Глава 27

Антошка с приятелем забрались в трубу-переход и уже довольно давно оттуда не вылезали. Пришлось даже сходить, проверить, не заснули ли они в ней на пару.

Сева постучал по жёлтому пластиковому боку.

– Антох! Ты там живой?

– Живой! – прилетело в ответ, и почти сразу из трубы высунулась голова в чуть сбившейся набок шапочке. – Мы с Серёжей разговариваем, – деловито отчитался Антошка. – У нас всё в порядке.

– Не замёрзли?

– Не-а. Мы сейчас договорим и опять на горку пойдём.

– Ну ладно. А мы, если что, тут рядом.

Антошка посмотрел на отца, в ближайшую перспективу, кивнул и опять исчез в трубе, а они вернулись на скамейку.

Сева сжал губы, явно о чём-то размышляя, потом перевёл взгляд на Виту.

– А тогда, вечером, – напомнил осторожно. – Кто это был? Случайный придурок прицепился?

Она возразила на автомате:

– Не случайный. – И только тогда задумалась, а стоило ли объяснять, рассказывать.

Именно про Мэта. Именно Севе. Но если тот сам спросил, значит для него важно и интересно. А ей, ей совсем не трудно оказалось признаться:

– Это мой бывший. Парень.

– И что ему было нужно? – задал Сева очередной вопрос, но тут же предположил: – Ты его бросила, а до него всё никак не дойдёт? Хочет, чтобы ты вернулась?

Вита устало вздохнула, кивнула.

– Вроде того. – И уже спросила сама: – А ты не хотел вернуть Антошкину маму?

– Я? – выдохнул Сева растерянно и вроде бы смутился, вскинул руку, взъерошил волосы, озадаченно приподнял брови, хмыкнул, но потом всё-таки ответил: – Если по правде, как раз наоборот. Я хотел, чтобы она ушла. Мы с ней и поженились исключительно по залёту. – Он отвёл взгляд, уставился себе под ноги, покачал головой. – А любил я другую, но… – И опять посмотрел на Виту. – Там много всего, одно к одному. Но, в целом, я сам виноват, повёл себя как последний идиот. Причём не один раз, а раз за разом. – Усмехнулся, уточнил: – Непонятно, да?

– В общих чертах понятно, – вывела Вита, добавила: – Вот и я тоже… как дура… связалась. А теперь жалею.

Он опять хмыкнул, сообщил с лёгким вызовом, но точно не ей, а, скорее всего, обстоятельствам:

– А я, знаешь, не жалею. Иногда думаю, что так, наверное, и правильней. Как вышло. Во-первых, у меня есть Антошка. Да и с той, другой, у нас тоже, скорее всего, не сложилось бы. Ну и потом…

Сева вдруг умолк прямо на середине фразы. Решил, что опять торопится и навязывается? Или Вите просто нравилось предполагать, будто он собирался сказать, что иначе они бы не встретились, а, если бы и встретились, то всё равно ничего у них не могло бы быть дальше. И она ждала, действительно ждала, что именно это сейчас и услышит.

Но прозвучало совсем другое.

– Пап, а попить есть?

Перед ними стоял Антошка и не один, а со своим новым приятелем Серёжей. И оба – с несчастным видом, будто два умирающих от жажды бедуина.

– Вообще есть, – произнёс Сева и тут же виновато дополнил: – Но в машине.

– У меня чай с собой, – вмешалась Вита, потянулась за стоящим рядом с ней на скамейке рюкзачком. – Он не очень горячий. Я специально слишком горячий не стала делать. – Поинтересовалась у Антошки: – Будешь? – Расстегнула молнию, вытащила термос и пластиковые стаканы. – И бутерброды. С сыром и с ветчиной.

– Ну ничего себе! – поражённо воскликнул Сева. – А я до сих пор даже не догадался, что так можно.

– Просто, когда я маленькая была, – пояснила она, – и мы с родителями гулять ходили, надолго, вот так же на площадку или в парк, они тоже всегда с собой брали. Печенье или бутерброды. Летом сок, а когда холодно – чай. Почему-то на прогулке всё это вкуснее.

Выслушав её, Антошка в знак согласия солидно покивал и заявил:

– Я тоже люблю бутерброды.

– И я, – вклинился Серёжа.

– Только ты сначала у мамы спроси, – предупредил его Сева. – Или папы. Ты с кем?

– С дедушкой.

– Ну вот. Тогда сбегай к дедушке и спроси, можно ли тебе бутерброды с сыром.

Серёжа послушно рванул на другую сторону площадки и через несколько минут вернулся с разрешением и тщательно вытертыми руками, в одной из которых сжимал три карамельки.

– Дедушка сказал угостить.

После они вчетвером сидели на скамейке и ели. Даже конфеты съели, по-честному, каждый свою, потому что Серёжа непременно хотел удостовериться, что его карамельки достойный ответ на бутерброды. Только, похоже, Вита немного не рассчитала, или даже много не рассчитала.

– А ещё есть? – спросил Антошка, слизав с губ налипшие крошки.

Вита помотала головой.

– Не наелся? – уточнил Сева, на что его сын вздохнул, сложил на груди руки и скорбно заключил:

– Да не очень.

– Ну, тогда пойдём, – заключил Сева. – Где тут твоё любимое кафе с блинами?

На этот раз обошлись без Серёжи, хотя тот наверняка не отказался бы. Довольный Антошка шагал посередине, держась одной рукой за руку отца, а другой за Витину. Он сам так ухватился, стоило отойти от скамейки, и не отпускал, пока не приблизились к похожему на огромный аквариум павильону из затемнённого стекла. В нём и размещалось кафе, а также маленький магазинчик со всякой мелкой съедобной и несъедобной ерундой.

За стойкой на кассе стояла не очень молодая тётенька, а рядом с ней паренёк, который прямо на виду у посетителей выпекал блины на огромной круглой плитке.

– Чего будешь? – даже не посмотрев на висящие на стене табло с меню, поинтересовался Сева у Антошки.

Они явно заходили сюда уже не в первый раз, а тот, судя по книжке, был постоянен в своих пристрастиях, вот и тут перечислил без подсказки и без запинки:

– Суп с шариками и блинчик с вареньем.

– А ты съешь и то, и другое? Не лопнешь? После бутербродов.

– Съем, – без капли сомнения заверил Антошка.

Суп с шариками? Это ещё что такое?

Вита пробежалась глазами по меню. Гороховый с гренками, борщ постный, борщ с мясом. А вот, похоже, вот и тот самый загадочный – суп куриный с фрикадельками.

– А тебе какой? – повернулся к ней Сева.

– Мне суп не обязательно, – растерянно запротестовала она. – Можно только блинчик, по-гречески, с брынзой и зеленью. И капучино.

– Суп тоже надо, – возразил Антошка, произнёс назидательно: – Без супа не вырастешь.

– Правда? – с очень серьёзным лицом уточнила Вита. – Тогда, ладно, суп тоже буду. С шариками.

– Двойную порцию? Чтобы уж точно выросла, – предложил Сева, и она, замахав руками, выдохнула торопливо:

– Не-е! Тогда я не вырасту, а точно лопну.

– И мы угощаем, – добавил он категорично. – Всё по-честному. Ты ведь нас бутербродами с чаем кормила.

Когда тарелки уже опустели, и они просто сидели за столом, сыто расслабившись и переговариваясь, Антошка уставился на потемневший мир за окном и спросил:

– Пап! А карусель работает?

– Не знаю, – Сева пожал плечами. – Вряд ли. А тебе обязательно? Может, лучше домой?

– Мы просто посмотрим, работает или нет, – скромно пообещал Антошка.

Угу, и все поверили, что «только посмотрим». Хотя карусель на самом деле могла не работать: не лето ведь, не праздник и не новый год – обычные осенние выходные.

Она находилась у другого входа в парк, видимо, нарочно, чтобы быть видной издалека и привлекать желающих. Призывно сияла в сумерках яркими бегущими огоньками и походила на кусочек волшебной сказки, случайно затесавшийся в мозаику обычного города. Выделялась, особенно сейчас, в преддверии зимы – хмурой, почти уже монохромной, приближавшейся к концу осенью.

Венецианская, довольно большая, с ярко расписанным, украшенным позолоченными завитушками куполом, с тремя рядами разноцветных лошадок и парой карет. Но Антошка заворожённо уставился не на лошадей, не на повозки, а на маленького слона, который летящим скакунам доходил всего лишь до брюха. На их фоне он смотрелся очень экзотично. И одиноко тоже.

Хотя на другой стороне карусели наверняка стоял ещё один, но от этого становилось даже грустней: вот они бесконечно бродят-бродят по кругу, но никак не могут нагнать друг друга и встретиться. Как две неприкаянные половинки разделённой души.

– Пап, я хочу на слонике, – подёргав отца за руку, прошептал Антошка, и его глаза мгновенно заблестели, угрожая наполниться слезами.

– Ладно, ладно, – легко согласился Сева, ведь уже сразу было ясно, что «просто посмотрим» дело не ограничиться. – На слонике так на слонике. – На секунду застыл, затем перевёл взгляд на Виту, улыбнулся. – А ты не желаешь?

– Я? – удивлённо выдохнула она.

Да она же не ребёнок. Ладно бы ещё американские горки или ещё какой-нибудь крутой аттракцион, но карусель с лошадками… Вита на такой каталась лет сто, наверное, назад, когда училась в началке. Хотя, конечно, выглядела она заманчиво, очень сказочно и метафорично. И совсем не обязательно поездка на ней – это ребячество, попытка вернуться в детство.

Рядом с Севой и Антошкой Вите было легко, естественно и просто – никаких неловкостей и загонов, никакой неуверенности и напряжённости. Так может…

Она тоже улыбнулась, прищурилась, произнесла с лёгкой подначкой:

– Только если всем вместе.

– Вместе? – теперь уже Сева удивился, озадаченно свёл брови, пробормотал недоумённо: – То есть… мне тоже…

Ну да, само собой, он же такой солидный отец семейства. Разве ему престало – ездить на игрушечной карусельной лошадке?

Но Антошке идея тоже понравилась, он опять подёргал отца за руку, заглянул ему в лицо. Ещё и Вита по-прежнему смотрела с вызовом. И Сева махнул рукой, хмыкнул невозмутимо.

– Ну, хорошо, давай вместе. – И решительно отправился за билетами, которые продавали в стоящем рядом «Прокате роликов и велосипедов».

Как раз и ещё желающие подоспели – мама с двумя дочками постарше.

Антошка, увидев конкуренток, сразу рванул занимать заветного слоника, а Вита с Севой устроились на соседних лошадках. Те ещё и немного поднимались-опускались, пока карусель вертелась, словно и правда скакали.

К тому же карусель вращалась под негромкую незатейливую чуть механическую мелодию, словно поблизости кто-то играл на старинной шарманке или завёл музыкальную шкатулку. И это действительно казалось каким-то волшебным, нереальным. Мило-забавным.

Но самое странное произошло немного позже, когда музыка смолкла, а карусель остановилась.

Сева слез со своей лошадки и, желая помочь, протянул Вите руку. Она, даже не задумавшись, ухватилась за его ладонь и…

Она тоже всегда считала, что на самом деле подобного просто не бывает. Ну, в книжках пишут и говорят. Но исключительно для красного словца.

Ну правда же – а как так? Всего одно касание, а словно фейерверк. Словно пузырьки шипучего лимонада, когда делаешь первый глоток, а они взрываются, щекочут, стреляют. Даже дух захватывает. Вот и с Витой сейчас случилось нечто похожее – будто лёгкий электрический разряд прошил тело, заставил замереть, превратил в сплошное ощущение.

Кончики пальцев до сих пор покалывало, в висках пульсировало, и она точно знала, чувствовала через ладонь, что Сева испытывал то же самое. Потому что так происходит, только когда взаимно, только когда совпадает.

– Пап, а можно ещё раз?

Антошкин голос вернул их в действительность. Сева оглянулся на сына, но так и не смог ответить сразу. Несколько мгновений просто смотрел вопросительно, потом произнёс:

– Да, конечно. – Пришёл в себя окончательно. – Только сейчас билет куплю.

Антошка так и не слез со своего слоника, а вот они кататься больше не стали. Стояли и смотрели со стороны, как кружится карусель, как скачут лошадки, молчали – даже словом не обменялись – и словно нарочно оба прятали руки в карманах. Хотя безумно хотелось проверить, получится ли так опять. Но в то же время было страшно – а вдруг это случайность, и во второй раз они уже ничего не почувствуют?

После карусели поехали домой, но сначала, конечно, подвезли Виту.

Сева остановил машину напротив подъезда – Антошка остался сидеть в своём кресле, а он тоже вышел. И вот сейчас уже было неудобно. Ну… то есть… Вита чувствовала себя немного неуверенно, терялась, думая, как они станут прощаться. Просто скажут друг другу «пока»?

– Спасибо тебе, – произнёс Сева, – за классную компанию.

– Тебе тоже, – отозвалась она. – Вам. С Антошкой.

А что дальше?

Дальше из-за угла вывернула ещё одна машина – такси – покатила вдоль дома.

– Похоже, надо проезд освобождать, – не слишком-то воодушевлённо вывел Сева.

Такси остановилось позади его машины, но не засигналило, как предполагалось, требуя освободить дорогу. Передняя пассажирская дверь распахнулась.

– Мама.

Ну вот и доказательство того, что Вита не соврала, не придумала уважительный повод избежать приглашения.

Мама махнула рукой, воскликнула:

– Привет!

– Добрый вечер! – кивнул ей Сева.

Конечно, она не могла его не заметить и, не стесняясь, рассматривала, пока таксист доставал её чемодан из багажника. А Сева повернулся к Вите.

– Ну, мы тогда поехали. А то правда дорогу загородили. Я тебе позвоню. Потом.

– Хорошо, – тихонько согласилась она. – Пока.

– До встречи, – ответил он, как будто поправил, шагнул к машине, нырнул в салон.

Вита помахала глядящему в окно Антошке, повторила беззвучно «До встречи», проводила машину взглядом.

– И кто это? – раздалось рядом.

Мама тоже посмотрела вслед отъезжающей машине.

Вита несколько мгновений выбирала, как лучше назвать, и остановилась на нейтрально и весьма неопределённом:

– Знакомый.

Всё равно мама уже составила своё мнение и примется дальше расспрашивать. И вообще ничего не ускользало от её внимательного взгляда.

– А что с ним за ребёнок?

Врать не имело никакого смысла.

– Его сын.

– Сын? – мама отреагировала точно так же, как Вита недавно, повторила удивлённо и недоверчиво, но потом нахмурилась, предположила негодующе-встревоженно: – Вит, ты, что, с женатым связалась?

– Он разведён, – возразила Вита.

– Ты уверена?

– Уверена, мам, уверена.

– А ребёнок с ним? – ещё сильнее озадачилась мама. – Или просто на выходные забрал?

– С ним. Постоянно.

– Ви-ит. – Мама критично поджала губы. – Он, конечно, вот так, на первый взгляд, ничего выглядит и, судя по всему, порядочный и ответственный, раз с ребёнком сам, но… – Поинтересовалась с весьма скептическими интонациями: – Оно тебе точно надо? Тебе же ещё и двадцати нет.

– Мам, ну, ты так говоришь, будто я сказала, что замуж за него собираюсь, – возмутилась Вита, дёрнула плечами. – А у нас вообще не было ничего. Просто погуляли. Все вместе. Один раз.

– Просто погуляли, – передразнила мама, вздохнула, приподняла брови. – Ну я же не слепая. Видела, как он на тебя смотрит.

Очень захотелось спросить «Как?», но Вита не стала. И отвечать на следующие слова тоже не стала.

– Чувства-то чувствами, но ведь и это со счетов не сбросишь. Сразу надо принимать во внимание. Чужой ребёнок, и никуда его не денешь. Некоторым, вон, и своего не надо.

– Мам.

– Что?

– Пойдём лучше домой, – предложила она. – Чего мы здесь торчим?

Тем более Вита и сама ещё не определилась, как относиться и что делать дальше.

Или определилась? Просто даже себе окончательно не решалась признаться – по-прежнему немного сомневалась и боялась.