Глава 24

В чём была, я немедленно направилась в Тронный зал. У входа в который, поклонившись и пробормотав извинения, меня остановили.

— Ваше величество, можете пройти только вы. Так приказал герцог Каста.

Его имя, произнесённое стражником с оттенком благоговейного страха, заставило сердце дрогнуть.

Я кивнула фрейлинам оставаться снаружи и ждать. Сделав глубокий вдох, переступила порог.

Мужчины, сидевшие за овальным столом, разом замолчали. Канцлер указал мне на место не за общим столом, а чуть поодаль — рядом со своей дочерью.

Мария слегка поклонилась и опустилась в кресло после того, как я села.

Выглядела Мария утомлённой. Бледной, будто она держалась из последних сил, но стоило ей заметить, что я смотрю на неё, принималась улыбаться с оттенком превосходства. Всё в ней говорило о превосходстве, каждый поворот головы или движения пальцев, сжимавших белую розу. Время от времени она подносила её к лицу и вдыхала аромат.

И всё же я заметила капли пота, выступившие на лбу фаворитки.

Вероятно, она переоценила свои силы. И свои способности к верховой езде в состоянии беременности.

— Ваше величество, мы как раз слушали королевского гонца, — канцлер был сама любезность, но его улыбка напоминала оскал старого лиса, обманувшего идущего по его следу собак.

И сердце сжалось от дурного предчувствия.

Я искала взгляд Родриго Каста, но избегал моих глаз. И того вопроса, который мог бы в них прочитать.

Выстукивал пальцами правой руки по столешнице и сидел с таким видом, будто ему предстояло проглотить лягушку. И надо проглотить, а заставить себя сложно.

В его сжатых плотно губах, в чётко обозначившихся скулах я с тоской угадывала грядущие несчастья. И всё же подумала: «И пусть!»

Желание жить никогда ещё не было во мне столь яростным.

С каждым днём в этом странном неправильном мире неправильной книги я всё явственнее чувствовала её тело как своё. Её мысли отошли на задний план, я почти не обращала внимания на страхи настоящей Бланки, отмахивалась от её привычных тревог загнанной в тупик косули, как от назойливых мух.

И мне нравилось, что происходит между мной и Родриго Каста. Возможно, ещё немного, и я увижу в его глазах совсем другое чувство. Не холод, не насмешку — огонь.

Не скрою, мне будет приятно.

— Ваше величество, вы слушаете? — с насмешкой произнёс Родриго, и всю мою мечтательность как ветром сдуло.

Его голос рассёк мои грёзы как злой ветер.

Кажется, я заигралась в королеву.

Ветром нельзя повелевать, а он направляет тебя туда, куда хочет.

— Простите, ваше сиятельство, я устала. Повторите, не сочтите за труд.

Герцог посмотрел на меня, словно я выплеснула холодной воды ему в лицо. Решил, что издеваюсь.

— Гонец от короля.

— Я поняла. Пусть скажет.

По знаку канцлера вестник, молодой мужчина лет двадцати, бледный, с красными пятнами на рябом лице, выступил вперёд и низко склонился.

— Его величество просил передать Совету, что лекари считают его больным.

Тишина стала почти осязаемой.

— Его величество считает, что пора составить завещание, и просит Совет обсудить кандидатуру его сына от Марии Тавора, графини Ридегейра.

Мария выдохнула и усмехнулась. Торжествовала.

Гонец колебался, не решаясь произнести дальнейшее. И бросал взгляд на герцога Сокуза, сидевшего с таким видом, будто не понимает, что все на него так смотрят.

— Да, признаться, его величество отправил и мне послание, — тут маркиз сделал паузу, обведя взглядом присутствующих. Наслаждаясь сделанным эффектом.

— Почему именно вам? — маркиз Тавора вперился взглядом в противника, но тот спокойно рассматривал муху, ползающую по столу с фруктами.

Обычно на них действовали бытовые заклятия, охраняющие стол от непрошенных гостей, но этой чёрной твари с жужжащими крылышками удалось проскользнуть.

Маркиз повернул голову, будто воротник стеснял его, и как бы невзначай встретился со мной взглядом.

Его тёмные, живые глаза выражали то ли одобрение, то ли желание союза.

— Его величество попросил составить для него натальную карту.

— Это грех перед Богом, — голос кардинала вдруг возвысился надо всеми. Подействовал как кнут на нерадивых рабов, забывших о том, что хозяин за ними наблюдает.

— Король — помазанник Божий. Он отвечает только перед Богом, вам ли это не знать, ваше высокопреосвященство? — ответил герцог.

Вполне дружелюбный тон, но под ним я угадала шпильку. Желание указать кардиналу на его место.

Однако тот тоже не привык отступать.

— Вы слышали, герцог!

Снова голос подобен удару хлыста. Сначала он рассекает воздух, а в конце обрушивается на виновные плечи.

— Его величество болен. Его духовник написал, что у короля чума! И если Господу нашему будет угодно, то его величество скоро предстанет перед Его судом, — тут кардинал перекрестился с довольной миной, пытающейся изобразить скорбь.

Глубоко посаженные глаза духовного лица обводили присутствующих, как бы говоря: «Так вам и надо, грешники. Горите в Аду!»

На мгновение все притихли, что стало слышно жужжание той самой мухе, вылетевшей в раскрытое окно.

Мария пила лимонад и обмахивалась веером всё сильнее. Я опасалась, что ей сейчас и в самом деле сделается плохо.

А потом разом заговорили, пока Родриго не поднял руку и не рявкнул:

«Хватит!»

— Мы этого не знаем. И даже думать о таком — уже измена.

— Не для меня, ваше сиятельство, — отозвался кардинал. — Для вас — да.

Гонец совсем растерялся, не зная, как бы ему незаметно исчезнуть.

— О послании, синьоры. Я хотел сказать, что его величество попросил составить меня натальную карту на его ближайший год. И я с радостью сообщаю вам, что король не умрёт.

— Можно подумать, вам ведом промысел Божий, — хмыкнул кардинал, оглаживая одной рукой пальцы второй, унизанные перстнями с драгоценными каменьями.

Исключительно ради того, чтобы показать милость Божью.

И доброжелательный тон святоши никого не обманывал, даже министр Сокуза стал говорить так, будто извинялся за своё умение и заодно возносил молитвы:

— Его величество побывает в объятиях Чёрной девы и выживет.

Я похолодела. Министр Сокуза смотрел прямо на меня. Остальные, кто с любопытством, кто с явным недоумением, тоже.

Чёрная дева — это же чума.

Или я?

По залу снова пронёсся шёпот.

Мария рядом достала чётки и принялась молиться.

Кто-то перекрестился.

— Немыслимо, — повторил канцлер и сел на место, вытерев лоб платком.

— Надо усилить меры предосторожности. Чума могла проникнуть и в замок, — произнёс Родриго. Говорил так, словно речь шла не об эпидемии смертельной заразы, а о рядовом событии. Досадном недоразумении.

Мария резко повернулась ко мне. Я увидела, что зрачки её неестественно расширены. И вообще, выглядела она слабым раненным зверем.

— Это ты виновата! Ты прокляла меня и моего ребёнка! — громко произнесла она.

Все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовала, как холод растекается по спине.

И тогда…

Родриго Каста поднялся с места:

— Достаточно. Здесь не рыночная площадь.

Его движения были резкими, а голос разрезал воздух как клинок.

— Для обвинений в злокозненной магии мало громких слов. Тем более, если речь идёт не просто об аристократке, а о её величестве. Только король может выдвигать такие обвинения. Ну и да, — Родриго сделал неопределённый жест кардиналу, рвавшемуся высказаться, — и вы, ваше преосвященство. Но вы ведь не хотите, не так ли?

Последняя фраза была произнесена ледяным голосом.

Я сидела не шелохнувшись. Смотрела только на него, а он мельком вернул мне внимание.

Всего лишь на мгновение, но наши глаза встретились. В его — полыхал огонь. Ярости? Желания? Но меня бросило в дрожь.

«Я не дам тебя в обиду», — говорил его взгляд.

«Во всём полагаюсь на тебя», — могла бы ответить я.

Но вслух никогда такого не скажу, чтобы не дать ему над собой преимущество.

И в этот момент —

Мария вскрикнула, как от боли.

Я едва успела вскочить на ноги, гонимая ощущением несчастья рядом.

Глаза фаворитки закатились, руки заметались, будто она отгоняла невидимых демонов.

— Горит… Всё внутри горит, — шептала она не своим голосом, пытаясь разорвать ворот платья.

Осела на пол. Без сознания, в последнем судорожном движении пальцев сорвав крючок воротника.

На её шее слева чуть ниже уха алело красное пятно.

Знак Чёрной девы.

Чумы.