ГЛАВА 31.

Сеймас колебался секунд тридцать, решая, что ответить этому созданию, чьи роль и намерения были ему неизвестны. Откровенничать непонятно с кем было опасно. Но и упускать возможность хотя бы затеять диалог и что-то выяснить он тоже не хотел.

— Кто ты? — собственный голос показался грубым скрежетанием из-за пересохшего горла, хотя мужчина и не замечал жажды до сих пор.

Послышался какой-то отдаленный шум, и силуэт исчез так быстро, что даже тренированное зрение Сейма не успело уловить этого движения. Мужчина едва не взревел в досаде, что момент был упущен.

— Эй! — крикнул он. — Ты тут?

Тут же раздалось невнятное шипение, в котором Сейм с трудом разобрал «Заткнисссссь!». Это давало шанс надеяться, что странная посетительница не ушла совсем. Сейм уселся прямо на сырой пол, собираясь ждать, что будет. Шум усилился, став звуком тяжелых шагов. Кто-то приблизился, постоял с минуту совсем близко, но так и не появившись в поле зрения, а потом не спеша удалился. Как только все затихло, на фоне светового пятна наверху опять возник странный силуэт.

— Ответь на мой вопрос, полукровка, — продолжила с того же, на чем прервалась незнакомка.

— Не раньше, чем ты на мой! — ответил Сеймас, на этот раз даже не поднимаясь с пола.

В ответ раздалось раздраженное шипение и бормотание. Язык был не похож на «носорожий». Сеймас, конечно, не понял ни слова, но не нужно было обладать великими лингвистическими познаниями, чтобы уловить, что его наградили парочкой нелестных эпитетов.

— Не в твоем положении торговаться и упрямиться! — чуть пришепетывая почти «закричала» посетительница. — Ты голый, беспомощный, сидишь в каменном колодце, из которого еще никто не выбирался самостоятельно. А бросали сюда тварей и посильнее тебя. Намного сильнее.

Именно раздражение незнакомки дало понять Сейму, что в этом разговоре она заинтересована ничуть не меньше его. И, несмотря на свое положение, он не собирался позволять навязать ему диалог на чужих условиях.

— Не вижу пока, чем моя сговорчивость может изменить мое положение, — равнодушно пожал мужчина плечами и тут же скрипнул зубами от остаточной боли в суставах.

Ответом ему было около минуты молчания и пристальное рассматривание.

— Есть вероятность, что я помогу тебе, — наконец почти вкрадчиво донеслось сверху.

— Это в том случае, если мои ответы устроят тебя? — сухо уточнил Сеймас.

— Нессссомненно, — чуть протянула собеседница.

— Ну, тогда мне, если я не идиот, следует для начала выяснить, что именно ты желаешь услышать и, возможно, соврать, чтобы выбраться отсюда. Ты так не считаешь?

— Если бы ты был умным, как себе кажешься, то скорее всего не оказался бы здесь, полукровка! — Сейм внутренне усмехнулся, улавливая вновь вспыхнувшее раздражение в голосе незнакомки. Противник, которого так легко вывести из себя, уже наполовину проиграл. Вот только пока Сейм не знал, на чьей стороне эта женщина.

— Допустим, я знаю, что, будь даже гением, это никак не помогло бы в моей ситуации. Да и не вижу сейчас смысла выяснять степень моих умственных способностей, — Сейм нарочито расслабленно откинулся на стену позади.

— Для голого полукровки, сидящего в яме, ты чрезвычайно нагло себя ведешь. — И после очередного минутного раздумья незнакомка спросила: — Кто ты?

— Это был мой вопрос.

— А теперь мой. Итак, кто ты и зачем мятежница оставила тебя на попечение есурам? — очевидно, она уже стала терять терпение, и Сейм решил, что пора дать хоть что-то, пока она не решила уйти.

— Ладно, если ты настаиваешь, я представлюсь. Лейтенант Сеймас, командир группы D34J, спец войска ВВС.

— Это не дает мне ничего. Пустые звуки, — немного озадаченно произнесла женщина.

— Ты просила сказать кто я, не моя вина, что ты не знаешь, что делать с предоставленной инфой.

— Наглец! — опять сорвалась на свистящий гневный шепот пришелица. — Зачем ты нужен мятежнице?

— Я не представляю, о ком ты говоришь.

— Высшая. Ты можешь знать ее под именем Беллами, — уже чуть спокойнее соизволила пояснить она.

— Ты о мерзкой твари, прячущейся за личиной роскошной блондинки?

— Ты можешь смотреть сквозь гламур? — удивление в голосе было очень отчетливым. — Сильный полукровка. И непокорный. Зачем ей такой, как ты?

— А вот это тебе следует у этой стервы спросить, — Сейм знал, что откровенно лукавит, но и говорить всю правду сразу не видел смысла.

— Как будто я могу… — едва слышно пробурчала незнакомка.

— Я ответил уже на столько твоих вопросов, но ничего не получил взамен.

— Ну, я-то тоже не сильно разжилась с твоих ответов. Так что придется додумывать все самой. Мы знаем, что мятежница все последние годы занимается лишь одним — пытается заполучить обратно проклятый Ключ. — Сейма очень интересовало, кто эти «мы» и почему она одарила Эмму столь нелестным эпитетом, но задавать вопросы он не спешил, пока лишь внимательно слушая. — Значит, если она притащила тебя сюда, ты как-то можешь быть в этом полезен. На простого раба для удовольствий ты не тянешь, слишком наглый, да и они обычно покрасивее. Скорее уж, сошел бы за наемника, но тогда почему ты тут, а не следуешь за хозяйкой или не выполняешь где-то ее задание?

— У меня нет хозяев, больше нет и никогда не будет, — резко ответил Сейм, тут же ругая себя за неожиданно сильную волну гнева.

— Ну, не зарекайся, полукровка, — насмешливо возразила незнакомка. — В нашем мире и большинстве соседних удел таких, как ты, служить кому-то либо вообще быть имуществом. И вам очень везет, если у вас остается право быть вольными наемниками, или хозяева добры с вами.

В этот раз Сеймас не понял, говорит она правду или просто провоцирует его, чтобы заставить сказать больше в запале.

— Да уж, хорош этот новый мир. Прямо намного лучше прежнего, — ухмыльнувшись, прошептал Сеймас, не покупаясь на возможную провокацию. — Вот бы Пич приятно удивилась.

— Что ты там шепчешь?

— Ничего такого, что касалось бы тебя. Так что можешь продолжать свои умозаключения.

— Да уж, ты на редкость нахален, — досада в голосе была едва заметна, но Сейм все равно отметил ее для себя, как повод не полностью верить словам женщины. — Поэтому, думаю, единственное, зачем ты можешь быть полезен Беллами, это если ты как-то связан с Ключом.

— И если это так, то что? — решил напрямую спросить мужчина.

Ответа не последовало, но женщина свесилась максимально вниз, так что стало удивительно, как ей удается удерживаться там. Она буквально впилась глазами в Сейма, и мужчина прямо кожей ощущал, насколько пристальному изучению он сейчас подвергается.

— Связь Ключ-Якорь установлена, ведь так? — наконец спросила незнакомка, причем ее едва заметная шепелявость заметно усилилась, словно ей что-то стало мешать во рту. Повеяло холодом, пробравшим мужчину до костей, возвращая едва отступивший озноб. — Но как же так… ты не похож на тех, с кем обычно связывают Ключей. Как же она допустила?

Бормотание становилось все сумбурнее и тише, а затем она вообще перешла на шипящий язык, будто женщина все больше погружалась в свои мысли. Сейму только оставалось напряженно прислушиваться, надеясь на то, что он сможет уловить хоть что-то более-менее понятное и на то, что признание связи с Эммой не заставит незнакомку уйти и не ухудшит его и без того паршивое положение.

— Значит, ты и есть Якорь? — женщина, очевидно вынырнула из своих размышлений так же стремительно, как и погрузилась в них. Стало понятно, что ее смятение стало злостью, но и ту она быстро спрятала.

Сейм же все еще не знал, с кем говорит и к чему приведут ответы, но факт того, что именно обстоятельство его связи с Эммой полностью завладело вниманием незнакомки, был очевиден. А это значило, что этим можно было воспользоваться хоть как-то. Поэтому он решительно кивнул, подтверждая вывод собеседницы. И тут же женщина опять исчезла настолько быстро, что его глаза едва смогли уловить сам момент движения. Сеймас хотел снова позвать странную незнакомку, но потом решил, что кричать небезопасно. Если, получив нужную ей информацию женщина решила уйти, его вопли ничего не изменят. А если нет, то не стоит лишний раз выдавать, насколько отчаянно он хочет выбраться отсюда. Как будто это и так не очевидно любому, имеющему разум. К тому же звук дыхания и каких-то тихих перемещений выдавали, что он по-прежнему не один. Поэтому он просто ждал. И не напрасно, потому что над головой мелькнула тень, и вниз с тихим шелестом спустилась веревка. Не мешкая ни секунды, Сейм ухватился за нее и, дернув раз, проверяя на прочность, стал быстро взбираться наверх. Веревка была очень тонкой и явно не слишком приспособлена именно для такого использования, но что значат изрезанные руки по сравнению с возможностью освободиться.

Оказавшись наверху, Сейм первым делом быстро осмотрелся, оценивая обстановку. Помещение, в котором он очутился, больше всего напоминало огромный зал с низким сводом потолка и грубыми серыми стенами. Весь пол был составлен из шершавых каменных плит, и в нем через равные промежутки виднелись точно такие же отверстия, из какого выбрался от сам. Скудное освещение исходило из кривоватых прямоугольных прорех в стенах, которые должны были считаться здесь окнами. Причем теперь проникающий свет не имел больше фиолетового оттенка, а был совершенно белесым.

Взгляд проследовал дальше и выхватил в полутьме у стены хрупкую фигурку его, возможно, спасительницы. Возможно, потому что, пока он не знал истинных намерений и мотиваций этой женщины, считать ее союзницей у Сейма не было оснований. Поэтому особо расслабляться он не собирался и смотрел как на предположительного противника, оценивая степень угрозы. Незнакомка была на самом деле очень маленького роста, даже ниже его малышки Эммы, и сложена чрезвычайно изящно. Одеяние, состоящее, казалось, из одних складок и бесконечных слоев ткани, не могло скрыть чрезвычайную узость плеч и отсутствие по-женски щедрого изгиба бедер. В голову приходило, что, скорее уж, под всем этим обилием невзрачной ткани скрывается девочка-подросток, нежели взрослая женщина. Но Сеймас не собирался обманываться малым ростом и тщедушностью сложения пришелицы. Жизнь научила его не доверять ничему внешнему. Судя по всему, он сам тоже не внушал женщине чувства безопасности, и она расположилась так, чтобы их отделял друг от друга тот самый провал, из которого вылез Сейм. Конечно, не слишком надежное препятствие, и он перемахнет его с легкостью. Но при этом он был голым, так что любое напряжение мышц перед прыжком предупредит незнакомку о его намерении настичь ее. А он видел, как быстро она движется, так что ей этого вполне будет достаточно, чтобы ускользнуть. Не сводя с Сейма глаз, формы и цвета которых он не мог рассмотрел из-за плохого освещения и все той же щедро намотанной на лицо ткани, спасительница очень быстрыми движениями скрутила веревку и привесила ее к свободному поясу на талии. Потом она наклонилась и подняла с пола большой кусок материи — в точности такой же, из которой состояло ее одеяние, и швырнула Сейму.

— Живо прикройся, полукровка. Нам нужно как можно быстрее убираться отсюда. С минуты на минуту придет кто-то из есуров проверить обстановку.

Сейм на лету поймал предложенную одежду и быстро натянул на себя. Рассчитано сие облачение было на кого-то в разы меньше и ниже его, так что его плечи и торс оказались в плотном плену грубой материи, а внизу она едва достигала коленей. Но комичность собственного образа меньше всего сейчас занимала мужчину.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил он нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу незнакомку.

— Ты здесь вовсе не при чем! — отмахнулась та. — Все, что важно для меня — это во всем срывать планы мятежницы. А ты просто одно из средств. И хватит болтать! Следуй за мной!

— Как я могу знать, что могу доверять тебе и ты не заведешь меня в ловушку похуже этой?

— Никак! Но ты всегда можешь остаться и позволить есурам опять кинуть тебя в яму. Ты, конечно, силен и, судя по движениям и самоуверенности, считаешь себя хорошим воином, но ты один, а их десятки. И второго шанса для побега у тебя не будет. Есуры, может, и тупые, но простые выводы умеют делать. А еще они патологически жадные, а за тебя наверняка обещано щедро заплатить. Так что, они из кожи вон вылезут, чтобы сохранить свои барыши, — сказав это, незнакомка просто развернулась и буквально понеслась вглубь помещения, туда, где тень была особенно густой.

— Ты мне даже имени не назвала! — Сейм был недоволен, но она была права. Любое движение гораздо лучше, чем сидение в яме в ожидании непонятно чего.

— У нас еще будет время, — шикнула на него женщина.

— Как будто я собираюсь прохлаждаться тут до бесконечности и вести долгие беседы. Скажи, как найти чертову дыру в земле, что приведет в мой мир, и больше меня не увидишь.

Ответом ему было только молчание и ускорение темпа. Когда они достигли дальней стены, незнакомка буквально взлетела по ней и тут же исчезла в том, что больше всего напоминало широкую трещину в стене под самым потолком. Она юркнула туда так легко и ловко, что сомнений в том, что проделает это не впервые, не осталось. Сейм же озадаченно посмотрел на это, а потом, сгруппировавшись, подпрыгнул и, зацепившись за край, подтянул свое тело наверх. То, что было свободным проходом для его спутницы, для него же оказалось равносильно узкому лазу-шкуродеру. Но выбирать не приходилось, и поэтому мужчина полз вперед, слыша впереди шуршание, глотая каменную пыль и молясь, чтобы не стало еще теснее. Метров десять лаз шел горизонтально, а потом резко менял направление, уходя вверх. Рациональная часть его натуры сухо отмечала, что длилось это путешествие не больше 20 минут. Но его эмоциональной стороне и все еще страдающему от боли телу этот путь показался бесконечным. И когда впереди появилось светлое пятно желанного выхода, Сейм, наплевав на мышечные судороги, рванул вперед, извиваясь, как гигантский змей, рвущийся на свободу. В первый момент ослепнув от неестественного белого света, он выскользнул из лаза и рухнул вниз, так как он оказался в паре метров над землей.

Вскочив, он поймал взглядом спутницу, плотно прижавшуюся к скале.

— Какой же ты медленный и шумный, — недовольно пробурчала она.

— Могла бы и предупредить, если хотела, чтобы я был потише, — в другое время Сейм, может, и разозлился бы, но сейчас был слишком рад выбраться из каменного плена. Осмотревшись, мужчина понял, что они выбрались на достаточно широкий скальный уступ. С него открывался вид на большой мощеный черным камнем двор, обнесенный глухой оградой, которая больше всего напоминала едва упорядоченное нагромождение разноцветных валунов. Место, куда вывел лаз, находилось на значительной высоте, не менее сотни метров от земли, и поэтому у Сейма была возможность внимательно изучить всю местность, практически не рискуя быть обнаруженным снизу. Почти сразу за оградой начинались настолько густые заросли багроволистных растений, что тропические джунгли показались бы по сравнению с ними расчищенным парком. Деревья не были высокими, как в земных лесах, но обладали необычайно плотной кроной и настолько густо были покрыты большими листьями, что, как ни старался Сейм, но увидеть сквозь них так ничего и не удалось. Единственным свободным пространством была уходящая вдаль желтоватая полоса дороги, по которой его, видимо, и привезли. Значит, его путь должен лежать параллельно этому ориентиру, в надежде вернуться хотя бы к месту своего входа в этот чуждый мир. А оттуда уже можно будет начать обратные поиски. Вот только была одна маленькая проблема. Он, сколько не смотрел, не увидел пригодного для спуска маршрута.

— Куда дальше? — спросил он, желая узнать планы спутницы и заодно продолжая выискивать глазами все возможные пути достичь земли. Если выяснится, что им не по пути, то он, конечно, поблагодарит за спасение, но пойдет туда, куда должен.

Осмотр склона так ничего и не дал, а взгляд все время упирался в тот самый открытый двор, по которому тои дело деловито передвигались здоровенные есуры, занимаясь какими-то повседневными делами. Причем здесь на них не было ни лат, ни шипастых шлемов. Только глухие кожаные маски, все так же полностью скрывающие лица.

— Они что, никогда не снимают это? — тихо спросил Сейм, так и не дождавшись ответа на первый вопрос, и посмотрел через плечо на спутницу. Только сейчас он сумел рассмотреть, что ее глаза были просто огромными, с такой же прозрачной сверкающей радужкой, как у Пич. На ярком свету она их щурила, почти полностью скрывая очень густыми, но не слишком длинными ресницами пепельного цвета. Тот кусочек кожи, что удалось рассмотреть в прорехе ткани, был почти совсем черным.

— Ты всегда задаешь столько вопросов, полукровка? — женщина села у стены на пятки и как будто вообще больше никуда не собиралась.

— Нет, только тогда, когда хочу что-то знать.

— Если бы у тебя была их внешность, то ты тоже предпочел бы никогда не являть свое лицо никому. — Сейм не мог видеть выражения лица собеседницы, но явно расслышал насмешку. — Есть легенда, что так их покарала за неимоверную жадность сама Белая Узмери. — И женщина ткнула пальцем на белое светило в зените. — Но всем очевидно, что сие наказание не принесло плодов, так что удел всех есуров — всегда прятать свои отвратительные рожи.

Сейм еще раз внимательно посмотрел на передвигающихся внизу существ.

— Как скоро заметят мое отсутствие?

— Не скоро. Я слышала, что мятежница велела никому не говорить и не приближаться к тебе. А значит, они это поймут, только когда твой запах в яме выветрится. В замкнутом пространстве на это уйдут часы.

— Но если они такие нюхачи, то с легкостью найдут путь, по которому мы ушли.

— И что? Посмотри на них. Даже есур подросток не прошел бы по нашим следам, — равнодушно ответила спасительница.

Сейм еще раз пристально осмотрел все вокруг, включая скалу, на которой они сейчас прятались. Повсюду отвесные стены, попасть на их уступ можно было лишь тем путем, каким пришли они, если только у кого-то нет крыльев.

— Ты не сказала, как намерена выбираться отсюда, — напомнил он незнакомке.

— Сядь полукровка, мы никуда пока не идем, — приказала женщина и даже прикрыла глаза, демонстративно расслабляясь.

— Будем ждать ночи? — Сейм опустился рядом с ней на камни, признавая, что в темноте миновать открытое пространство возможностей больше. Вот только лишнего времени у него, если верить словам Беллами, не было.

— Что такое ночь? — последовал удивленный вопрос.

— Хм… ночь — это темное время суток.

— У нас не бывает такого времени, — подумав несколько секунд, сказала женщина. — А ждем мы времени, когда Белая Узмери узрит своих супругов-близнецов.

Она замолчала, явно не собираясь больше ничего прояснять ему, а Сейм догадался сам, что, видимо, речь идет о каких-то движениях местных светил. Сколько ждать этой самой встречи — было непонятно, поэтому он позволил себе расслабиться и привалиться к горячему камню. После нескольких часов озноба его тепло воспринималось чистым наслаждением.

— Я видела на тебе кровь, — спустя какое-то время сказала женщина.

— Беллами взяла у меня ее зачем-то, — решил не скрывать лейтенант.

— Это я видела. Я не об этом, — женщина скосила глаза на его теперь прикрытый пах, и Сейм, наверное, впервые в жизни ощутил удушливый приступ стыда, который, однако же, почти сразу перерос в дикий гнев. Он и сам не мог рационально объяснить, почему факт того, что посторонний человек видел на нем свидетельства их первой с его Эммой близости, так стремительно сначала смутил его, а затем привел в ярость. Никогда раньше ни собственная нагота, ни секс и разговоры о нем, ни даже намеренные попытки задеть и унизить в этом ключе, которые частенько практиковали во время наказаний офицеры на базе, вообще не задевали его чувств. Никогда не поднимали в нем волну такой злости и зверского желания защитить то, что происходило между ним и Эммой, оставить это глубоко личным и интимным. И его и так немалая ненависть к демонессе стала в разы больше, захватывая краем и эту случайную свидетельницу.

— Это никак тебя не касается, — глухо проворчал Сеймас, душа рвущегося наружу монстра. Тот наконец очнулся и резко обрел силы, от одной только мысли о том, что случившаяся первая близость может быть замарана чьими-то грязными мыслями.

— Может и так, — не испугалась предупреждения в его голосе женщина. — Но если я правильно понимаю, ваша связь еще не полная. А значит, время еще есть, и ее можно порвать. Есть такой обряд. Если мы поторопимся, то можем успеть освободить тебя от Ключа.

Обманчивая расслабленность слетела с незнакомки, и она наклонилась в его сторону, заглядывая в лицо.

— Почему бы мне этого хотеть? — шокированно посмотрел в прозрачные прищуренные глаза Сейм.

— Считаешь, что пошел на связь с Ключом добровольно?

— Абсолютно!

— А ты хоть знал, на что себя обрекаешь, полукровка? — она опять стала слегка шепелявить, будто что-то мешало во рту.

— Я знал, что эта связь навсегда. Этого и хотел, — уверенно ответил Сейм и сдержал невольное желание улыбнуться. Несмотря на все дерьмо вокруг, от мысли, что Эмма теперь его, внутри поднималась волна чистейшего ликования.

— Если ты так говоришь, значит ничего на самом деле не понимаешь! — резкое движение руки выдало степень раздражения собеседницы.

— Вот как? И почему же ты в этом так уверена?

— Потому что ты не похож на того, кто исчерпал свою жизнь до дна и не видит в ней больше света! — женщина села как раньше и нахохлилась, как обиженная птица.

— Если ты перестанешь выражаться столь запутанно, я, скорее всего, быстрее пойму тебя, безымянная, — примирительно сказал Сейм.

— Когда связь будет установлена полностью, ты не сможешь жить отдельно от Ключа никогда! Ты всегда должен будешь находиться поблизости и подкреплять вашу связь близостью хотя бы раз в несколько дней! — пробормотала женщина очень тихо и совершенно игнорируя полученное от Сейма прозвище.

— Ну, вообще-то в том и есть основной замысел. Всегда быть вместе. Принадлежать друг другу.

— Тупой полукровка! — стремительные переходы от неподвижности и почти спокойствия к целому фонтану эмоций почти приводили в замешательство. — Ты будешь вечно зависим от Ключа! Без этого ты не сможешь жить!

— Не психуй ты так! Об этом я тоже в курсе. И жить я очень даже хочу.

— Как будто у тебя об этом кто-то спросит! Знаешь, как поступали в прежние времена правители со своими Ключами? Растили их, как сокровища, гораздо более ценные, чем их собственные потомки. Наблюдали, к кому потянется их драгоценность. Никогда не препятствовали Ключу заполучить того, кого они выбрали, наоборот, способствовали, чтобы эти проклятые создания быстрее захватывали и подчиняли себе Якорь. Дожидались полного установления связи, а затем разлучали и позволяли Якорям умереть. И это ломало Ключей, делая из них послушные инструменты.

— Но если все так и было, то эти ваши правители были настоящими ублюдками! — едва сдержал рвущийся рык Сеймас. Монстр опять мгновенно пришел в ярость, и мужчина тут был с ним полностью солидарен.

— Они были мудрыми и практичными. Ключи — зло. И если нельзя его совсем избежать, надо хоть управлять им.

— Зло? Вот это полная чушь! Но, думаю, ты реально привираешь либо сильно заблуждаешься, безымянная. Хочешь сказать, что находились те, кто шел на связь с Ключом, зная, что их ожидает? Вот уж не поверю!

— Но вот ты же пошел, хоть и знал.

— Я не собираюсь умирать! Теперь уж точно нет! И уж тем более не позволю никому сделать из моей девочки чью-то послушную марионетку, которая будет жива только снаружи! У нас не будет никаких проклятых хозяев.

— Послушай себя, полукровка! Ты уже сейчас готов защищать свой Ключ, чего бы это ни стоило. Ты спрашивал, как прежде находились те, кто соглашался на эту самоубийственную связь? Так посмотри на себя и осознай. Ключи отравляют каждого, с кем общаются и соприкасаются, а более всего — объект своей страсти, заставляя видеть, слышать только прекрасное в себе, желать только себя. Это их подлая способность, предназначенная для выживания в мире гораздо более сильных и смертоносных существ.

Каждое слово, сказанное незнакомкой о Джимми и ей подобных, выводило Сейма из себя. Но годы сдерживания своих эмоций и тренировки терпения помогли ему справиться с гневом, и неожиданно он расслышал нечто иное. Женщина говорила убежденно и горячо, но как-то заученно, механически. Это напоминало то, как обычно страстно и почти бездумно вещают религиозные фанатики, вторя внушенным догмам или речам своих мессий.

— Что бы ты там ни сказала, безымянная, к нам с Джимми это никак не относится. Я не отравлен, не одурманен и не потерял свой гребаный разум. Я люблю и желаю мою девочку безумно. Но не потому, что это она мне внушила. А потому, что она единственная, кто этого достоин. Единственная во всем! — говоря это, Сейм внимательно наблюдал за языком тела женщины, желая подтвердить или опровергнуть свою догадку.

Она сделала отрицающее движение рукой, но не достаточно уверенное, как будто место для сомнений все же оставалось. И тем не менее продолжила убеждать его.

— Одумайся, полукровка, пока у тебя еще есть время, и я отведу тебя туда, где тебе помогут освободиться. Иначе ты умрешь!

— Угрожаешь мне?

— Предрекаю будущее, ибо точно знаю, как все будет. Твой Ключ обречен и умрет очень скоро. И если ее смерть будет быстрой и милосердной, то твоя, спустя время, мучительной и долгой. Зачем тебе такая судьба? Сейчас, когда ее нет рядом, когда она не дурманит твой разум и чувства, посмотри в себя и скажи, хочешь ли такой судьбы? — теперь его почти умоляли, и это смущало и тревожило.

— Какое тебе дело до меня и моей судьбы? Я даже не из твоего мира!

— Мы… наше призвание защищать все и всех от разлагающего влияния Ключей. Могу сказать тебе только это. Поэтому прошу — подумай, пока еще есть время!

— А я скажу тебе прямо сейчас и без всяких раздумий! Умрет лишь тот, кто посмеет угрожать моей Джимми, а не я и не она! И если, как ты говоришь, я отравлен, то больше всего на свете хочу таким и оставаться сколько дышу! И буду стремиться к этому и бороться за это, пока могу, и даже когда уже вообще сил не останется. И все, что мне хотелось бы от тебя — это информация, как вернуться обратно домой. Если же не хочешь мне в этом помогать, то нет смысла нам идти дальше.

Большие прозрачные глаза вдруг увлажнились, и незнакомка часто заморгала, будто сдерживая слезы. Сейму вдруг стало иррационально стыдно, будто он обидел или сильно разочаровал ранимое, слабое существо. Лейтенант пожалел о своей категоричности, тем более это могло выйти боком, учитывая, что он все еще не знал, как отсюда выбраться.

— Ты просто слепец, если хочешь защищать такое существо, как Ключ, ценою жизни, — голос собеседницы сорвался и задрожал. — Они ужасные создания, без души, принципов и жалости.

— Если ты сказала мне правду о судьбе Ключей, то любой, с кем обойдутся так, станет ужасным существом.

— Они заслуживают этого всего, искушая окружающих запретным! — упрямо возразила женщина, но при этом отвела глаза.

— Ты сама говорила, что их использовали лишь как инструменты. Вот и подумай, плох сам инструмент или грешны руки, его держащие, и разум, управляющий ими, — Сейм старался говорить мягко.

— Я знаю, что они зло, — мотнула она головой и в этот момент еще больше напомнила Сейму обиженного подростка.

— А ты сама знала хоть одного Ключа лично?

— Нет. Но я тщательно изучала все записи общины и знаю жизнеописание каждого Ключа до мелочей.

Ну вот, есть еще и какая-то загадочная община.

— Может и так. Но мою Джимми ты не знаешь! Так что не должна говорить о ней дурно, потому что более доброго, мягкого и способного к сочувствию и сопереживанию существа я за свою жизнь не встречал.

Женщина явно хотела что-то возразить, но только резко выдохнула и промолчала, отворачиваясь. В этот момент из-за горизонта стали пробиваться уже знакомые Сейму фиолетовые лучи, смешиваясь с ослепительно белыми уходящего светила.

— Готовься. Слушайся меня и ничему не удивляйся… лейтенант Сеймас.