Глава 25

Наверное, на следующий день утром Вита была слишком рассеянной, слишком погружённой в собственные мысли. Даже на занятиях постоянно думала про вчерашнее, но меньше всего про Мэта, в основном – про всё остальное. Поэтому и пропустила мимо ушей новые слухи и сплетни, а ведь те касались её. Но если бы не Соня, она так ничего и не узнала бы, не обратила внимание. Хотя иногда замечала, что подруга как-то странно на неё посматривала, но тут же забывала, опять погружаясь в воспоминания.

Они казались важнее всего остального и беспокоили, требовали непременно в них разобраться. А заодно и в себе самой, в собственных ощущениях, чувствах и ожиданиях. Но потом Соня не выдержала и, пока на перерыве торчали в коридоре перед началом новой пары, спросила, чуть насупившись и отводя взгляд:

– Вит, ты правда к Мэту вернулась?

Подобного вопроса Вита точно не ожидала, но, даже удивившись, ответила сразу, не рассуждая. ведь для неё вариант существовал только один, осознанный и подсознательный одновременно. Потому он и вырвался сам:

– Нет! – однозначно и твёрдо. – Ещё не хватало! – А затем также сам по себе возник встречный вопрос: – С чего ты вообще так решила?

– Да все говорят, – Соня дёрнула плечами и опять посмотрела куда-то в сторону.

Она вообще вела себя непривычно сдержанно и даже чуть отстранённо, словно больше была не уверена в их дружеских отношениях.

– Все? – переспросила Вита.

– Ну-у… девчонки обсуждали, – уточнила она.

В университете поболтать, что ли, больше не о чем, кроме как несколько дней обсасывать одно и тоже происшествие, додумывать, выстраивать продолжение? Неужели они сами жили настолько скучно и беспроблемно?

– А они откуда взяли?

Соня смешалась ещё сильнее, поморщилась, вздохнула, но всё-таки пояснила, с явной неохотой упоминая имя:

– Вроде как он… Мэт… рассказал. Или написал в чате. Что ты потом сама прибежала к нему… ну, тогда… на физкультуре. – Посмотрела чуть исподлобья сосредоточенно и пристально, напомнила: – Тебя ведь действительно на стадионе не было.

А ещё Вита не так давно рассказывала, как, уже однажды прибегала к Мэту, прогнав его поначалу.

– Я в раздевалке всю пару просидела, ушла только перед самым концом, – пробормотала она на автомате, не оправдываясь, просто для сведения, и вопросительно уставилась на подругу: – Ты тоже думаешь, что я к нему ходила?

Та молчала. Также не бросилась отрицать и оправдываться, врать, восклицая категоричное «нет». Но и честно признаваться не собиралась, что всё-таки предполагала на самом деле.

– А ты бы вернулась после всего, что было? – поинтересовалась Вита.

Получилось довольно резко, с вызовом, но вовсе не потому что она обиделась на подругу.

Да любой человек не поверил бы сразу на все сто процентов. Даже если бы очень хотел верить. Почти все люди именно так и устроены – не могут не сомневаться, не перебирать варианты. Те сами обычно лезут в голову, сколько ни пытайся от них отмахиваться.

Просто напрягало и выводило из себя, что всё это никак не желало заканчиваться, снова и снова преследовало Виту. Не сам Мэт, так пущенные им слухи и чужие домыслы.

Не успели они с Соней толком устроиться за столом в аудитории, как из-за спины прилетело:

– Что, Котляренко? Как оказалось, не настолько ты и гордая. Главное вовремя корону нацепить, перед другими повыделываться, показать какая ты не такая? Выше всех? А потом можно и за парнем скакать, да? А то вдруг твой дорогой Мэт с горя сразу ещё какую подцепит.

Захотелось съёжиться, накрыться руками, спрятаться или сбежать, но Вита только глаза на недолго прикрыла, стиснула зубы – и всё.

Не заставит её никто ни возмущаться, ни истерить, ни защищаться. Лучше проигнорировать, и пусть думают, что хотят. Ей-то какое дело? И лишь бы Соня вдруг не решила вмешаться. Иначе только хуже станет – её же, после всего случившегося, задеть и обидеть гораздо легче.

Какая же он скотина, Мэт. И почему Вита не устояла, связалась с ним когда-то? Ведь понимала же, понимала, что не стоило, что ничего в нём хорошего, и всё равно купилась – на показушную романтичность, на настойчивость, на чужое мнение. Вот и выходило, что сама во всём виновата, ещё и подругу впутала. А без неё ничего этого сейчас бы и не было.

Неужели он так и не отступится, так и будет донимать её со своей любовью?

Только ведь это не любовь, ничуть не любовь, а что-то больное, одержимое, ненормальное и опасное. Ведь настоящая любовь не может пугать, не может вызывать отвращение, душить, опустошать, выматывать до предела.

Тот, кто действительно любит, не станет ни шантажировать, ни присваивать, ни вынуждать, ни преследовать. Потому что любовь – это не только исключительно для себя, это в неменьшей степени и для другого. Для его счастья, свободы, удовлетворения и комфорта. Чтобы он не чувствовал себя бесправной игрушкой, запертым в клетке или загнанным в угол. И сколько бы Мэт ни старался, их с Соней ему всё равно не развести, не поссорить непоправимо. Ведь не все, далеко не все девушки завистливые суки или беспринципные стервы, живущие только тем, чтобы отобрать у другой: парня, шанс, чужое внимание, хорошее место. А те кто видят кругом только таких, сами из них же.

Когда после занятий вместе ехали на автобусе, Вита предложила:

– Давай выйдем в центре и зайдём куда-нибудь. В кафе или в кондитерскую.

– У тебя опять все разъехались, – с пониманием вывела Соня.

Вита кивнула, подтвердила:

– Ну да. Но не только из-за этого. Просто хочется чего-нибудь… вкусного. Не домашнего.

Теперь уже Соня кивнула.

– Давай. Я как раз то же самое предложить хотела.

Ну и как оказалось, не случайно данная мысль пришла им в голову одновременно – именно сегодня, именно сейчас. Потому что, когда они уже сидели за столиком и наслаждались обществом вкусняшек, со стороны неожиданно прилетело:

– Голикова! Соня!

И хотя звали вовсе не Виту, они обе одновременно вскинулись, повернули головы и уставились на нарисовавшегося рядом парня – высокого, спортивно сложенного и весьма привлекательного.

– Толик? – не слишком уверенно предположила Соня.

Его и без того широкая и откровенно радостная улыбка стала ещё шире.

– Он самый, – подтвердил парень, поинтересовался чуть иронично: – Я, что, за два года так изменился, что не узнать?

Соня выглядела не просто удивлённой, ошарашенной.

– Вообще-то и правда изменился, – призналась она. – Вырос. Очень.

– Ну, это да, – согласился Толик, и, похоже, Сонино изумлённое замешательство его ничуть не обижало. И даже не смешило. Он определённо был доволен эффектом. Наверное, именно тот придал ему смелости. – А ты… – начал он, смущённо запнулся, ты… – но всё равно в конце концов решительно выдал скороговоркой: – стала ещё красивее. – Потом перевёл дух и доложил: – Я увидел через окно, но думал, что ошибся. Вот и захотел удостовериться.

Соня растерялась, молчала, не зная, что сказать.

– Присаживайся, – предложила Вита, а Толик посмотрел на неё так, будто только что увидел, а до этого просто не представлял, что рядом ещё кто-то есть.

Он опять смутился: и потому что раньше не заметил, настолько был сконцентрирован исключительно на Соне, и потому что всё это легко считывалось. А ещё потому что, похоже, разрывался на части.

– Я… я бы хотел, – пробормотал он, наполовину виновато, наполовину с сожалением. – Но… мне бежать надо. – Он с надеждой уставился на Соню. – Сонь, а можно я тебе попозже позвоню? – произнёс с прежней отчаянной решимостью, но тут же покаянно добавил: – Только я не знаю твой номер.

Соня пришла в себя, насчёт «Позвоню» возражать не стала и номер назвала. А Толик, ещё чуть-чуть возле них потоптавшись и только ещё сильнее подтверждая, насколько ему не хотелось уходить, всё-таки умчался в неизвестном направлении.

Вита посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на подругу и спросила:

– Что это было-то? Кто это?

– Одноклассник, бывший, – пояснила та, тоже не менее смущённая и озадаченная. – Он с нами до десятого учился. А потом они переехали, и в одиннадцатом он уже в другую школу ходил. Мы и правда два года не виделись. Ни разу.

– Ничего такой, – оценила Вита. – Симпатичный.

Соня кивнула, но при этом вид у неё был слишком задумчивый, будто она не совсем и слышала, с чем соглашалась.

– Но если бы он сам не подошёл, я бы его точно не узнала, – призналась она. – То есть даже не подумала бы, что это Толик. Он правда сильно изменился. Когда мы последний раз виделись, был ростом с меня и… не толстый, конечно, но и не такой. Пухлый немного. Мы в началке за одной партой сидели. И он меня вечно смешил. А потом учительница ругалась. Правда чаще на него. И всё время угощал чем-нибудь. То конфетой, то печеньем, то яблоком.

– И потом сох по тебе всю школу, – уверенно заключила Вита.

– Не знаю, – протянула подруга, пожала плечами. – Ну-у, может быть. Только он особо никак не показывал. Кроме началки.

– Да точно сох, – Вита даже не сомневалась. – Просто подкатить стеснялся. А тут уже решил не упускать шанс. А то когда ещё выпадет? Тем более теперь-то он очень даже. – Хотя и раньше дело наверняка только в росте было. Вряд ли он на лицо сильно изменился, а то у него очень даже приятное. – И ты меня в курсе держи, что у вас там дальше будет.

Соня рассмеялась.

– Хорошо. Если найдётся о чём рассказывать. – Предположила не слишком убеждённо: – Думаешь, и правда позвонит?

Вита фыркнула.

– Естественно! Куда денется?

Хотя вряд ли она до понедельника узнала бы, подтвердились её слова или не подтвердились, потому что после кафе они, как всегда, разошлись и отправились каждая в свою сторону. Конечно, можно было в мессенджере написать, спросить, но вечером Вита не стала – если честно, забыла, голова по-прежнему была занята другим – а утром ей самой позвонили.

С недавних пор она сразу подписывала новые номера. Не просто удобно искать, но и легко убедиться, что не звонит никто ненужный. И этот сразу подписала, как только вбила, забрав листочек с полочки под зеркалом. Ведь правда могло пригодиться, пока она с его сыном сидела, и… её же номер он тоже попросил.

– Привет! Это Сева, – сказал, как только она откликнулась.

– Я… поняла, – неуверенно запнувшись, негромко проговорила Вита.

– Мы тут с Антошкой в парк собираемся, – продолжил он. – Гулять. Не хочешь присоединиться?