Глава 9

Сообщение пришло, когда они с Соней собирались ехать домой после пятой пары и уже стояли на остановке в сгустившихся осенних сумерках, ожидая автобуса. Вита услышала сигнал оповещения и полезла в карман за телефоном, потому что заодно хотела глянуть на время.

Номер незнакомый, аватарка ни о чём, на миниатюрном кружочке даже не разберёшь толком, что нарисовано, вот Вита и решила, что это кто-то из группы или вообще левый человек с какой-нибудь дурацкой просьбой или предложением, открыла ветку.

«Я всё помню».

Она разве только секунду недоумевала, что это могло значить. Потом озарило. А ещё через секунду Вита одёрнула себя и решила, что нечего сходить с ума, наверняка это что-то другое. Но сразу следом появилась фотография. Нет, не отправителя, а её, спящей, но не в своей постели. И в общем-то ничего компрометирующего – волосы разметались по подушке, глаза закрыты и максимум из обнажённого, выступающее из-под одеяла плечо и чуть-чуть зоны декольте.

Вот только сделать этот снимок мог лишь один человек, и Вита прекрасно знала, кто. Ведь когда-то он уже и показывал, и даже сбрасывал ей это фото. И вряд ли он поделился бы им с кем-то ещё. Тем более следом прилетело «Люблю тебя, малыш. И всегда буду любить. Только тебя».

Вита покрепче стиснула телефон пальцами, с опаской огляделась по сторонам. Не боялась, что Мэт сейчас находился где-то рядом, просто почувствовала себя, ну, словно преступницей, которую вот-вот вычислят и поймают.

Наверное, со стороны выглядело подозрительно и странно, потому как Соня посмотрела недоумённо и спросила:

– Что там?

– Да-а-а… – протянула Вита, давая себя время хоть что-нибудь придумать, потом всё-таки нашлась: – мама просит позвонить, как будет возможность.

– А-а, – откликнулась Соня.

Даже если сейчас показать ей эти сообщения, они подруге ни о чём не скажут кроме того, что у Виты есть поклонник, о котором она до сих пор умалчивала. Ведь нет ни подписи, ни каких-то других доказательств, что это именно Мэт. И даже номер телефона наверняка какой-то левый, не основной. Мэт не идиот. Но зачем, зачем он так делал?

Наконец подкатил нужный автобус, распахнул двери. Несколько остановок они проехали вместе, потом, как обычно, расстались. Соня отправилась дальше, а Вита вышла, чтобы пересесть на троллейбус. И потом всю оставшуюся дорогу думала всё о том же – зачем?

Что ему ещё от неё понадобилось? Всё же давно закончилось – сто раз выяснили, что его «люблю» ей больше не нужны. Неужели он до сих пор не услышал, не понял, не поверил? Ведь даже она как-то смогла излечиться от этого нездорового чувства, хотя всего полгода назад, может, и купилась бы на заверения Мэта, предоставив ему ещё один шанс.

Да, несмотря на всё случившееся между ними, несмотря на всю эту мерзость и болезненность их отношений, Вита ещё долго страдала и тосковала без них. И каждый раз от возвращения её спасало только расстояние. Сначала она сбежала работать на юг, потом Мэт уехал.

Как хорошо, что он уехал! Теперь-то, уже пережив и освободившись, она прекрасно понимала, что, вполне вероятно, не выдержала бы и сдалась, если бы он не отступил сам. Потому что всё равно – «любила».

К чёрту! Нет, не надо! Не надо всё подряд называть любовью. Это не она! Это какая-то больная зависимость, навязчивое наваждение, созданное умелой рукой, внушённое, ввинченное в мозг, в сердце, в душу. Только бежать от такого, безжалостно и упрямо хотя бы по капле выдавливая его из себя. Даже через боль, даже через силу, даже вопреки собственным мыслям и чувствам. И хорошо, если есть тот, кто сможет поддержать, пусть даже жёстким пинком вернуть на путь истинный, если вдруг опять потянет оглянуться или свернуть не туда.

Правда Вита всё-таки справилась сама, даже родителям почти ничего не говорила. Но от них ей хватало и того, что просто доверяли и любили. Ну и Мэт, сам того не ведая, её спас. Тем, что уехал.

Спасибо, ему за это, конечно, но и всё. И если он действительно использует Соню, чтобы заставить Виту ревновать, чтобы поизмываться, у неё на глазах играя в любовь с другой, то… то…

Троллейбус как раз подкатил к нужной остановке, Вита выскочила из него и сразу достала телефон, открыла мессенджер, стараясь лишний раз не цеплять взглядом ни сообщения, ни фото.

Пусть они и правда могли оказаться и ошибкой, и всего лишь обычной издёвкой – Мэт вполне способен попросить переслать их кого-то другого – но всё-таки она попробует. Номер телефона, вызов, гудки, ещё гудки, ещё. Сейчас звонок оборвётся и бот бесстрастно сообщит о недоступности абонента. Секунда тишины, за которую Вита успела испытать и досаду, и злость, и облегчение, а затем – короткое и отрывистое «Да», не позволившее определённо распознать голос.

Похож, но не точно. Правда Вита и без того ни капли не сомневалась.

– Матвей, это ведь ты?

В отличие от остальных, даже его родителей, она почти никогда не называла его Мэтом, словно подчёркивая своё особое положение. И – надо же – дурацкая самолюбивая привычка до сих пор сохранилась.

– Я, – признался он и улыбнулся, она прямо почувствовала, что улыбнулся, хотя, конечно, его не видела. – Так и думал, что ты позвонишь.

Так и думал. А может, так и рассчитывал? Но плевать.

– Мы можем увидеться?

– Конечно, – отозвался Мэт с лёгким нежным придыханием. – Всё для тебя, малыш.

Вита сжала пальцы свободной руки в кулак, нарочно настолько крепко, чтобы ногти с силой впились в ладонь, помогая сосредоточится. Нет, она не станет обращать внимания и реагировать на любые его слова и интонации. Она просто скажет, что запланировала, не отвлекаясь и не сбиваясь.

– Через полчаса в «Смайле». Пойдёт?

– Почему там? – поинтересовался Мэт.

– А какая разница? – холодно парировала Вита и уточнила: – Так ты придёшь?

– Ещё бы, – всё с тем же вкрадчивым придыханием заверил он и, как она не успела ничего сказать, многозначительно добавил: – Жутко по тебе соскучился.

Вита зажмурилась и решительно выдала:

– Тогда пока. – И сразу убрала телефон от уха, чтобы, ткнув в красный кружочек, прервать соединение, но до неё всё-таки долетело:

– Жду тебя. С нетерпением.

Он ждёт. Стоило повторить про себя и сразу потянуло зябко поёжиться.

Очень хотелось верить, что она всё-таки не сошла с ума, назначая Мэту встречу, и что он не сделал из этого никаких идиотских выводов. В груди беспокойно вибрировала тревога, и желание никуда не идти становилось всё сильнее, но… не получилось у неё, не получилось не вмешиваться!

Ну не может она, не может – даже не попытаться ничего предпринять, всё-таки остаться в стороне. Другое дело, если бы она была совсем ни причём. А она – причём. Очень даже причём. Или она должна точно удостовериться с обратном.

Но для начала Вита всё-таки зашла домой, бросила сумку на тумбу для обуви, а сама привалилась к стене, прикрыла глаза, собираясь с силами, но стараясь не думать, а главное, не поддаваться панике и сомнениям. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, мысленно сжала в кулак сердце, чтобы не трепетало слишком сильно и не подводило – сейчас ей надо отключить эмоции и чувства, жить только разумом. Уж он-то знает, как себя вести и что делать – раз, два, три, и отправилась в «Смайл».

Именно это место она точно выбрала неслучайно. Милое семейное кафе с приличной публикой, почти никогда не пустовавшее по вечерам. Вот уж как бы Вита ни за что не решилась встретиться с Мэтом, так это наедине в каком-нибудь безлюдном месте. Не потому что боялась – хотя, наверное, по правде всё-таки боялась – просто присутствие посторонних, их беспечная болтовня, смех, улыбки, давали поддержку и уверенность.

Мэт действительно уже ждал – «с нетерпением» – улыбнулся навстречу, вёл взглядом, пока она приближалась, шевельнул губами, собираясь что-то сказать. Или даже сказал, но Вита пропустила мимо ушей, плюхнулась на противоположный стул, так чтобы их разделял стол и сразу произнесла:

– Матвей, пожалуйста, оставь Соню в покое.

Он демонстративно принял озадаченный вид.

– Это почему же? – Потом опять улыбнулся, чуть кривовато, хмыкнул, предположил: – А может, я наврал, будто встречаюсь с ней потому, что она твоя подруга? Или так было только сначала, а потом я по-настоящему влюбился. Разглядел, какая она особенная. Даже лучше тебя.

– Правда?

Вита была готова поверить. Честно. Люди ведь на самом деле меняются, если сами хотят, если сами решают. И так действительно оказалось бы для них для всех оптимальней, проще и легче.

Да любой человек желает верить в сказочные хэппи-энды.

– А что? – Мэт удивлённо приподнял брови, – Разве так не бывает? Ну-у, я точно в кино видел. – И тут же рассмеялся с холодной издёвкой, а потом, прицельно прищурившись, уставился на Виту. – Или ты обиделась, что я посчитал её лучше? – Заключил удовлетворённо-сочувственно: – Всё-таки приревновала. Поэтому и хочешь, чтобы я её бросил?

Вита едва сдержала стремление заткнуть ладонями уши. Не слушать, не вникать, не вестись на его удивительное умение вывернуть любые слова, найти в них несуществующий, но выгодный ему смысл и внушить, что и она имела в виду именно это. А главное, сразу твёрдо определить:

– Ты мне не нужен, – она произносила каждое слово отдельно, через паузу, почти по слогам, ясно и чётко, чтобы до него наконец-то дошло, чтобы он наконец въехал в содержание фразы.

Куда уж понятней и проще? И он, наверное, въехал, но… опять взял и не поверил.

– Серьёзно? – вывел с искренним недоумением. – Тогда в чём дело? Почему тогда тебя так задевает, что я встречаюсь с этой Соней?

– Да потому что я тебя знаю! – с трудом отмахнувшись от накрывавшего её беспомощного отчаяния, воскликнула Вита. – Знаю, как будет. И дело не во мне, а в ней Ты встречаешься с ней, зовёшь её к себе на выходные, а мне при этом пишешь, что любишь. Разве люди так поступают?

– Ну а что? – Мэт поморщился недоумённо. – Я же не настаиваю и её не заставляю. – Затем невозмутимо пояснил: – Она сама за мной бегает. И счастлива. А если я с ней стану спать, будет счастлива только сильнее. Да и мне же надо с кем-то. Пока ты ко мне не вернулась. Но как только вернёшься… – Он внезапно оборвал фразу на середине. – Или подожди, подожди. Я понял. Ты ведь для того меня и позвала, чтобы это условие поставить. Я бросаю твою подружку, и ты сразу ко мне возвращаешься?

– Легостаев, ты идиот? Я же уже сказала – ты мне не нужен! – с ещё большим напором повторила Вита, добавила, действительно уже по слогам: – Со-всем. Не собираюсь я к тебе возвращаться.

– Но ты же хочешь, чтобы я её оставил? – невозмутимо напомнил Мэт.

– Да! – подтвердила она сердито. – Потому…

Но Мэт перебил, не позволил договорить, дёрнув плечами, произнёс всё также невозмутимо и спокойно:

– Тогда ты знаешь, что для этого делать. Либо она, либо ты. – Он обворожительно улыбнулся и поинтересовался: – Ну что, заменишь?

– Нет!

Мэт сложил губы трубочкой и разочарованно выдохнул:

– О-о-о. А говоришь, что ты ей подруга. Неужели ничуть не жалко девочку?

– Я ей всё расскажу, – пообещала Вита.

Уже почти рассказала, осталось только назвать имя и дополнить тем, что услышала сегодня. Но Мэт даже не напрягся ни капли, легко отмахнулся.

– Вперёд. – И сразу разумно заметил: – Только вот сейчас она мне больше поверит, а не тебе. Не хочешь поспорить?

– Ну ты и скотина! – выдала Вита, но, скорее, уже от беспомощности.

Мэт опять прищурился, глянул пронзительно и заключил даже без капли сомнений:

– А в этом тоже ты виновата. Сердце мне разбила.

– Я? – переспросила она, ошарашенно и возмущённо, но сразу в очередной раз напомнила себе, что спорить бесполезно, Мэт всё равно будет объяснять жизнь, как ему выгодно и удобно, поэтому просто сменила тему, заявив: – Так ты же вроде из-за этого уехал и не собирался возвращаться.

– Передумал, – благостно улыбнувшись, без труда парировал Мэт. – Понял, что без тебя никак не могу. Что ты мне нужна.

Пока он это говорил, улыбка медленно сходила с его лица, и оно становилось каким-то мертвенным, похожим на маску на контрасте с голосом, заметно вибрирующим и сипящим от напряжения и слишком большой концентрации неконтролируемых эмоций.

– Только ты. Никто тебя не заменит. Я пытался, но всё не то. Не те. Так, может, и ты всё-таки вернёшься? Ко мне. Клянусь, кроме тебя больше не будет никого. Но и ты только моя, целиком. Тогда всё сделаю по-твоему. Как захочешь.

Сколько раз Вита всё это уже слышала. Только вот взгляд такой увидела впервые – абсолютно невменяемый, одержимый, прогоняющий волну мурашек по коже. Жутко, и не верится, что так может быть на самом деле.

Он опять играет? Он же хорошо умеет: зацепить, впечатлить, развести на эмоции, надавить на нужную точку, убедить, заставить поверить. Даже если слышишь одно и то же уже не в первый раз и точно знаешь, что это всего лишь очередное красивое враньё.

– Матвей, да что с тобой? Ведёшь себя как конченный псих. Это даже для тебя уже за гранью.

Или, несмотря на всё, случившееся когда-то, Вита его слишком плохо знала. Она ведь тоже была влюблена, считала его невероятным и безупречным, а все эти «Ты только моя. Я тебя всё равно добьюсь. Ты принадлежишь мне» казались безумно романтичными, страстными и волнующими. Зато сейчас воспринимались даже не обманом, а действительно безумством, каким-то сумасшедшим кошмаром, звучали словно угроза. Валяться в ногах, красиво каяться, вымаливать прощение и клясться – это далеко не всё, на что Мэт был способен, а лишь самое трогательное и безобидное?

Он криво ухмыльнулся, словно прочёл её мысли и подтвердил: да, всё именно так, ты, моя глупышка, просто не догадывалась. Но ухмылка тоже быстро исчезла, спряталась, а раздалось опять проникновенное и убедительно страстное:

– Я же сказал, ты мне сердце разбила. А я ведь столько раз тебе говорил, что только тебя люблю. Только тебя!

– Да хватит уже! – не выдержала Вита. – Не работает! Я эти слова от тебя тысячу раз слышала. И это… – она специально сделала многозначительную паузу, потом закончила твёрдо и громко: – не любовь.

Мэт подался вперёд, широко распахнул глаза, выдохнул напряжённо:

– А что, по-твоему? – И жарко заверил: – Эти остальные… они для меня вообще ничего не значат. Им даже всем вместе до тебя слишком далеко. И Соня твоя. Тоже обычная овца. С ней же тухло, с тоски сдохнуть. Такая хорошая и непорочная, аж тошнит.

– Вот и отстань от неё, – в который раз упрямо повторила Вита.

Он выпрямился, широко растянул уголки рта и сообщил с показательной циничной беззаботностью:

– Трахну и отстану. Ей же хочется, ждёт не дождётся. А я не могу отказать девушке, не исполнить её желания.

– Матвей!

Мэт дёрнул бровью, повторил прежнее:

– Малыш, ты знаешь, что делать. – Лизнул нижнюю губу. – И что теперь скажешь?

Вита сглотнула давно стоявший в горле комок и, поднимаясь с места, отчаянно вывела:

– А не пошёл бы ты…

Она прекрасно увидела, как Мэт дёрнулся, даже услышала, как ножки его стула со скрипом проехались по полу, и почувствовала, как дрогнул стол, сдвинувшись в её сторону и едва не врезавшись в ногу. А Мэт, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы, прошипел сквозь зубы:

– Смотри, не пожалей потом.

Похоже, Соня, ни о чем не подозревая и не желая ничего плохого, открыла ящик Пандоры и выпустила на свет всё то, что не напрасно хранилось под замком, обещало непридуманные беды и таило реальную опасность.

Вита отступила, развернулась, торопливо устремилась к выходу, прекрасно понимая, что не пойдёт сразу домой, потому что… потому что в данный момент и правда боялась – тёмных дворов, подъезда, случайных встречных, которые могут оказаться совсем не случайными.

Она перебежала через дорогу, почти не обращая внимания на проезжающие мимо машины, юркнула в дверь первого попавшегося магазина. Всё-таки хорошо, что она выбрала для встречи такое спокойное и людное место.