Глава 14

Солнце достигло середины небосвода и постепенно начало спускаться к горизонту. Но до вечера было ещё далеко.

Ирис бежала со всех ног, не разбирая дороги, бежала, куда глаза глядели. Спускалась в овраги, поднималась на холмы, продиралась сквозь чащу молодого ельника и густые заросли кустарника, цепляясь за колючки, которые царапали ей руки и рвали одежду. Временами ноги то скользили, то увязали во влажной земле, непроходимый бурелом преграждал дорогу. Но, несмотря на это, она бежала до тех пор, пока её несли ноги, пока дыхание оставалось ровным и лёгким. Потом, устав, остановилась, чтобы отдохнуть, и продолжила свой путь шагом. Теперь, когда она была уже далеко от поляны, где остался со своими рыцарями маркиз Гундахар, её начала тревожить мысль, куда повернуть, как найти дорогу к побережью Холодного моря, к Туманным Пределам?

Эта часть леса была незнакома ей, хотя она и верила, что по-прежнему находится в пределах Фризии, просто заблудилась немного. Ей казалось, что, если она повернёт налево, то вернётся на злополучную поляну, а если возьмёт вправо, то окажется на пути к монастырю… Значит, рассудила Ирис, нужно продолжать идти всё время прямо, за солнцем: ведь оно садится за Холодным морем…

Идти вперёд и вперёд, подбадривала себя девушка, только не стоять на месте. Когда двигаешься, не так хочется есть. Ирис сожалела о том, что накануне вечером отказалась от угощения, которое ей любезно предлагал Адальрик. Едва она подумала о молодом дерзком треве, — и он возник перед ней как наяву: в высокой меховой шапке, с блестящими чёрными кудрями, с сияющими серебристо-серыми глазами… Какое-то странное чувство, неведомое прежде и волнующее, окатило Ирис тёплой волной. Она вспомнила, как он смотрел на неё, протянув ей мех с водой, и её охватила сладкая грусть. Ах, если бы только на нём не было этого зелёного плаща с клыкастым вепрем, который наводил на неё необъяснимый ужас! А, с другой стороны, кто-то же защитил её от человека, напавшего на неё с намерением убить? И разве это не мог быть Адальрик?..

Ирис замедлила шаг. Ужас, пережитый ею этим утром, снова напомнил о себе, вызвав вопросы, на которые у девушки не было, да и не могло быть ответов. Кто и за что пытался убить её, вчерашнюю монастырскую послушницу? Выходит, среди похитителей не было согласия: ведь, если маркиз Гундахар выполнял приказ короля Рихемира и вёз её как пленницу, то тот, кто напал на неё, подчинялся кому-то другому? Кому? Кто ненавидел её так люто, что желал её смерти?..

Почувствовав головокружение, девушка обхватила руками ствол высокой, прямой, как свечка, старой сосны. Вокруг стояла глухая тишина. Иногда её нарушал стук дятла или внезапный резкий крик сойки, от которого Ирис вздрагивала. Надо идти дальше! Однако отчего так кружится голова? Почему такая слабость во всём теле? Упасть бы и забыть обо всём… уснуть и проснуться в родительском доме ребёнком, увидеть, как мама возится у печи, готовит ей завтрак… А сейчас она бы не отказалась от маленького кусочка мяса… Перед глазами у Ирис появились рыцари вокруг костра и их ужин — румяная, поджаристая тушка лесной дичи… Жир стекал с неё прямо в огонь, шипел, а по воздуху плыл дразнящий аромат жареного на костре мяса…

Путаные, причудливые мысли начали одолевать Ирис. Вдруг она решила, что должна вернуться на поляну, к маркизу Гундахару и его рыцарям. Какая же глупая она была — убежала! У них была еда и вода, а среди них — тот, кто спас её от убийцы, защитил её… Ну и что, что её похитили из монастыря и везли в неизвестном направлении? Может, на самом деле всё было бы не так худо?

Ирис тяжело дышала и ещё крепче прижималась к стволу сосны; она даже не заметила, как, мечтая о кусочке мяса из рыцарского ужина, начала грызть кору. «Что со мной? — удивилась Ирис. — Не с ума ли я схожу?» Ей стало страшно и невыносимо грустно. Неужели это конец? Неужели сорвётся с небес, угаснет и исчезнет в безвестности звезда её жизни? И она больше не увидит ни дедушку, ни своих земляков из Туманных Пределов, ни… Тайгета?

При воспоминании о Тайгете, которого Ирис упрямо и безотчётно считала выжившим, у неё защемило сердце, по щеке сбежала слеза.

Зачарованно слушал лес, и не могли понять сосны-великаны, почему плачет у их подножия одинокая девушка, как отважилась она нарушить их вековечный покой и неподвижную тишину.

Смахнув слёзы рукой, Ирис побрела дальше, с трудом переставляя ноги и минуя кучи сухого бурелома. Вдруг она услышала какой-то шум, похожий на всплески воды; в лицо повеяло речной свежестью. Ирис прислушалась, и сердце её радостно забилось. Теперь она ясно слышала журчание воды — и из последних сил поспешила на этот призывный спасительный голос леса. Молодая еловая чаща преграждала ей путь; колючие хвойные ветви больно били по лицу. Ещё немного… ещё пару шагов… И вот наконец перед глазами Ирис возник лесной ручей, торопливо бежавший по серым, белым и чёрным камешкам. Девушка легла на землю и стала пить холодную, показавшуюся ей сладкой, воду жадно, прямо из ручья. Потом умылась, ополоснула шею, отползла к небольшому деревцу и, счастливо улыбаясь, закрыла глаза.

Ирис так устала, что не прошло и минуты, как она задремала. Вечерний ветерок овевал поцарапанные руки девушки, её белую шею, ласково, точно материнская рука, ворошил непокорные вихры пепельных волос на макушке. А солнце, уже спускавшееся за верхушки сосен, укутывало её приятной дремотой.

Но всё же сон Ирис был чуткий. Как только послышался треск сломанной ветки и сойка испуганно слетела с дерева, девушка тут же открыла глаза и насторожилась. Страх ледяным холодом, точно железным панцирем, сковал грудь. Едва ли она осознавала, кого боится больше: лесных зверей или незнакомых людей?

Неожиданно что-то большое бултыхнулось в воду неподалёку от того места, где сидела Ирис. Оказалось, это были медвежата. Они быстро перебрались через ручей и исчезли в зарослях. Стая белок, перескакивая с ветки на ветку, испуганно промчалась по деревьям. Семейство барсуков пробежало так близко, что девушка хорошо разглядела белую полоску на лбу у вожака.

Ирис тревожно огляделась. Чем же так обеспокоены лесные жители, какая беда неудержимо гонит их из родных гнёзд и с насиженных мест?

Вскоре ветерок донёс до неё удушливый запах дыма. «Лесной пожар?» — промелькнуло в голове у Ирис. И точно в подтверждение её мыслей, мимо девушки пробежал, жутко хрипя, огромный лось. Может, он был ранен, а может, бежал откуда-то издалека, потому что спотыкался на каждом шагу. Спасаясь от чего-то страшного, опасного, зверь спешил найти надёжное убежище.

Вскочив, Ирис тоже бросилась бежать. Лёгкий ветерок приносил уже целые клубы едкого дыма, которые настигали девушку, то и дело окутывали её серой густой пеленой. Неожиданно сбоку пахнуло жаром — и Ирис поняла, что огонь бежит наперерез. Выбиваясь из сил, девушка повернула в другую сторону.

И вдруг из сумрака между деревьями до неё донёсся какой-то звук: знакомый до щемящей боли в сердце и вместе с тем… пугающий, угрожающий. Звук повторился. Он очень походил на орлиный клёкот, но Ирис была убеждена, что это не орёл.

Будто какая-то сила толкала её в спину, и девушка пошла навстречу этому звуку, протянув руки вперёд. Она боялась наткнуться на что-нибудь в темноте. Ступила несколько шагов и замерла: таинственное существо было уже так близко, что Ирис услышала его дыхание, шумное и жаркое. Звук, похожий на орлиный клёкот, больше не повторялся, зато теперь, при появлении Ирис, существо громко вздохнуло, и девушке показалось, что в темноте щёлкнули зубы.

У Ирис мурашки побежали по телу от этого звука, но она не могла сдвинуться с места, точно ноги её вдруг вросли в землю. А потом ей показалось, что в темноте сверкнули и погасли два жёлтых огонька. Постепенно глаза девушки привыкли к темноте, и Ирис разглядела в ней очертания какой-то массы. Послышалось не то глухое рычание, не то ворчание, и девушка увидела, что неведомое существо вытянулось во весь рост. Какое-то мгновение оно как бы раздумывало, что ему делать, а потом просто двинулось прямо на Ирис.

Ужас сковал руки и ноги девушки, когда она ощутила совсем рядом горячее дыхание существа, а затем и прикосновение его языка — длинный, шершавый и очень подвижный, он скользнул по её лицу, как змейка. А в следующее мгновение раздался новый удивительный звук: низкий, гортанный, однообразный, словно мурлыкала большая кошка. И этот звук, от которого исходило ощущение дружелюбия и ласки, успокоил Ирис, заглушил все её страхи и дал ей понять, что отныне она в безопасности. Снова вспыхнули два огонька — и жёлтые, с узким вертикальным зрачком, глаза встретились с глазами девушки.

У Ирис дух захватило.

— Тайгет! — крикнула она, чувствуя, как из-под ног уходит земля, а губы дрожат то ли от слёз, то ли от радости.

Хотя сумрак уже блуждал между деревьями, Ирис могла сейчас, находясь совсем рядом с существом, разглядеть его как следует. Да, это и вправду был Тайгет, её любимый пернатый питомец, её потерявшийся маленький друг. Только с тех пор, как она видела его в последний раз, он очень вырос и теперь был выше Ирис на целую голову. А ещё: он больше не походил на птицу, скорее — на крылатого змея, на одно из тех дивных творений, которые так поражали воображение девушки, когда она рассматривала их изображения в книгах старицы Берты. Приплюснутая с боков голова, увенчанная рогами и посаженная на длинную извилистую шею; мощный гребнистый хребет; бесконечно длинный хвост; огромные перепончатые, как у летучих мышей, крылья.

Руки Ирис обвились вокруг шеи Тайгета. Она зашептала:

— Тайгет… друг мой… ты не представляешь, как я счастлива видеть тебя живым и… таким повзрослевшим… Знаешь, я ведь искала тебя и, даже не найдя ни тебя, ни твоих следов, всё это время верила, что ты не погиб. Но как же ты изменился, мой добрый Тайгет! Ты стал таким сильным, что можешь сам добывать себе еду, можешь защитить себя от любого зверя! Скажи, это ты распугал лесных жителей? Ты устроил пожар? Но как ты это сделал? Хотя я, кажется, догадываюсь… Тайгет, ты ведь дракон, верно?

Ирис умолкла, изумлённая: ей показалось, что Тайгет кивнул.

— Ты понимаешь, что я говорю? — немного погодя спросила она, заглядывая в жёлтые, как янтарь, глаза. — Тебе знакома человеческая речь?

В это мгновение порывисто задул ветер и ослепительная молния надвое расколола небо. А потом ударил такой гром, что земля задрожала вокруг. Сосны жалобно заскрипели, зашумели верхушками, и вдруг наступила необычная тишина. В этой тишине тяжело зашуршали по ветвям первые капли дождя.

— Кажется, гроза надвигается! — испугалась Ирис.

Она не ошиблась: молния вновь ослепила глаза, а затем на лес обрушился ливень. Ирис казалось, что с расколовшегося неба хлынуло неудержимое половодье. Несомненно, она бы промокла до нитки, если бы не оказалась под защитой: Тайгет расправил крыло и укрыл им девушку. Лицо у Ирис было мокрым, но не от дождя. Она сама не знала, почему слёзы, такие радостные слёзы, подступили к горлу, и что её потрясло больше: эта неожиданная встреча или то, какую заботу подарил ей друг.

От усталости Ирис едва держалась на ногах. Да и не удивительно: весь день то шла, то бежала, почти не отдыхая. Она опустилась на землю, прямо к когтистым лапам Тайгета и, прижавшись к его туловищу, закрыла глаза. Дождевые капли барабанили по стянутому перепонками крылу дракона: и этот однообразный стук, и размеренное дыхание Тайгета, и ощущение надёжной защиты и уюта убаюкивали девушку.

«Надо же!.. Тайгет!.. Родился похожим на птенца, а вырос драконом», — снова, с восторженной улыбкой, подумала Ирис.

Это была её последняя мысль. Дождь что-то шептал в уши и накатывал на девушку волны сладкого сна.