Глава 20

Нет ничего страшнее ожидания, в этом я убедилась на своем опыте. А еще липкого страха, который сковывает по рукам и ногам. Просыпаться в холодном поту, вздрагивать от каждого шороха, изнывать без весточки от мужа. Раны не удержали Арона. Сомневаюсь, что он вообще способен болеть. Только я уложила его в постель, только уехал лекарь, как мне доложили, герцог покинул замок. И, самое главное, у конюшни я встретила Рафуса! Ну как тут сердцу не обливаться кровью? При виде меня капрал смутился и попытался скрыться, пришлось окликнуть его, чтобы пресечь ребячество. Служивый подходил неохотно, волоча ноги: предвидел бурю. Тут же выдумал кучу неотложных дел, но я не желала ничего слушать.

– Где мой муж? – без предисловий ткнула пальцем в грудь наставника по верховой езде. – И почему вы здесь?

Рафус окончательно стушевался.

– Я жду.

Для подтверждения серьезности своих намерений сложила руки на груди. Определенно, северный воздух закаляет дух. Элла Торени так со слугами не разговаривала, только ее сейчас не было, во дворе резиденции наместника Нордланда стояла герцогиня Экхем.

– Тебе помочь вспомнить?

Мой вкрадчивый вопрос заставил Рафуса попятиться. Он все правильно понял, ради правды я отдам любой приказ. Спасибо Тильде Клани и ее братьям, без них бы навсегда осталась мягкотелым существом, но после страшной ночи жалеть я никого не собиралась.

– Его светлость запретили говорить, – наконец ответил Рафус.

– А ты все равно скажешь. Начнем с малого: где держали дракона?

– Какого дракона? – разыграл недоумение капрал.

Выражением лица дала понять, что не верю ему.

– Самого обыкновенного, на котором ты должен был улететь на рассвете. Как понимаю, его забрал герцог. И ты не удержал раненого господина от необдуманного поступка?

К концу реплики голос мой окреп и поднялся на опасные высоты. Повезло солдату, родись я с магическим даром, превратила бы его в предмет садового декора.

– Его светлости не перечат, – повинно склонил голову Рафус.

Да, Арон не терпел возражений, но это не оправдание. Вдруг муж разобьется? Драконы уважают силу, им нужна железная рука. Они быстро почувствуют слабину и… Не думать, Элла, не думать! Если бы могла, нарезала бы круги по двору. От беспокойства хотелось забраться на самый верх по отвесной стене. Но ты герцогиня, хозяйка замка, на тебя смотрят, поэтому вздохни и продолжи допрос.

– Пусть так, – неохотно признала право Рафуса выполнять приказы, – но куда смотрел управляющий, высшие офицеры? И ты тоже. – Не избежать капралу ответственности. – Ты не мог запретить герцогу как господину, но обязан не подпускать к дракону неподготовленного человека как наставник.

Если бы мог, собеседник провалился под землю. Рафус нервно оправил ворот рубашки и пробормотал:

– Ну так я давно не наставник его светлости, а дракон его признал, без проблем встал на крыло.

– И так же без проблем скинет. Учти, – пригрозила я, – если с герцогом что-нибудь случится, голову с плеч сниму!

Прежняя Элла ужаснулась бы жестокости нынешней, только вот она умерла.

Раздраженно топнув ногой, отправилась на поиски Борна. Я вытрясу из него душу, но узнаю все о вылазке мужа.

Управляющий мирно завтракал, когда к нему ворвалась светловолосая фурия в моем лице, отобрала ложку и в ультимативной форме потребовала ответов на вопросы. Борн мялся недолго, быстро осознал опасность и снабдил полезными фактами. Драконом действительно занимался Рафус, но чистили и кормили его другие люди. Они же докладывали Борну о состоянии здоровья крылатого ящера, он в свою очередь время от времени наведывался в конюшню (назовем ее так).

– Если миледи угодно, можем съездить туда, только путешествие в одну только сторону займет целый день.

Отодвинув стул, уселась напротив управляющего и налила воды из столь удачно подвернувшегося графина. Нужно немного успокоиться, чтобы не закатить истерику. Только вот как? Обессиленный Арон против Тильды Клани. Какие еще козыри она держит в рукаве, не заманила ли в очередную ловушку? Гадина умна, перехитрила собственных родственников, а ведь они не наивные простачки. Герцога тоже обвела вокруг пальца, притворяясь чужой лазутчицей. Такая и воскреснет, если вдруг умрет. Узнаю о похоронах, приеду и воткну в грудь покойнице нож, да не один раз, чтобы наверняка.

– Мне нужно отправить снежное письмо.

Ехать куда-либо бессмысленно. Портал мне никто не откроет, да и муж уже далеко. Он-то не трясся сутки в седле.

Молчание Борна затянулось, пришлось уточнить:

– Или это невозможно?

В замке есть маг, а то и маги, только вот где они были, когда нас с Ароном убивали? Трусливые или продажные твари, всех надо уволить!

– Возможно, миледи, – поколебавшись, кивнул управляющий. – Обстоятельства особые, вы имеете право.

Замечательно, тогда я воспользуюсь теми самыми правами, поработаю немного правой рукой наместника.

Из покоев Борна Аша на третьем этаже мужской половины замка переместились в одну из башен. Прежде мне не доводилось тут бывать, и любопытство временно приглушило волнение. Сразу чувствовалось, башню возводили не для удобства, а для обороны. На каменной винтовой лестнице едва могли разойтись двое. Она закручивалась вокруг столба, столь же монолитного, как скалы. Факелы на стенах не давали достаточно света, и я держалась за железные перила, заботливо сделанные уже при новых хозяевах, озландцах.

– Маг есть, только старый, – предупредил Борн, – туговат на ухо. Он служил еще прежнему наместнику. Сами понимаете, ледяных магов в Нордланде мало, поэтому цепляешься за любого.

– Тильда… леди Клани должна была его заменить?

Я смогла, произнесла-таки имя злодейки.

Управляющий вздрогнул и, кажется, сотворил короткую молитву. Нескоро забудется королева вечера в алом платье.

– Мне неведомы мысли милорда, но он часто доверял леди Клани отправку корреспонденции.

Чем она без зазрения совести пользовалась. Не удивлюсь, если читала даже то, что попадало в руки другого ледяного мага. Тот ни о чем не подозревал, списывал на указания герцога.

Между тем подъем закончился, и мы очутились на площадке перед обитой железными полосами дверью. Борн трижды постучал и громко крикнул:

– Эй, Бруш, открывай!

За дверью послышалась возня, и она приоткрылась, явив всклокоченного мужчину с очками на кончике носа.

– Я сделал все, что мог, так и передай!

Сказал и захлопнул дверь. По меньшей мере невежливо.

– Да я не от герцога, со мной герцогиня. Открывай, куриная твоя башка!

Не церемонился управляющий с магом, не слишком его уважал.

Дверь снова приоткрылась, и Бруш, не спеша показываться, настороженно уточнил:

– Точно не от герцога? У меня уши до сих пор болят от его ора. Думал, убьет.

Устав ждать, подала голос:

– Во мне магии нет, отправить на тот свет могу только словесно.

– Действительно герцогиня! – изумился Бруш. И не факту моего присутствия, а вообще наличия. Складывалось впечатление, что я неведома зверушка. – Сейчас, одну минуточку, ваша светлость!

Дверь снова захлопнулась, раздался удаляющийся топот ног. Что-то стукнуло, потом упало.

– Переодевается, – подсказал Борн. – Его ночью с постели подняли, видно, досыпал.

Мне бы нервы и безответственность Бруша! Вернется муж, попрошу сменить мага. Не верю, будто во всем Нордланде не найдется ледяного волшебника, готового служить короне.

Но вот дверь широко распахнулась, явив Бруша в ярком халате, накинутом поверх рубашки и домашних штанов. Он льстиво улыбнулся и несколько раз поклонился, словно пытаясь задобрить. Обойдя мага, направилась прямиком к креслу у камина. Раз я госпожа, имею право выбрать лучшее место. Заодно немного погреюсь, а то озябла во дворе.

М-да, Бруш опрятностью и любовью к порядку не отличался. Сюда бы служанок, мигом привели бы обитель холостяка в порядок. Книги вперемежку с тарелками! А на ширме висит сюртук. Спасибо, не белье.

– Я весь внимание, госпожа.

Бруш подобострастно застыл передо мной. На висках седина, короткая бородка тоже белоснежная, но в остальном бодр, напрасно управляющий на него наговаривал.

– Собственно, у меня два поручения. Во-первых, сообщите всем благородным родам и главам свободных городов Нордланда о предательстве леди Тильды Клани и пообещайте награду за ее выдачу. Ну и кару за содействие беглянке. Подробности не уточняйте.

Слушала себя со стороны и поражалась. Совершенно другая женщина, уж точно не Элеонора Торени-Рардеж свысока повелевала внимавшим ей мужчинам. Какая уверенность, какая поза, скупые жесты! Возражения Борна отмела как пушинку:

– Я действую от лица мужа и во благо королевства. Если герцог в силу разных причин не успел отдать приказ, за него это сделаю я. И второе, мне нужно знать, где сейчас мой супруг.

– Это невозможно, – развел руками Бруш.

– А вы постарайтесь. Одолжите у гадалки на ярмарке хрустальный шар и скажите. Я же не требую показать леди Клани, хотя не отказалась бы.

Маг заохал и закатил глаза. Знал, шельмец, прекрасно знал, куда направился Арон! Решила немного подтолкнуть его в нужном направлении:

– Мне повторить приказ иначе?

– Я могу лишь пересказать ночную беседу с герцогом, госпожа.

Бруш выкрутился, угодил одновременно жене и мужу. Хорошо, я довольствуюсь малым, но письма он отправит. Немного повздыхав, маг устроился на высоком стуле и, глядя почему-то в стену, перешел к событиям минувшей ночи.

– Я праздники не люблю, – оправдывался Бруш, – вот и принял снотворное.

Понятно, боялся наказания. И оправданно боялся.

– И как же герцог тогда с вами говорил? – поставила его слова под сомнение.

– Его светлость разбудит даже мертвого. Я, как услышал, так…

– Герцог, – пресекла попытку увести разговор в чащобы кружных путей.

– Зарядить артефакт ему требовалось, весточку хранителям дракона послать, эликсир жизненных сил дать, – затараторил Бруш. Глаза его забегали. Врет, значит, или недоговаривает. – Куда герцог после направился, мне неведомо. Собирался лететь на драконе. Все, госпожа.

– Пока все, – поднявшись, уточнила я. – И для тебя. Если муж не вернется на рассвете, если ему станет хуже, беседа продолжится, только совсем в другом месте. И за «не знаю» спрошу, и за снотворное, и за то, что тут сидишь, а не рядом с господином.

Вихрем взметнулись юбки. Башню я покидала раздосадованной и злой. Оставалось надеяться, прохиндей таки отправит письма. Если нет, небесами клянусь, шкуру спущу! Хватит, нету больше нежной барышни с портрета! Раненый Арон выполняет их работу, а они… Может, даже виселицу освою. С подобными мрачными мыслями вернулась к себе. Инге тоже досталась, срывалась на нее из-за каждой мелочи. Немного успокоилась только после доклада Борна. Он заверил, письма отправлены. Хоть что-то хорошее! Однако ни читать, ни вязать я не могла, заниматься хозяйством тоже, требовалось движение. Да и вид разгромленной помещений, где наводили порядок слуги, неизменно отсылали к мужу, поэтому решила прогуляться. Ветер в ушах выдует мрачные мысли. Арон справится, он сильный. Только по приезду я ему такой разговор устрою, отобью охоту к геройству.

Рафус не удивился моей просьбе оседлать Коржика, даже обрадовался и вызвался меня сопровождать:

– Ваша светлость еще неуверенно держится в седле.

Возражать не стала. Пусть страхует, только молчит. Ишь, то слова не вытянешь, очи долу, а тут приосанился. Но капрала можно понять, он боится ослушаться приказа. У военных с этим строго.

Очутившись за воротами замка, пустила коня галопом. Напрасно Рафус кричал вслед, просил остановиться, я неслась в долину, на широкий простор. Страх свалиться с кручи куда-то исчез, на его место пришло странное ощущение, знаете, когда ходишь по краю и хочется еще и еще. Рафус таки догнал, ухватился за повод. Оставив без внимания мой гневный взгляд, он строго заявил:

– Я вам убиться не позволю.

Капрал оказался тверд, ни мольбы, ни угрозы не действовали, пришлось пойти на компромисс: с гор спускаемся шагом, а дальше рысью, галопом, но под присмотром. Однако насладиться скачкой я не успела. Только хотела ударить хлыстом коня, как меня накрыла непонятная тень. Запрокинув голову, увидела дракона. Его серебристое брюхо напомнило о нападении на Эйр. Засосало под ложечкой. Неужели приспешники Тильды и Натана вздумали отомстить?

– Успокойтесь, госпожа. – Рафус козырьком приставил ладонь к глазам. – Это наш. Я его с младенчества знаю. Герцог вернулся.

Арон?! Страх сменился радостью. Отчаянно замахала рукой, привлекая внимание. Бедный Коржик храпел, прядал ушами. Свои, дурашка, слышишь, свои! Рафусу пришлось взять его под узды, но конь все не унимался.

Крылатый ящер между тем снижался, описывая круги над долиной. Теперь я могла различить наездника. Мужа узнала бы из тысячи, ни с кем не спутаю. Из глаз брызнули слезы. Я тоже глупая, такая же, как мой конь. Живой Арон, живой, зачем плакать?

Коржик поднялся на дыбы. Если бы не Рафус, полетела бы в сугроб.

– Вот сколько раз повторять, – сердито пробормотал он себя под нос, – лошади драконов боятся, их приучать нужно.

Кого именно: коней или крылатых ящеров, – уточнять не стала. Смахнув слезы, впилась взглядом в темную фигуру, скатившуюся с крыла на землю. Арон пошатнулся, и я, не выдержав, спрыгнула на снег, побежала к нему. По дороге потеряла шапочку, но заметила это намного позже.

– Арон!

С разбегу заключила его в объятия, ощупала, расцеловала. Вроде, новых ранений не прибавилось, царапины те же. Убила бы! А потом воскресила бы и больше никуда не отпустила.

– Элеонора.

Муж сурово глянул на меня и отстранил. Отыскав глазами Рафуса, герцог махнул рукой:

– Подойди!

Капрал стреножил обеих лошадей и поспешил к нам.

Несмотря на протесты, прильнула к мужу, вслушиваясь в его дыхание. Учащенное, но постепенно приходит в норму.

– Зачем вы встали? – Пришло время упреков.

– Потому что личные счеты не поручают другим, а мужчины доводят дело до конца.

Так и просилось замечание, что конец может оказаться иным:

– Но вы могли погибнуть, вы слишком слабы.

Арон нахмурился и, глядя прямо в глаза, приказал:

– Больше никогда такого не говори!

А потом поцеловал, жарко, даже жадно, жаль, слишком коротко. Хотелось снова ощутить прикосновение его губ, удостовериться, муж жив, рядом со мной, но сейчас не время для нежностей.

– Тильда?..

Хоть это он мне скажет?

– Мертва, – отчеканил герцог. – Она не сумела далеко уйти. Боролась до последнего, леди Клани следовало бы родиться в штанах.

Не понравилась мне последняя фраза, прозвучала как комплимент. Не желаю, чтобы муж восхищался той женщиной даже в мелочах.

– А ты?

Плевать на капрала, нам необходимо поговорить, и мы поговорим. Увлекла Арона в сторону, жалея, что его некуда усадить.

– Да цел я, цел! – улыбнулся супруг и легонько коснулся моего виска. – Смотрю, – пожурил он, – ты развила бурную деятельность. В Эйре доложили о твоем письме.

Бруш выполнил-таки приказ. Выходит, не умерла в старом маге совесть.

– Сердишься?

Обняла мужа и замерла, уткнувшись в его плечо. Я каждую царапину знаю, больно не сделаю, а чинно стоять рядом не могу, слишком волнуюсь.

– Нет. Удивлен? Пожалуй. Горд? Тем более. А ведь я думал, что беру в жены просто тихую красивую девочку, – рассмеялся Арон и увлек меня на снег.

Тяжело ему стоять, только бы не простудился! Ничего, скоро мы окажемся в замке. Рафус займется драконом, уступит герцогу свою лошадь. Сам как-нибудь вернется, не в первый раз.

– Извини, если разочаровала.

Теперь, когда напряжение схлынуло, мне тоже хотелось улыбаться, смеяться.

– Ты разочаровала бы меня, если бы осталась прежней, – покачал головой супруг. – Мысли – это одно, а жизнь – совсем другое, в этом я убедился в соборе.

– И отправился за утешением к Тильде. Помню-помню твои наставления.

Следовало бы рассердиться, но я не могла, сейчас простила бы Арону все на свете.

– У мужчин существуют потребности, – нахмурившись, начал герцог.

Не позволила договорить, прижала палец к губам.

– Она мертва и прошлое тоже мертво, запомни. Начнем с чистого листа?

Спросила и замерла в ожидании собственной участи. Как тогда, в соборе, мне хотелось сказать «нет», так теперь – услышать «да». Небеса смилостивились. Пальцы Арона коснулись щеки. Наклонившись, он шепнул:

– Если захочешь.

Широкая улыбка расцвела на моем лице.

– О, – игриво заметила в ответ, – я много хочу, но начну с того, что ты выполнишь предписания лекаря и прекратишь гоняться за врагами.

Герцог не стал спорить. Да и зачем? Он устал и отчаянно нуждался в отдыхе.

Благополучно добравшись до замка, устроила мужа с максимальным удобством и спокойно занялась делами. Теперь можно и о хозяйстве подумать. От осколков битой посуды на полу больше не холодело сердце. Мертвы наследники Нойштаров, не возродится былая династия. Понимаю, горцы так просто не успокоятся, муж подавит еще парочку бунтов, только вот сильного предводителя у северян больше нет. Раз так, ничего серьезного они противопоставить не смогут. А праздник мы еще устроим, найдутся поводы.

Перед сном заглянула к супругу, проверила, как он там. Оказалось, не спал, ждал меня.

– Ну, садись, – Арон взглядом указал на край постели, – задавай вопросы.

Решила потешить мужское самолюбие и начала с охоты за Тильдой. Герцог действительно гнал ее словно дикого зверя, у леди Клани не было шансов.

– Осталось только привезти ее голову и повесить на стену, – пошутила, когда муж закончил свой азартный рассказ.

Арон воспринял все всерьез и заверил, еще полюбуюсь, когда в Эйре на всеобщее обозрение выставят тела предателей. Дикий обычай, но вмешиваться не стану. Муж наместник, ему лучше знать.

– Знаешь, я навестила художника, который писал мой портрет. – Перебралась ближе к Арону и улеглась рядом. – Оказывается, Софии ты такого не дарил.

– Я женился на ней по расчету и не видел смысла изображать то, чего нет. Со времени смерти Эльзы прошло не так много времени…

– Выходит, первую жену ты любил?

Боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть супруга. Арон не склонен к откровениям, другого случая может не представиться.

Герцог задумался:

– Сложно сказать. Жену перед смертью выбрал мне отец. Не скажу, чтобы мы были близки, но Эльза вызывала больше симпатии, чем София. Если бы не ее слабое здоровье, мог получится самый обычный дворянский брак, где нет любви, но лет через десять возникает уважение. Однако родители тщательно скрывали недостатки невесты. Появись на свет ребенок, возможно, все сложилось бы иначе, но Эльзе не удавалось забеременеть, и она впадала в еще большую меланхолию. Не хочу вспоминать!

По лицу мужа пробежала тень.

– София тоже родить не успела, помешал несчастный случай. Тот самый, который настроил против меня Стефана Нойштада и добрую половину нордландцев. Все до банального просто: впотьмах упала с лестницы, но проще поверить, что ее столкнул я из ненависти к ее народу. И вот появилась ты.

Герцог замолчал и выразительно посмотрел на меня. Покрывшись красными пятнами от смущения, отвернулась и сипло пробормотала:

– И что же я?

– Пока неизвестно, но я строю большие планы.

И только-то? Разочарованно вздохнула. Выходит, очередная сделка? Но я не сдавалась и предприняла последнюю попытку:

– Ты женился на мне только ради потомства и красивого личика?

Арон усмехнулся и прикрыл глаза. Он устал, нуждается в покое, но пусть ответит на вопрос, а потом спит сколько угодно.

– Я женился, потому что это личико мешало мне сосредоточиться и отчаянно лезло в голову. Но напрасно стараетесь, миледи, слова «любовь» вы от меня не услышите.

Ну и не нужно, я умею читать между строк. Только в сказках любовь рождается с первого взгляда, а реальности она куется постепенно, вырастает из той самой симпатии, которую мы испытывали друг к другу. Просияв от счастья, поцеловала мужа и, уже уходя, шепнула:

– Я тоже тебя люблю. Кажется. Точно определюсь, когда сбудутся наши планы.

Арон промолчал, но я видела улыбку на его лице. Ему понравилось местоимение «наши».

Подобрать ключик к сердцу тьмы оказалось тяжело, но я справилась и намерена выгнать оттуда тень, чтобы впустить чуточку света.

… Через год, на Праздник Белых хлопьев, Арон Рардеж, герцог Экхем, милостью небес наместник Нордланда принимал поздравления с рождением наследника. Его жена скромно стояла рядом с ребенком на руках и думала о том, что пройдет еще пара десятков лет, и уже другой Рардеж смутит покой юной девушки, возможно, даже блондинки. Хотя нет, хватит с Нордланда светловолосых, пусть она лучше будет шатенкой.

Пальцы супругов на мгновение сплелись. Пусть никто не заметил, есть вещи не для чужих глаз и ушей. Зевакам хватит рубина на перстне герцогини – одного из подарков наместника за рождение столь долгожданного наследника. Камня, закаленного в огне драконов, окрашенного их кровью и талисмана любви.