежний герцог Экхем одарил бы суровым взглядом и приказал не задавать глупых вопросов. Что же произошло, откуда разительные перемены? А во мне? Второе похищение словно подвело итог прежним отношениям и начало новые. У нас все впервые: доверие, разговоры, вот эта рука на бедре. Я боялась моргнуть и спугнуть робкое счастье. Брак, который казался беспросветной тьмой, вдруг подарил лучик солнца.

– Не прилетят, – повторил муж и, расстегнув пару пуговиц, приспустил рукав моего платья. – Ледяные действительно считаются вымершими, в живых осталось только шесть особей, все мужского пола. То есть размножение невозможно.

– А если с другими?

Я плохо разбиралась в разведении животных, но предполагала, драконов разных видов можно спаривать между собой. Подобные тонкости учителя, разумеется, не объясняли. О размножении упоминалось вскользь, безо всяких подробностей, чтобы не нарушить нравственность благородных воспитанниц. О том, что, если свести жеребца и кобылу, у них появится жеребенок, я узнала в шестнадцать лет. О мужчинах мне и вовсе не говорили до свадьбы. Вообще.

– Невозможно, самка не подпустит. А даже если удастся, потомство выйдет порченное, с ослабленными чертами обоих родителей. Но ты права, Гвир может попытаться, ему терять нечего, – нахмурился супруг, но тут же оттаял. – Только вот потребуется год, чтобы птенец вылупился из яйца, а столько времени я дарить не намерен.

Пальцы Арона скользнули по обнаженной коже. Прикрыв глаза, наслаждалась лаской. Именно о таком муже я мечтала. Только на утро магия ночи спадет, и герцог станет прежним.

– Ты совсем другой сейчас.

Нужно спросить о Стефане, узнать, почему супруг не принимает его в расчет, но шаловливые пальцы сбивали с мыслей. Они добрались до груди и вытворяли то, что еще совсем недавно вызывало ужас.

– Какой?

Закусила губу, когда муж однозначно заявил на меня права. Совсем непохоже на рассказы матушки!

– Давай снимем платье? – предложил Арон. – Все равно оно только мешает. Даже тебе, – усмехнулся он и ущипнул за грудь, заставив ойкнуть. – Скромница решила удариться во все тяжкие?

– Ты не ответил.

Платье я отстояла, но голову с плеча супруга не убрала.

– Отношение – это зеркало, Элла. Что даешь, то и получаешь. Но раз ты настроена подождать, – он неожиданно отстранился, лишив опоры, – то займемся меткой. Действительно лучше сейчас, потом меня будут интересовать другие вещи. Очень интересовать, – подчеркнул герцог, желая напугать.

Напрасно, я уже знала обо всех деталях и последствиях.

Однако Арон упорно не желал говорить о чувствах. Стоило завести о них беседу, менял тему или замыкался, как теперь. Женская интуиция твердила, это неспроста.

– Повернись ко мне спиной, – тем временем скомандовал супруг.

Чтобы выполнить его желание, пришлось сначала сесть. Платье в ходе игр сползло и доставляло определенное неудобство. Арон снова склонился надо мной и дернул за шнуровку корсета. Нижнюю часть, на крючках, он не тронул.

– Будет немного больно, – предупредил герцог.

– Ты ставишь на мне тавро?

Мысль о боли вызывала беспокойство, но я утешала себя целью, ради которой придется немного потерпеть.

– Метку, – поправил муж. – Хотя в некотором роде это клеймо мага. Не искушай сделать его вечным.

– И что тогда изменится?

– Ты не сможешь принадлежать другому мужчине. Согласись, недальновидно в сложившемся положении.

Арон намекал на то, что его могут убить. Поежилась от одной мысли об этом.

– Недальновидно полагать, будто после твоей смерти я останусь жива.

Чистая правда. Наложница, любовница для кратковременных утех – не более. Даже если бы Натан действительно жаждал получить в жены вдову бывшего наместника, в народе его бы не поняли.

– Ты начинаешь мыслить, Элла.

Муж быстро поцеловал в щеку и попросил не двигаться.

– О политике потом, – добавил он. – Раз ты больше не капризная девчонка, обсудим.

Замерла, даже дыхание задержала. Перед глазами из воздуха сгустился волк – фигура с герба Рардежей. Сначала блеклый, не больше монетки, он начал стремительно расти, обретая черты реального зверя. Появились зубы, когти, запылали диким блеском глаза. Со смесью ужаса и восхищения наблюдала за метаморфозой. Памятуя о приказе мужа, не двигалась, но, когда волка объяло взметнувшееся до потолка пламя, дернулась. Пылающий зверь встал на задние лапы и, оттолкнувшись от пола, прыгнул на меня. Закричала и в следующий миг ощутила резкую боль под лопаткой, будто кожи коснулись каленым железом. Руки Арона надежно пригвоздили к софе. Невидимый буравчик все глубже входил под кожу. На глазах выступили слезы. Все закончилось внезапно. Только что я изнывала от боли, вцепившись пальцами в обивку софы, и вот она схлынула, оставив после себя морозный холодок. Герцог отпустил и прошептал три непонятных слова. Языка я не знала. Странный, шипящий, он навевал мысли о змеях.

– Метка готова, – сообщил Арон. – Временная, сойдет через месяц. Постоянная гораздо болезненнее.

Болезненнее? Куда уже?!

Изловчившись, аккуратно коснулась кожи под лопаткой и надавила. Ничего. Усилила давление – то же самое.

– Она внутри, – подсказал муж, – снаружи ничего не видно. Маги всегда прячут подобные вещи.

– И что дает эта метка?

Потихоньку выравнивала дыхание, успокаивалась и злилась на супруга. Мог бы подготовить, рассказать подробнее! Я чуть с ума не сошла, когда огненный волк на меня прыгнул!

– Полный контроль над объектом. Проще говоря, я могу опосредованно управлять твоим телом, если возникнет подобная необходимость, знать, где ты, и не беспокоиться, что над тобой учинят насилие. Метка не позволит, вызовет того самого волка.

Жаль, Арон не поставил свой знак прежде! С удовольствием полюбовалась бы на растерзанного хищником Натана.

– Надеюсь, – нахмурилась я, – ты не станешь злоупотреблять своей властью?

Неприятно сознавать, что в любую минуту в твои действия вмешается чужой разум.

Герцог рассмеялся.

– По мнению большинства, я только этим и занимаюсь. Нет, Элла, люди-марионетки мне неинтересны. Принудить – да, но в ходе борьбы, а не слепого магического подчинения.

При дворе Арону бы не поверили. Каких только слухов о нем не ходило! Тень зла словно собрала все людские пороки и уж точно не погнушалась бы ставить метки на всех без разбора. Но все же прозвища на пустом месте не возникают.

– Короля ты тоже принудил?

Вжалась спиной в обивку софы: холодно. Нужно попросить мужа зашнуровать корсет или перебраться к камину.

Молчание затягивалось, и я робко взглянула на Арона. Он смотрел прямо перед собой, в стену. Шестым чувством поняла, хрупкое семейное счастье только что разбилось вдребезги.

– Говорят, ты убил отца Эдварда…

– И? – Взгляд мужа наконец остановился на мне. – Можешь решить сама, правда это или ложь.

– Зачем ты так? – упавшим голосом пробормотала я.

На глазах выступили слезы.

– А зачем тебе знать? – задал встречный вопрос герцог.

– Просто…

Ответа не нашлось. Наверное, чтобы между нами не осталось тайн. Или для того, чтобы обелить образ супруга. Я толком сама не понимала.

– Да. – Выходит, часть слухов правдива. – Эдварду очень хотелось править, а мне надоели старческие капризы.

Теперь пришло мое время молчать. Разум неохотно смирялся с правдой. Двуликий супруг, то нежный, то безжалостный, и первая любовь, оказавшаяся не такой уж благородной. Арону нет смысла лгать, он ничего не выиграет, очернив короля. Хотел бы, наплел, будто ему приказали. Но нет, муж был предельно честен. Зато теперь стало понятно, почему герцога сослали в Нордланд, а не казнили или не бросили в тюрьму. Король – сообщник отравителя, и тот не стал бы этого скрывать. Эдвард действительно боялся, но не только силы Арона. Его страшила правда. Он надеялся похоронить ее под северными снегами.

– Как это произошло?

Собственный голос звучал глухо, надтреснуто. Я мучила себя, но не собиралась отступать.

– Буднично. – Муж подошел к камину, поворошил кочергой поленья. Они заискрили, разгорелись сильнее. – Немного яда во фляжку во время охоты.

Герцог вернулся ко мне и коснулся перстня на своем безымянном пальце. Щелкнула пружина, камень сдвинулся, обнажив специальное углубление.

– Десятки людей видели, как я пил из той фляжки и уж точно не мог заранее знать, что король разобьет свою, поэтому сразу ничего не заподозрили. Яд действовал медленно, первые симптомы появились дня через два. Потом, разумеется, поползли слухи. Мы с покойным монархом не ладили, в любом случае первым бы обвинили меня. Но доказательств нет. Когда высокие лорды потребовали от придворного лекаря исследовать кровь покойного, яд уже растворился.

– Спасибо.

Арон изумленно поднял брови, пришлось пояснить:

– Я благодарна за доверие и откровенность. И за разрушение иллюзий. Благородного рыцаря Эдварда больше не существует.

– И снова появился демон-супруг, – усмехнулся герцог.

– Нет. – Пусть привыкает, ему еще не раз придется удивиться. – Мне пока трудно принять твой поступок, но я смогу. Север многому меня научил.

– Хм, а Эльза открыто называла меня убийцей. Так звали мою первую жену, – пояснил Арон и сел рядом. – О второй тебе наверняка рассказали. София не исповедовала высоких моральных принципов, ее волновал только статус. Неплохая жена, мы могли бы прожить долго, если бы не трагическая случайность. Вижу по глазам, ты жаждешь подробностей, но не сейчас, Элла. Иначе ты ляжешь спать одна.

И муж запечатал губы поцелуем, поставив жирную точку в расспросах.