Эпилог

Когда шестой переход отдал большую часть своей силы, сфера вокруг него и лучи, бьющие в небо, погасли. Остались лишь дым, облака и громкий стук любимого сердца.

Анд пришел в себя не сразу, а после еще долго набирался сил. Но главное – он был жив!

Гиртинья, как звали сестру Арана, и его друг Арк помогли соорудить носилки и доставить Анда домой, но задерживаться не стали. Сам Аран вместе с Марсусом и огневиками занимался выжившими дознавателями, которых необходимо было препроводить к магам Совета и судить. Не знаю, случались ли ранее подобные прецеденты, но в данной ситуации ничего другого не оставалось.

Главного злодея, однако, найти так и не удалось. Конрад словно провалился сквозь землю. Но что намного хуже – вместе со всеми студентами-ключниками Академии! Они, как и Тиния с Дарлом, бесследно исчезли, и об их судьбе можно было только догадываться.

Переходы оживали, в то время как центральный из них – шестой – затухал. Найдись он при действующих обычных пяти – и его силы, возможно, хватило бы, чтобы изменить всю цепь миров, поставить Эндорф на его прежнее место. Замкнуть миры так, как было устроено в Шестимирье до вмешательства дорфов. Но случилось то, что случилось, и это большая удача, что вообще получилось исправить содеянное Орденом.

Ключники, напуганные убийствами и исчезновениями своих коллег по всему Эндорфу, или разбежались по другим мирам, или засели в глубоком подполье. По сути, в Эндорфе их совсем не осталось. В отличие от тех переселенцев, кто хотел, но не мог последовать их примеру.

Многие теперь чувствовали себя здесь неуютно, и их нетрудно было понять. Этому миру предстояло серьезное и, вероятно, весьма длительное восстановление. Как и Финфорту.

Пока сильнейшие маги решали политические вопросы и пытались выяснить, как действовать дальше, юный, но очень отважный сшей Мир переправил большинство студентов и преподавателей из ближайшей к Академии деревни в их родные миры. Его сестру, как выяснилось позже, отправили в город на дирижабле во время эвакуации, и Мир, похоже, не особо-то спешил ее разыскивать. А вот Лирану мальчик искренне симпатизировал и по первому же зову переместил их с Аишей в Энсшей, где семье Лирана в конце концов пришлось принять ту невесту, которую выбрало сердце их сына, а не они сами.

Первые дни после ранения Анда я была полностью сосредоточена на заботах о любимом. Вернее, мы с Кельтой и Гусей были сосредоточены. Ибо без Кельты все мы давно умерли бы с голоду, а без Гуси… Без Гуси нас просто не было бы.

Арат, ослушавшись приказа, не только примчался к месту сражения и загрыз гадину, напавшую на его хозяина, но и поделился со мной силой. Воспринимать его как питомца после этого я уже не могла. Друг. Друг, спасший наши с Андом жизни. Нашу одну на двоих жизнь.

Едва только Анд начал сносно держаться на ногах, он включился в работу Совета. Первое время из дома, но магические приспособления не позволяли делать это полноценно, и уже скоро он начал сутками пропадать на службе, утопая в решении навалившихся проблем. Альтамасу понадобилась поддержка Совета, прежняя схема взаимодействия магов и официальной власти оказалась нежизнеспособной, и я понимала, что этот период надо просто пережить.

Ночами, несмотря на усталость, Анд был только моим, даря часы, полные любви и неги, но днями я его почти не видела. Слонялась по дому, не представляя, что делать теперь и как жить. Бездействие становилось невыносимым. Я знала, что Финфорт планируют восстанавливать, но, даже при использовании возможностей силы, недоступных на Земле, это могло затянуться на годы. Да и чему меня могли там научить? От стихий остались лишь зачатки, преобразованное пламя стало голубым и неизведанным, а интов среди преподавателей почти не встречалось. И все-таки я страстно желала найти себе применение.

От безумных мыслей о поступлении в Азадор меня спас тан Альфред.

Едва ступив на порог, профессор, которому, к его необычайной радости, предоставили должность консультанта при Совете, сразу же перешел к делу.

– Одной силы, оживившей переходы, мало. Не сразу, но они зачахнут снова, если не поселить в них смотрителей. Да и воспользоваться ими все еще нельзя, – заявил он.

– Но смотрителей не осталось, как же быть? – растерялась я.

– Смотрители, пропуская через себя энергии миров, живут очень долго, но не вечно, Аделин. Раньше они успевали передать свои знания, выбирая преемников только им ведомым образом. В этот раз связи были оборваны трагически и стремительно – переходы погасли.

– То есть все было зря?! – ужаснулась я.

– Нет-нет, ну что ты, девочка, – успокоил тан Альфред. – Безусловно, не зря. К тому же мы кое-что проверили. И уже даже опробовали. Ключник, способный видеть подпространство и не привязанный слишком сильно к стихийной магии, способен стать смотрителем перехода.

– О, – только и выдохнула я.

– Однако, как ты знаешь, ключники сейчас на вес золота. Тем более – ключники-люди, – подмигнул он.

– Вы хотите сказать?.. Я?

– Именно, Аделин. Совет предлагает… Нет, просит тебя принять на себя эту важную роль и стать смотрителем перехода в Энлант.

– О-о-о… – Я была потрясена и взволнована. – Но… Как же… Анд? Я не смогу покидать тот дом?

– Я не знаю всех тонкостей, Аделин. Да и никто не знает. Но, полагаю, закрывая переход на время, ты сможешь оставлять его. Ненадолго.

– Нет-нет… Я не могу… Я…

– Значит, придется переехать, – шепнул Анд, обнимая меня сзади.

Я обернулась и потрясенно уставилась на любимого.

– Я даже не заметила, как ты вошел.

– Хотел, чтобы ты выслушала предложение, не оглядываясь на мое мнение. Мы с таном Альфредом пришли вместе.

– Вот как, – пробормотала я. – Но… Как же твой дом?

– Это ли самая большая проблема? – усмехнулся Анд. – Вон, Амону тоже понадобится дом, когда он найдет свою ортарэ.

Да, надо сказать, Амон, вдохновленный моей историей обретения силы, всерьез загорелся идеей попасть на Землю. И отыскать там ту самую. И чем больше я думала об этом, тем сильнее убеждалась, что случившееся со мной – не уникальное, а лишь еще пока совсем не изученное явление.

Тан Альфред ушел (зеркало в кабинете работало теперь как портал в здание Совета), а Анд весь вечер как-то подозрительно поглядывал на меня.

– Что ты задумал? – не выдержала я, когда после ужина он встал и протянул мне руку.

– Пойдем со мной.

Я послушно вложила свою ладонь в его и тоже встала. Мы вышли из столовой, и на повороте к спальне я затормозила, но Анд покачал головой, хитро улыбаясь, и повел меня вниз. Да, да, в ту самую купальню.

Там, уже в воде, после жарких, умопомрачительных ласк он как будто из ниоткуда достал кольцо. Серебристое, с прожилками искристого, словно узоры на теле инта, голубого камня.

– Станешь ли ты моей женой по обычаям Эндорфа и родного тебе Энланта, любимая ортарэ? – спросил он.

– Анд… Да! – воскликнула я и поскорее выставила вперед правую руку.

Анд широко улыбнулся, надел кольцо на мой безымянный палец и поцеловал, а потом тоном университетского профессора произнес:

– В таком случае нам стоит изучить все особенности проведения этого мероприятия…

– О нет, любимый, – прервала я его, – для начала нам предстоит задачка посложнее. – Анд вскинул брови. – Нужно съездить к моим родителям и объяснить им, почему я не на стажировке и не в меде. Где живу, чем занимаюсь, а главное – откуда у меня парень, больше похожий на древнегреческого бога, чем на среднестатистического землянина, – подмигнула я.

– Значит, не только принц похож на бога, да? – съязвил он. – И не парень, любимая, а будущий муж. Законный во всех мирах!

Я рассмеялась, чувствуя, как лучистое счастье щекочет каждую клеточку моего тела, растекается теплом и безбрежной радостью. А потом вдруг вспомнила Амона.

– И все-таки… А что, если так, – я продемонстрировала свои покрытые светящимися узорами руки, – в самом деле произошло бы с любым человеком, попавшим в Энсколд?

– Думаешь, инты – люди, заброшенные в Энсколд?

– Ну… – смутилась я. – Ведь о вашей истории крайне мало известно. И мир носит название по основной расе, населяющей его. То есть мир сколдов. Но наверное, это бред…

– Почему же бред. Просто чересчур шокирующее заявление, – усмехнулся Анд. – Мы подумаем об этом позже. Сейчас меня куда больше волнует другое.

– Что?

– Ты, – улыбнулся Анд и притянул меня к себе. – Эти узоры очень идут тебе, – прошептал он, очертя контур моего лица, и снова поцеловал.