Вместо эпилога
Четыре месяца спустя
— Что мне делать? — спросила русая девушка, поглядывая с опаской.
— Просто стоять с закрытыми глазами. И желательно не шевелиться. Так всё пройдет быстрее.
— Х-х-хорошо.
Я сконцентрировалась и представила лимонный цвет. Краску на листе бумаги. Девчонка судорожно вздохнула, а по телу прошла дрожь. Она ощутила магию. Ощутила тепло от сердца до кончиков пальцев. А еще легкое покалывание на коже.
— Готово, — оповестила я. — Побочный эффект снят.
— Уверена? — спросила та с сомнением.
— Да. Ты у меня не первая за эту неделю.
Да, она была не первой. Четырнадцатой. Всего же предстояло избавить от побочки семь десятков студентов. Мы с мамой решили, что в день я буду работать с тремя пострадавшими. Да, времени понадобится немало. Но лучше действовать аккуратно, магия всё-таки непростая, чем напортачить и ухудшить без того сложную ситуацию. Студентам предложили бросать жребий, чтобы отбирать тех, кто пойдет в первых рядах, а кому придется ждать недели. Одни согласились сходу. Другие отказались, решили сначала удостовериться, справляюсь ли я с задачей. Я справлялась. И теперь количество желающих участвовать в жеребьевке значительно увеличилось.
Ох, и намучились мы с мамой, подбирая нужный цвет! Перепробовали уйму вариантов. На добровольцах — трех парнях, согласившихся участвовать в «испытаниях». Им пришлось изо дня в день терпеть мои неудачи. Зато потом они стали первыми, кто мог похвастаться избавлением от неприятного побочного эффекта магии времени.
— На сегодня всё, — объявила я сама себе удовлетворенно.
Приятно, когда процесс, пусть и медленно, но идёт.
— Хорошая работа, — похвалила мама.
Она не вмешивалась. Просто наблюдала за моими действиями, стоя у стены. Но я видела по глазам, что она довольна. Я становилась всё сильнее, а теперь, наконец, могла исправить то, что натворила. Пусть в превращении студентов в статуи не было моей прямой вины, десятки фей месяцами испытывали массу неудобств. А это мерзко.
— Вечерняя тренировка в семь? — спросила я на всякий случай.
Обычно мама их не отменяла. Заставляла меня работать каждый день, кроме воскресений.
Однако она покачала головой.
— Сегодня можешь отдыхать. У меня дела, — она на миг запнулась, а потом призналась: — Дела в мире людей.
— Ясно, — я подбадривающе улыбнулась. Мол, удачи там.
«Дела» означали встречу с Габриэль. Эти встречи проходили с переменным успехом. Мама не рассказывала всех подробностей, но не скрывала, что вытворяет сестричка. Впрочем, я ожидала худшего. Но, видно, хваленые настойки работали. Габриэль, пусть и со скандалами, срывами и одним чуть не кончившимся плохо побегом, привыкала к жизни среди людей. Тот побег произошел посреди ночи. Вздорная девчонка решила посвоевоничать и наказать вновь обретенную бабушку. В результате заблудилась в незнакомом городе, а еще стала жертвой вора, лишилась сумочки и небольшой суммы денег, что прихватила из дома леди Полианы. Повезло, что ее нашли стражи порядка ревущей на скамейке в парке и позвонили бабушке. Та быстро приехала и забрала нерадивую внучку домой.
Габриэль так испугалась в ту ночь, что пару недель вообще сидела тише воды, ниже травы. Потом, правда, вновь начала демонстрировать характер, но уже не так рьяно. Поняла паразитка, что без леди Полианы ей в новом мире не выжить, ибо не приспособлена совершенно. Зато с навещавшей ее время от времени матерью вела себя мерзко. Не сдерживала эмоций. Особенно поначалу. Но та не сдавалась. Считала, что постепенно всё образуется. Говорила, что Габриэль с каждым разом ведет себя всё спокойнее, обходится без криков, пусть и ворчит.
Если честно, я не верила, что их отношения когда-нибудь станут идеальными. Но понимала, что мама не откажется от Габриэль, и не вмешивалась. Главное, что наши с ней отношения менялись в лучшую сторону. Я пересилила нежелание сближаться и не жалела об этом. Меня устраивало то, кем мы друг другу стали. А Габриэль… Она перестала быть моей проблемой. Пусть живет, как живет. Мама же взрослая фея. Сама знает, что делает.
…Я попрощалась, пожелав ей удачи, и вышла в коридор, где меня ждали.
— Прогулка? — спросил Джереми и подмигнул.
— Прогулка! — согласилась я с предвкушением.
Погода стояла замечательная. Май радовал солнечными теплыми днями. Всё вокруг цвело и источало божественные ароматы. Самое то для прогулок вдвоем. Тем более, времени до летней сессии оставалось всё меньше. Все вокруг снова сидели, уткнувшись в книги, лекции и конспекты. Нам всё реже удавалось выкраивать часы друг для друга.
— Ты прямо светишься, — улыбнулся Джереми, взяв меня за руку.
— Приятно, когда магия работает, а число замирающих и замедляющихся посреди замка студентов сокращается. Они для меня, как немой укор. А иногда и не немой.
— Ты молодец, — похвалил он и погладил мои пальцы.
А я посмотрела по сторонам, чтобы удостовериться, что рядом никого нет, и поцеловала его в губы. Он попытался прижать меня к себе, но я быстро отстранилась и погрозила кулаком. Мы на виду, а положение дочери ректора обязывает вести себя скромно. Да-да, Габриэль этой добродетелью не отличалась. Но я не Габриэль.
Мы устроились в беседке. На солнышке. Я испытывала настоящее наслаждение, когда теплые лучи касались кожи. Джереми щурился, что делало его похожим на кота.
— Добрый день, вы не видели декана Райес? — спросил проходивший мимо Эван Гросс. — Мне сказали, она где-то здесь.
— Нет, — ответили мы в один голос, а я невольно отвела взгляд, будто была перед ним в чем-то виновата.
— Пойду искать, — он развел руками и отправился дальше.
Джереми заметил, что я помрачнела.
— Не думай о них. Ни о ком из них. Они сами сотворили свою судьбу.
Он имел в виду не только Эвана Гросса, но и его сына Дэрила. И Габриэль тоже.
Дэрила исключили из Школы фей после того, что безумная подружка сотворила с украденным им артефактом огня. Без права восстановления. Он навсегда потерял шанс получить магическое образование и серьезную работу в будущем. Его отца лишили должности декана факультета артефакторов, но разрешили остаться простым педагогом. С испытательным сроком. А коллекцию артефактов отобрали. Да, я не жалела этих троих. Просто было грустно. Из-за того, что Дэрил во имя странной любви к бесчувственной Габриэль сломал себе жизнь.
— Ты уже заказала платье для летнего бала? — спросил Джереми.
Бал назначили после экзаменов, но студенты (а особенно студентки) готовились заранее.
— Мама заказала. Хочет, чтобы я блистала. Это же мой первый бал.
— Какого цвета? — он весело прищурился.
— Не скажу. Пусть будет сюрприз.
— Наверняка синего, — предположил он лукаво. — Как те бабочки-сводницы.
Я шлепнула его по руке, а сама засмеялась. Меня позабавили его слова.
Ох уж, эти сводницы! Сколько проблем мне доставили. Особенно эффектным появлением. Джереми тогда тоже отмочил. Умудрился выдать, что сие есть бред. Помнится, я жутко на него рассердилась. Позже (когда мы уже официально встречались) он признался, в чем там было дело. Леди Джеральдин, проводя обряды в поисках способа вызволения сына из безвременья, получила еще одно пророчество. В нем значилось, что девушка, которой предстоит спасти Джереми, может стать и его половинкой. Тогда он думал, что это Габриэль. Правда, совершенно не радовался пророчеству, ибо считал мою сестричку ужаснейшей кандидаткой в подруги. Когда же бабочки выбрали меня, сильно удивился, потому и выдал глупость.
Я, узнав о пророчестве, только отмахнулась. Джереми даже немного обиделся. Мол, разве мы не созданы друг для друга? Пришлось отшучиваться и заверять, что у нас всё отлично, и нет поводов для беспокойства. И, да, бабочкам-сводницам виднее.
А если серьезно, я мало верила в пророчества. Одно, правда, оказалось верным, и я — потомок Белинды Холланд — исправила мамину ошибку и спасла Джереми. Но мне не хотелось думать, что всё на свете предопределено, и от меня ничего не зависит. А еще я просто наслаждалась тем, что у меня есть сейчас. А в распоряжении имелось немало: Школа фей, замечательная мама, отличный парень (причем, самый обычный парень, а не надоедливый нахальный невидимка). А еще два сильных дара и целый магический мир, который еще предстояло познавать и познавать. И именно на это я и собиралась потратить жизнь.