ГЛАВА 19.

Сеймас внес Джимми в ее отсек и уложил на постель. Девушка выглядела слабой и отрешенной от всего происходящего. Так, словно физическая слабость отобрала у нее способность испытывать эмоции. После неожиданной вспышки откровения это было особенно отчетливо. И хотя слова Джимми о том, что она выбрала бы его, будь у нее возможность, захлестнула и самого Сейма, и его монстра настоящим ликованием, мужчина понимал, что торжествовать пока нет причин. Во — первых, Джимми в этот момент сложно было назвать на 100 процентов адекватной. А во-вторых, существовало еще столько обстоятельств и препятствий, которые нужно преодолеть, чтобы иметь возможность просто счастливо и облегченно улыбаться от подобных слов любимой женщины. Право радоваться и радовать Джимми еще нужно было отвоевать, неважно какими средствами. И его интуиция подсказывала, что это странное недомогание Джимми словно запустило обратный отсчет оставшегося у них времени, за которое Сейму нужно решить, как же все-таки быть.

— Кир, останься с Джимми, пока Пич не придет, — приказал Сейм. — Мне нужно переговорить кое с кем.

— Да без проблем, — охотно согласился блондин.

— Нет, пожалуйста! — вяло запротестовала Джимми. — В этом нет необходимости.

— Одна ты не останешься. Не переживай, Джимми, Кир будет паинькой и даже ни разу не ляпнет ничего неподобающего! — с нажимом произнес лейтенант и пристально посмотрел на Кироса.

— А, типа, раньше я только и делал, что нес похабщину, — наигранно поджал губы Кир, но Сейм продолжал давить на него взглядом, и тот сдулся и махнул рукой. — Ой, ну ладно, клянусь моим правым яй… то есть глазом, что буду сказки тебе, маленькая птичка, рассказывать, пока командир не вернется, или пока ты не уснешь. Так сойдет?

— Вполне. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Лейтенант укрыл девушку и, прежде чем уйти, окинул ее долгим тоскующим взглядом. Джимми свернулась клубком, будто одинокий оставшийся без матери котенок. Такой она выглядела еще меньше и настолько нереально хрупкой, что даже не верилось, что она настоящая живая девушка. Монстр заурчал внутри, наполняя грудь Сейма уже привычным жадным благоговением и нестерпимым желанием окружить собой, прильнуть, обернуться вокруг, отбивая у всего остального мира. И так и лежать часами и днями, впитывая тепло, и насторожено оскалившись, защищая, как мифический дракон свою драгоценность. Но он должен был уйти, потому что монстр с его примитивными инстинктами не смог бы защитить Джимми от того, что ей грозит. Для этого требовался опыт и мозги, а не стихийная грубая сила. Покосившись на Кироса, с удобством устроившегося на подоконнике, лейтенант встретил очень серьезный взгляд друга. Кир мог сколько угодно дурачиться и пошлить, но в его преданности и умении четко и адекватно оценивать ситуацию Сеймас не сомневался. То, что Кирос никогда не давал никому, кроме него, увидеть другую, настоящую часть себя, тонко чувствующую и тоскующую, никогда не могло обмануть лейтенанта. Так же, как и за стальной маской, которую Сейм являл всему миру, Кир всегда видел его самого. Кирос кивнул ему, ободряя и понуждая действовать, и слов им не было нужно.

Сеймас шагал по коридору, взвешивая все варианты собственных возможных действий. Если он прямо сейчас пойдет к полковнику Ранзони и потребует объяснений самочувствия Джимми, ссылаясь на то, что она теряет боевую форму, это может дать подонку шанс потребовать девушку в свой отдел для дополнительных тестов и тогда наверняка найдет способ уже не выпустить ее из своих загребущих ручонок. Значит, этот вариант отпадает. Одно дело, когда научный отдел настойчиво клянчит девушку себе, и совсем другое, если жалоба на ее профпригодность поступит от него, как от непосредственного представителя боевого отдела и прямого командира. Поэтому первым делом Сеймас зашел в комнату управления и быстро настрочил отчет о сегодняшней удачной тренировке. Способности Джимми он указал как чрезвычайно полезные и крайне эффективные. Так же на отлично оценил ее приспособляемость и восприимчивость к изменению условий задания. На завтра он запросил для всей группы суточную увольнительную, так как заданий не намечалось. Это прикроет пока им спину, хотя бы на несколько дней, пока девушке или не станет лучше, или Сейм сможет определиться с четким планом действий.

Мужчина задумался, глядя в прозрачный экран. С чего ему начать, в самом деле? Пытаться снова поговорить с Лейном и открыть ему все карты и свои намерения насчет Джимми? Нет, похоже, это тоже не вариант. Сейму не нужно быть сверх чувствительным или уметь читать мысли, чтобы понять — та мрачная фанатичность, что горит в глазах подпола, однозначно говорит о том, что скорее уж он позволит девушке сгнить на подземных этажах, чем даст им хоть малейший шанс быть вместе. В чем причина? Сейчас совершенно бессмысленно пытаться разгадать основу этой патологической неприязни Лейна к полукровкам и особенно к нему. Ясно только, что союзника из него не получится. Если подпол и захочет помочь вырваться из этого ада Джимми, то наверняка костьми ляжет, только чтобы убедиться, что при этом Сеймас никогда больше не сможет до нее дотянуться. Монстр вскинулся и яростно лязгнул зубами от таких мыслей. С каждым днем любое упоминание о том, что Джимми могут отнять, делало его все более опасным и менее управляемым. Вожделение монстра становилось все тяжелей и насыщенней, а грань терпения все тоньше. Он восхищался и преклонялся перед своей лучезарной девочкой. Но еще он и желал ее. Тяжко, неодолимо и неистово. Хотел вкуса, запаха, когда она будет истекать возбуждением. Жаждал стонов, низких и первобытных, которые издает женщина, только потерявшись в своем наслаждении, утратив всякий контроль и отдавшись без остатка мужчине, для которого именно ее бесконечный экстаз и является верхом блаженства.

Сейм одернул разошедшегося монстра и унял собственное воображение. Сегодня он уже дважды прикасался к любимой, впитывал ладонями тепло и свет, ласкал губами кожу. Он и так хренов счастливчик, так что нечего совсем уж срываться с цепи. Для этого не время. Сейчас нужна холодная голова, способная просчитывать все возможные ходы.

Повернув за угол длинного коридора, он буквально налетел на Пич, которая о чем-то довольно эмоционально спорила с мужчиной. Поняв, что собеседник Пич не кто другой, как майор Харрис, Сеймас едва не споткнулся от удивления. Девушка и Харрис тоже его заметили и замолчали.

— День добрый, майор. Что, разве намечается очередная совместная операция? — с холодной вежливостью спросил лейтенант.

— Ничего такого, о чем бы я был в курсе, — сухо кивнул ему мужчина и пристально осмотрел с ног до головы так, словно видел его впервые. Или пытался рассмотреть то, чего раньше не заметил. В глубине серых, вроде бы холодных, глаз мужчины Сейм рассмотрел неожиданно жесткое пламя. Сейм знал этот огонь. Это гнев первобытного собственника, считающего, что некто посягает на то, что он по умолчанию считает своим.

— Майор Харрис теперь наш сослуживец, командир, — голос Пич был натянут, как струна. — Он перевелся на нашу базу.

Сейм видел в Пич не только напряжение. Всегда насмешливая и уверенная в себе, сейчас она будто отчаянно старалась спрятать признаки своей уязвимости. Прямо в этот момент в этом пустом коридоре происходило нечто важное для нее, то, что выбивало девушку из колеи, ломая ее привычно выстроенную оборону. И самое странное, что прямой угрозы для Пич Сейм в этом не чувствовал.

— Думаете, что у нас хапнете больше воинской славы, майор? — усмехнулся Сеймас, поддерживая разговор.

— Нет, лейтенант, тут чисто личные причины, — и Харрис перевел красноречивый взгляд на Пич, а когда она раздраженно нахмурилась, снова посмотрел на Сейма. Теперь уже с четко читаемым вызовом.

Сейм угрожающе прищурился, но потом неожиданно даже для себя позволил отхлынуть агрессии и взглянул на майора открыто и почти дружелюбно, слегка покачав головой и давая понять, что на эту территорию он не претендует. Ему на удивление нравилось то, как этот человек прямо демонстрирует свое отношение и намерения насчет Пич. Нисколько не смущаясь ни возможных насмешек, ни явного упрямства самой девушки. В этом было что-то сродни его собственному отношению к малышке Джимми. Но Пич не наивная Джимми, и у нее свои громадные тараканы в голове, особенно в том, что касается отношений и привязанностей. Так что майора вряд ли ждут легкие деньки. А если еще и учесть их намерение свалить отсюда как можно скорее, то вставал вопрос о том, не станет ли этот упрямец палкой в их колесах. Если он будет постоянно крутиться возле Пич, это тоже может стать помехой. Поэтому Сейм его чисто по-мужски понимал и даже уважал за решимость, но не был рад его появлению.

— Не смущает, что будете служить среди монстров и фриков, майор? — прямо спросил Сейм.

— Я не страдаю расизмом в любом его проявлении. Поэтому на ваш вопрос ответ — нет, абсолютно не смущает.

— Интересно будет услышать ответ на этот вопрос буквально через недельку-другую, — вмешалась в разговор Пич, вызывающе вздернув подбородок.

— Он не изменится. Можете быть в этом полностью уверены, боец Пич, — Харрис повернулся к девушке, и как только они столкнулись взглядами, в воздухе моментально зазвенело напряжение, от которого лейтенант остро ощутил себя лишним.

Глаза мужчины обласкали и упрямо поджатые пухлые губы Пич, и ее острый подбородок, и линию шеи, скользя вверх и вниз, словно не в силах оторваться. Сейм знал, что это значит. Голод по прикосновению, сворачивающий нутро, который ни загасить, ни утопить ни в ком другом. Нужда, которая переворачивает душу и меняет и самого человека, и весь его взгляд на мир, потому что центр этого самого мира смещается, сосредотачиваясь на единственно важном для тебя человеке. Он знал, как это, потому что это стало его проклятьем и благословением с появлением Джимми. И в ситуации с Пич и Харрисом это было чертовки плохо, потому что абсолютно безнадежно.

— Не хотелось бы прерывать нечто стоящее, но ты нужна мне прямо сейчас, — Сейм со значением глянул на Пич.

— Увидимся позже, — натянуто кивнул майор и, выстрелив в Сейма еще одним «держись подальше, это мое» взглядом, ушел.

— Слушай, командир, то, что ты видел…

— Не касается меня ровно до тех пор, пока тебя это не начнет напрягать каким-либо образом или не станет помехой… в неких вещах. Ты не обязана отчитываться или притворяться, Пич. Ни передо мной, ни перед кем-то другим. Но если видишь необходимость поговорить об этом, мы сделаем это позже и не здесь. Сейчас я прошу тебя пойти в комнату Джимми и посидеть с ней, пока я не вернусь.

Пич моментально поменялась в лице, отгораживаясь от собственных проблем.

— Что случилось? — понизив голос, спросила она.

— Ей заплохело на тренировке. С ней сейчас Кир. Я ему, конечно, доверяю, но ты же знаешь, что он ее смущает.

— Кир всех смущает. Это его хренова сверхспособность. Спрашивать, куда ты идешь, не стоит?

— Не сейчас.

— Ладно. Пошла исполнять роль сторожевой собаки для мелкой, — наигранно скривилась Пич.

— Пич! — лейтенант понимал, что это маска, но все же не смог сделать так, чтобы в его голосе не звучал мягкий упрек.

— Да шучу я, командир.

— Я знаю. Только… блин, это трудно… иногда.

— Ну, мне-то не говори. Я это уж давно знаю.

— Зато для меня подобное в новинку, — вздохнув, признался Сеймас.

— Добро пожаловать в клуб неадекватов, — смех уже уходящей девушки царапнул слух лейтенанта.

Сейм же постоял в замешательстве еще пару минут, наконец, принял решение, с чего начать. Ему нужна вся имеющуюся инфа, и он знал, где ее взять.

Джип летел, пыля по дороге, и, как ни гнал Сейм от себя свои воспоминания, но то и дело они подкрадывались вновь. Джимми в этой машине, такая близкая, такая раскаленная и покорная его рукам и губам. Че-е-ерт, а от этого реально можно и с нарезки сорваться!

Отыскав в пригороде знакомый дом, лейтенант требовательно постучался в двери. В ответ тишина, но он знал, что дом не пуст. Кулак вновь обрушился на двери с грохотом, способным и мертвого поднять.

— Если ты не долбанный доставщик пиццы, то лучше тебе свалить на хрен, — приветливо отозвались из-за двери, которая стремительно распахнулась, показывая раздраженного хозяина.

Невысокий парнишка с большим количеством пирсинга и огромными тоннелями в ушах, увидев Сейма, страдальчески закатил глаза и с воплем «О, не-е-ет!» попытался захлопнуть двери. Но, само собой, до быстроты лейтенанта ему было, как до Луны, и поэтому, когда Сейм толкнул дверь обратно, парень рухнул на задницу.

— Нет! Нет! Проваливай, громила чертов! — несмотря на свои слова, парень посмотрел на Сейма с изрядной долей веселья.

— Как невежливо с твоей стороны, Сайлос. А я-то думал, что ты будешь просто счастлив увидеть меня, — ухмыльнулся Сейм.

— С чего бы мне радоваться? — дерзко глянул на него парень, поднимаясь и потирая ушибленный зад.

— Ну, хотя бы потому, что благодаря именно мне ты всего лишь обзавелся этим милым аксессуаром, — Сейм указал на электронный браслет на щиколотке парня. — А не делишь камеру с парочкой уголовников, которым даже такая щуплая бледная задница, как твоя, показалась бы весьма привлекательной.

— Ты в таких подробностях описываешь мою задницу, что я начинаю думать, что ради нее ты сюда и явился, громила, — нагло глянул на него Сайлос.

— Не льсти себе. Во-первых, я однозначно по девочкам, а во-вторых, даже будь не так, на твою бы не позарился в любом случае.

— Ой, ты мне сердце прям разбил! Даже и не знаю, как выжить теперь с этим откровением! — огрызнулся беззлобно парень. — Говори, чего тебе надобно, золотая рыбка. Хотя ты больше на хренову акулу тянешь.

Сейм закрыл за собой дверь и огляделся.

— Мы одни?

— Ну, да. Моя девушка нашла себе другого парня месяца через полтора после всего. Ее как-то не устроило, что мне даже гребанным сотовым пользоваться запрещено. У меня даже чертову микроволновку отобрали, можешь представить? Они что, думали, что я с е помощью в сеть могу выйти? — Сайлос тоскливо оглядел свой дом.

Полгода назад этот парнишка просто прикола ради хакнул всю базу данных ФБР и контрразведки. Причем так, что его ни за что бы не вычислили, если бы он не стал сам этим хвастать в сети. Когда нужно было его задерживать, его статус определили перед операцией, как международного террориста. И именно потому, что жил нарушитель в непосредственной близости к базе, им и поручили его арест. Но Сейм увидел тогда, что Сайлос просто башковитый пацан, мающийся ерундой от нечего делать. Тогда, до того как прилетели с другого конца страны спецагенты, занимавшиеся его делом, Сейм помог парню скрыть некоторые мелочи, которые гарантировали бы тому реальное попадание в тюрьму. То, что этому тщедушному парнишке не выйти оттуда в целости, а то, может, и вовсе не выжить, лейтенант прекрасно понимал. Вряд ли за глупый поступок стоит платить такую цену. Благодаря помощи Сейма, возрасту и тому, что раньше парень никогда не влипал в неприятности, отделаться ему удалось годовым домашним арестом и лишением в течении этого года права пользоваться любой техникой, у которой были хоть примитивные электронные мозги.

— Ну, знаешь, с таким умельцем, у которого руки под правильным углом заточены, трудно быть в чем-то до конца уверенным, — покачал головой Сейм.

— Смешно, прямо оборжаться можно. Зачем пришел, говори! — насупился Сайлос.

— Мне нужно, чтобы ты вытащил из внутренней сети базы нужную мне инфу. Так же, возможно, придется влезть в личные файлы одного козла. Сможешь?

— Ты что, издеваешься надо мной? Это что, какая-то хренова проверка? — взвился парень, моментально приходя в ярость.

— Нет. Мне на самом деле нужна твоя помощь. И никакого подвоха или второго дна, Сайлос.

Сеймас достал из сумки только что купленный гибкий лэптоп и бросил его на диван в гостиной. Парень уставился на дивайс жадным голодным взглядом наркомана в завязке. Он тяжело сглотнул, и Сейм увидел, как испарина выступила у него на лбу.

— Побожись, что это никакая не подстава! — хрипло потребовал он, так и не шевельнувшись.

— Клянусь тебе, Сайлос, что пришел к тебе за помощью, не подставляю тебя сейчас и никогда не сделаю это впредь.

Парень все еще стоял на месте, явно борясь с собой, и кулаки у него сжимались и разжимались.

— Чего застыл, — подколол его Сейм, — Или просто боишься, что разучился?

Лицо парня исказилось в кривой задорно-злой усмешке.

— Такое не забывается, громила! Поверь, если хоть где-то есть нужные тебе сведения, я их достану. От Сайлоса ничего нельзя спрятать, — и парнишка, наконец, подошел и схватил лэптоп, прижав его к себе трепетнее, чем любимую.

— Говори, что ты хочешь знать, жалкий смертный! — с пафосом произнес Сайлос, забираясь с ногами на диван.

Через полчаса, пока Сейм мерял беспокойными шагами маленькую захламленную гостиную парня, Сайлос издал некий торжествующий звук.

— Посмотри, громила, ты это хотел знать? — спросил он.

Лейтенант буквально выхватил лэптоп у парня и впился глазами в данные на экране. Пробегая глазами страницу за страницей Сейм старался выделить необходимое среди сотен промеров, анализов, тестов, отчетах о реакциях. Он не все понимал в мудреных медицинских терминах, но сумел выловить нужное. Три дня назад Джимми стали колоть гормональные препараты, стимулирующие ее репродуктивную систему. Ее организм плохо на них реагировал, частично отторгал их, но было похоже, что это не останавливает ученых. Наоборот, в ближайшие дни планировалось повысить дозы и ввести еще один препарат для стимуляции либидо. Понятно, что научный отдел был готов идти напролом, им надоело ждать. Сейм стиснул зубы, представляя, что то, что сегодня творилось с Джимми, это еще цветочки. Дальше наверняка станет только хуже. Но по-настоящему зарычать его заставила другая информация. Список возможных кандидатов для спаривания с его Джимми.

— Ни хрена себе! — пробормотал нависающий над его плечом Сайлос. — Это че, на самом деле? Они реально эту девку собираются заставить трахаться с тем, кого выберут они?

Удушливая, беснующаяся темнота затмила ему взгляд, а сердце словно погнало по венам концентрированную кислоту вместо крови. Сейм сделал несколько успокаивающих вдохов и выдохов.

— Не называй ее девкой, — его голос скрипел, как гравий. — И хрен хоть кто-то до нее дотронется. Убью любого.

— О, так вот в чем тут дело-то! — отстранился парень и понимающе ухмыльнулся. — У нашего громилы есть сердце.

— Лучше тебе прямо сейчас притвориться немым, Сайлос, — глухо пробормотал Сейм, борясь с беснующимся монстром.

Он знал каждого из мужчин, указанных в этом списке. Рос вместе с ними и если и не считал друзьями, то раньше никогда не испытывал неприязни. Так же он знал, что они, скорее всего, даже не в курсе, что стали кандидатами в таком отвратительном деле. Но это был никакой не довод для обезумевшего монстра, желающего видеть, как жизнь погаснет в глазах каждого из них.

Сейм, едва справившись с собой, и как только прояснилась кровавая пелена перед глазами, стал изучать данные дальше.

Предположительное время наступления овуляции и первого спаривания — через четырнадцать дней.

К тому же времени будет окончательно определен будущий партнер.

Также Сейм нашел первоначальный список кандидатов. И его имя тоже было в нем. Но его отвергли, и лично полковник Ранзони указал, что он не пригоден из-за способности быстро принимать самостоятельные решения и малой управляемости.

Им нужен был целиком подконтрольный полукровка, стопроцентно ведомый, который даже мысли бы не допустил ослушаться. И это, само собой, тут же вышвыривало лейтенанта из списка.

Сейм стал читать дальше. Отчеты о результатах множественных тестов на совместимость. Они показывали, что белки ДНК Джимми намертво связывались с белками любой мужской особи. Что привело ученых к выводу, что первый же незащищенный секс приведет к тому, что партнер Джимми станет единственно возможным отцом для ее детей. Ее организм, скорее всего, «считает и запомнит» именно его код ДНК и других уже не примет никогда.

Так же исследования биологических образцов девушки показывали, что насильственная попытка ввести к уже соединившейся паре ДНК чуждый вызывает острое отторжение и тяжелую стрессовую реакцию, а дальнейшая настойчивость приводила к гибели ДНК Джимми.

Это, конечно, не могло быть стопроцентной гарантией ее неспособности вступить в физический контакт с другим партнером после первого, но наводило на мысли об этом.

Именно поэтому будущий партнер выбирался особенно тщательно, так как ему предстояло так же провести весь остаток жизни взаперти вместе с Джимми. По крайней мере, пока ученые будут в них нуждаться, как в исходных производителях. Какой будет дальнейшая судьба и самой девушки, и ее партнера, когда ученые получат желаемое, было неизвестно. Так же оставался повисшим в воздухе вопрос, что будет, если дети не унаследуют нужных качеств.

Сейм попросил еще взломать и личный комп полковника Ранзони, но там не оказалось ничего из того, чего не было в файлах научного отдела. Если у паршивца и были секреты, он хранил их более тщательно, чем служебную секретную инфу.

Сайлос не лез к нему с разговорами и расспросами, только посмотрел умоляюще, как умирающий от жажды, когда Сеймас встал, чтобы уйти.

— Учти, попадешься с этим и окажешься в тюрьме по-настоящему, — предупредил его лейтенант, покосившись на лэптоп, в который парень вцепился намертво.

— Клянусь, я буду так осторожен, что меня никто не поймает, — заканючил тот. — Я уже ученый! И даже если поймают, я тебя не сдам!

Очень может быть, что для него скоро станет совершенно неважным, сможет ли его сдать парнишка. Потому что если так сложится, что они уйдут из этого мира, все спецслужбы и армейские начальники не смогут до них дотянуться. Возможно.

— Дело твое, Сайлос, — Сейм пошел к двери.

— Слушай, громила… я, это… Спасибо тебе за все, — замялся парень. — И еще. Как бы ты отнесся к тому, что все узнали бы о том скотстве, что они с вами творят?

— Думаешь, это вызвало бы у людей сочувствие? Сомневаюсь, Сайлос. Для большей части чистокровных людей мы некая мерзость, которую они терпят только потому, что мы бываем весьма полезными, когда нужно лезть в пекло. Так что огласка ничего не поменяет. Может даже хуже стать.

— А мне кажется, тут ты к людям несправедлив, громила. Не такие уж мы и сволочи. Вон, китов же спасаем или там вымирающие виды животных.

— Ты мне так, типа, польстил или просто нарываешься? — хмыкнул Сейм.

— Сам решай, — нахально оскалился мальчишка. — Ну так как насчет предать все гласности?

— Ну, а тут ТЫ сам решай, — ответил ему лейтенант и ушел.

— Пич, как у нас дела? — спросил он, набрав нужный номер.

— Мы в порядке, командир. Объект спит. От обеда отказалась, — сухо отчиталась она.

— Хорошо. Мне нужно срочно свидание с твоей подружкой. Срочно — это значит желательно прямо сегодня.

— Я попробую решить этот вопрос.

— Я в городе и жду твоего звонка.