Глава 8

Этим бегущим оказалась моя Ирен.

Но облегчение испарилось, как дым на ветру — по лицу молочной сестры, бледному, как саван, по тому, как она задыхалась, вцепившись в подол платья, я поняла: трындец продолжается.

Новый вызов.

Я вздрогнула, взглянула на небо и резко перекрестилась, следя за графом, который торопливо, почти судорожно повторил этот жест. Кто-то наверху или где там он, не хочет для меня лёгкой дороги.

— Чума? — с тревогой спросил граф. В его голосе зазвучал лёд.

Ирен яростно мотнула головой.

Не это.

Протянула мне свёрнутый в три раза листок без печати, будто это была бомба, готовая взорваться в руках.

— От синьора Паскуаля, — ответила я на заинтересованный взгляд графа. Колющий, холодный.

Не хотелось читать письмо сейчас, но так я только укреплю подозрение графа в том, что веду двойную (тройную?) игру.

Я быстро пробежала письмо глазами и сказала как можно беспечнее:

— Мне срочно понадобилось мыло с хвойным запахом. Прочитала, что он усиливает природную мягкость кожи.

В ореховых глазах графа промелькнуло нечто такое, от чего хочется опустить глаза и не поднимать их. Чтобы он не воспринял взгляд как приглашение.

Как интерес к его пошлым мыслям.

— Простите, ваша светлость, мне требуется вернуться.

— Из-за хвойного мыла? — приподнял бровь граф. Его голос дрогнул.

Он смеётся надо мной?

— Мне что-то нехорошо. Голова закружилась. Боюсь, я слишком давно не ездила верхом.

Эту причину я придумывала на ходу. В письме Паскуаля было написано, что нам надо немедленно встретиться. И получу то, что мне нужно. Выполнив три условия.

Помимо любопытства меня влекла и надежда. Что, если сейчас я получу ответ на свои вопросы, так долго остававшиеся без ответа?

На главный — как вернуться домой? Этот вопрос жёг мне душу день и ночь. Каждый день и каждую ночь.

Пока мне удавалось выигрывать, но удача в любой момент может отвернуться.

Граф вызвался проводить меня до замка.

— Боитесь, что я сбегу, ваша светлость? — улыбнулась я.

— Тогда я помогу вам, ваше величество, — со всей серьёзностью сказал граф.

Наши взгляды встретились, и я поняла, что он не шутит.

И что плата за его помощь дорого мне обойдётся.

Но об этом сейчас думать было некогда.

В холле замка, едва скинув накидку, я столкнулась нос к носу с герцогом Каста. Выглядел он так, будто не спал всю ночь, вынашивая тёмные планы: круги под глазами, тени возле жёсткой складки рта.

Лицо, высеченное из камня.

— Ваша милость, вас ждут.

— Кто? — спросил вместе меня граф Феррейра.

Он вышел вперед, стараясь как бы оттеснить меня от герцога, но тот даже не взглянул на червонного короля:

— Я, — произнёс он тихо, глядя мне в лицо.

— Вы…

Договорить графу герцог не позволил. Холодно посмотрел на него и вкрадчивым тоном напомнил, что он представляет здесь власть короля. И если здесь тот, кто хочет оспорить власть его величества, пусть подаст голос.

В последний раз.

Граф отступил, бросив на меня быстрый взгляд.

Маркиз Сомбал, хозяин замка, тоже явившийся на шум, поклонился герцогу с таким видом, будто хотел сказать: «Празднуйте, пока хозяин не вернулся! Тогда у страны будет прежняя королева».

Герцог дотронулся до моего локтя, будто хотел подтолкнуть. Мол, что встали?!

Я с оскорблённым видом прошла мимо всех этих дворян и их слуг. За мной, замыкая и шелестя юбками, проследовали троица фрейлин. Мои личные змеи.

Слуга герцога Хьюго, его верный пёс, преградил им дорогу у дверей покоев его сиятельства. Не успели они или я что-либо сказать, как дверь отрезала меня от всего остального мира.

Покои герцога были такими же, какими я их видела во сне. Но на этот раз я стола не в спальне, а в кабинете герцога.

— Давайте письмо колдуна!

— Какое письмо?

Я постаралась изобразить неведение, но по лицу противника поняла: не выйдет.

— Следите за мной?

— Разумеется. Вы суккуб, чего доброго можно ожидать от демона с изнанки мира?!

Герцога развернул письмо и разочарованно протянул:

— Было ещё что-нибудь?

— Нет, — со злорадством ответила я, оглядывая роскошный кабинет герцога.

Герцог метнул на меня свирепый взгляд и, открыв дверь, велел Хьюго послать за Паскуалем.

И обернулся ко мне с ироничной улыбкой:

— Пока ждём, не хотите ли оршада?

Это был напиток из растёртого миндаля, воды и мёда. Очень дорогой, видимо, герцог хотел впечатлить меня, ведь будучи пленницей в замке Мендоса, я не пробовала его. А тут такое радушие!

— Желаете поговорить?

Я села в кресло у раскрытого окна. Герцог утроился напротив так, чтобы его лицо оставалось в тени.

— Куда вы дели настоящую Бланку?

Вопрос застал меня врасплох. Я и сама хотела бы это знать.

Пожала плечами.

— Вам помог колдун? Не отвечайте, понятно, что вы в сговоре. Мне нужно знать, какова ваша цель? Убить короля?

Так, дело запахло керосином!

Мне ещё не бросали обвинения в государственной измене в лицо.

Я приосанилась, постаралась оскорбиться.

— Вы не смеете так со мной разговаривать! Лучше скажите, уж не ваша ли эта идея — избавиться от единокровного брата, чтобы самому занять престол?

Лицо герцога осталось непроницаемым. С таким же успехом я могла беседовать с мраморными статуями в саду.

— Хороший ход, ваша милость, но мимо.

А губы пожал, точёные тонкие ноздри Родриго Каста затрепетали. Передо мной сидел осторожный хищник, учуявший добычу.

— Тогда какова ваша цель?

— Вернуться домой, — буркнула я, и лицо герцога дрогнуло.

Я вдруг поняла, что он смеётся.

— Когда Бланка приехала сюда, тоже повторяла, что желает вернуться домой. А потом повторяла, что желает обрести дом здесь. Вы, женщины, удивительно непоследовательны. Или хитры. Даю вам последний шанс. Какова ваша цель?

Герцог переменил расслабленную позу на другую: подался вперёд, будто хотел прочитать мои мысли.

— Кто вас призвал?

Я прочла в глазах герцога лишь желание выбить из меня истину любой ценой.

Будто в подтверждении моих мыслей он тихо продолжил:

— За вас никто не вступится. Я здесь высшая власть, ваша милость! А многие, сами понимаете, будут рады вашем бесславному концу.

Мороз дыхнул на кожу, я вцепилась в ручки подлокотников так, что вело пальцы.

— Блефуете, ваше сиятельство. Как мне стало известно, вы с королём не очень и ладите.

На это намекал граф Феррейра.

— И если вы так желаете знать, то я сама не ведаю, кто призвал меня. И где сейчас несчастная Бланка.

Он молчал и продолжал смотреть так, что слова застревали в горле. Приходилось выцарапывать их из горла.

— Подозреваю, что меня к вам выкинуло благодаря синьору Паскуалю.

Ирен не сдам. А алхимик выпутается.

Тому, кто умеет создавать мыла и духи, меняющие судьбу, всё нипочём. Даже обвинения в колдовстве.

И всё же на мгновение от выражения его лица, от тьмы, снова выглянувшей из-за его правого плеча в виде тёмных щупалец, я почувствовала укол совести.

— Это мои мысли, ваше сиятельство. Нет никаких доказательств, что я права.

Герцог встал и наклонился над моим креслом. Наши глаза были на одном уровне, и что-то дрогнуло в его лице. Сомнения?

— Если я решу, что так нужно, они появятся. Не смейте скрывать от меня что-либо важное. И шушукаться по углам с моими врагами тоже.

Видимо, имелся в виду червонный король.

Ответить я не успела. Слова не шли с языка, я просто дрожала от ощущения близости безусловной тьмы, способной и желающей проглотить меня.

В глазах герцога я вдруг прочла себе приговор. Не собирается он помогать мне искать путь домой.

Тогда зачем я ему нужна?

На моё спасение в дверь постучали.

Великан Хьюго объявил, что пришёл Хосе Паскуаль.