Глава 50

— Тина? — Арх перелетел с кресла, на котором предпочитал проводить ночи, ко мне на постель. — Что случилось?

Тут же на кровать запрыгнул щенок многоглазки и, вытянув шею, заскулил. Все его глаза были закрыты.

— Мне больно, очень больно! — Я посмотрела на свои руки, покрытые красными волдырями. Их немилосердно жгло, хотелось разодрать кожу, чтобы избавиться от боли. Вскочив с кровати, я потеряла равновесие и лишь чудом удержалась на ногах, ухватившись за спинку кресла.

Подойдя к зеркалу, оттянула ворот сорочки и увидела, что все тело усыпано волдырями. Казалось, они становились больше прямо на глазах — отвратительные на вид темнокрасные пузыри. Приподняв сорочку, я поняла, что ноги тоже покрыты жуткими язвами.

Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, и я опустилась на пол.

— Тина!

Арх, уже в облике человека, опустился рядом со мной. Даже сквозь пелену, укрывающую сознание, я смогла подумать о том, что он опять стал человеком дважды за одну ночь.

— Мне плохо, Арх, очень плохо, — прошептала я, понимая, что теряю связь с реальностью. Я протянула руку к Арху, стараясь сфокусировать зрение на его красивом лице, вобрать его образ, но потеряла сознание.

***

— Потерпи, Тина, мы почти на месте... — уверенный голос Арха, за звуком которого я потянулась, как за путеводной нитью, привел меня в чувство.

Под веками что-то мелькало, я слышала звук шагов, чувствовала биение сердца около своего уха и вдыхала пряный кофейный запах, присущий только Арху. Кажется, он куда -то несет меня.

— Что. Арх. — Язык не слушался, стал едва ворочающейся помехой во рту.

— Сейчас, Тина. Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Я всем существом старалась ухватиться за уверенный голос Арха, пытаясь в нем обрести уверенность, что все действительно будет хорошо, но непрекращающееся жжение, расползающееся по телу и выжигающее, казалось, изнутри, стало непереносимым, и с моих губ сорвался стон.

Видимо, на какое-то время я снова потеряла сознание, потому что в следующий раз очнулась, почувствовав сладкий цветочный запах. Где-то лилась вода.

— Извини, малыш, тебе сюда нельзя, — произнес Арх, после чего я услышала скрежет, отрезавший от нас звуки скулившего щенка. — Сейчас, Тина, тебе станет лучше, обещаю.

— Где мы? — едва двигая распухшим языком, спросила я.

— Не трать силы.

Шелест — неужели травы? — и звуки капающей воды стали громче. Я почувствовала, как Арх опускает меня на что-то мягкое. Краем сознания отметила, что на мне нет одежды. Кожа горела и дико чесалась. Неимоверным усилием я все же смогла приоткрыть глаза и смутно, но рассмотрела обеспокоенное лицо Арха. Со всех сторон меня окружали легкие занавеси бледно-розового цвета, под ладонями ощущалось что-то мягкое, нежное.

— Нет. не оставляй. меня. — прошептала я, увидев, что Арх поднимается и делает шаг назад. Я почувствовала бегущую по щеке слезу. Мне никогда в жизни не было так страшно.

— Верь мне, Тина, — тихо сказал он, а потом вернулся и быстро коснулся моих губ своими. — Просто верь.

И было в его низком голосе что-то такое, что придало мне сил.

— Я... верю, — выдохнула я, а потом увидела, как Арх уходит, и вслед за тем еще одна легкая занавесь скрывает его от меня.

Бледно-розовый кокон накрыл меня со всех сторон, отсекая лишние звуки, стирая запахи, образы и даже мысли. По телу побежали сотни крохотных иголочек, но их уколы не были неприятными. Напротив — они забирали боль, растворяли ее, оставляя приятную прохладу и даря освобождение от нестерпимого жжения. Я ощутила, как погружаюсь во что-то мягкое и бархатистое, свежее и невесомое, но страха не было. Арх пообещал, что все будет хорошо, и я ему верила.

Я закрыла глаза, покачиваясь на волнах свежести, овевающей каждую клеточку тела. Боль отступала, растворялась, исчезала, и вскоре я смогла спокойно заснуть, убаюканная ласковыми объятиями струящейся по телу прохлады. Я не знала, сколько провела в состоянии сна, но когда открыла глаза и поморгала, перед ними не было противной, застилающей взгляд пелены.

— Где я. — хотела сказать, но губы лишь беззвучно зашевелились, однако с них не сорвалось ни звука.

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос, бледно -розовый купол раскрылся, и я увидела Арха, что, скрестив ноги, сидел напротив. Он был бледен, и хотя я не могла сказать, сколько времени он провел в этой позе, знала одно — все время, что нас разделял купол, Арх сидел, не сводя с него взгляда, ждал меня. Светящиеся стены пещеры бросали блики на его фигуру.

— Тина, — тихо позвал Арх, вставая. Его глаза лихорадочно горели, а я только сейчас поняла, что полностью обнажена. Ни один мужчина не видел меня без одежды, но смущение куда -то ушло, покинуло меня, видимо, вместе с одеждой.

Арх, словно не замечая моей наготы, подошел ближе и протянул руку, помогая подняться на ослабевшие ноги. Только приняв его руку, я поняла, что моя кожа совершенно чиста. Не осталось ни одного, даже самого крохотного красного пятнышка.

— Где мы?

— В пещере под Черным Замком. Мои предки называли это тайной оранжереей черных драконов. Мой предок устроил ее здесь, когда маги в своей цитадели смогли вырастить цветы, способные поглотить любой яд. Драконы давно уяснили, что когда ты принадлежишь к правящему роду, тебя часто будут пытаться отравить.

— Яд? — непонимающе переспросила я, оглядываясь.

Выяснилось, что принятое мною за купол оказалось бледно-розовыми огромными лепестками поистине гигантского цветка, чьи стебли и листья расползлись по всей пещере. А мягкое ложе, на котором меня оставил Арх, было сердцевиной этого цветка.

— Твоя сорочка, — пояснил Арх. — Кто-то отравил ткань.

— Рослин, — уверенно сказала я, вновь поворачиваясь к Арху. Он лишь кивнул.

— И долго я провела в этом... цветке?

— Несколько часов. Наверное, — пожал он плечами, потом провел рукой по волосам, зачесывая их назад. — Сложно сказать.

— Спасибо, Арх, если бы не ты. — Я сглотнула, особенно остро ощутив присутствие стоявшего так близко мужчины. Его запах дразнил мое обоняние, смешиваясь с цветочным ароматом, которым была наполнена пещера.

— Эрхард. Это мое имя.

Я подняла глаза на Ар. на Эрхарда и потерялась в его взгляде, завороженная блеском в глубине черных глаз.

— Эрхард, — повторила, точнее, выдохнула я, а в следующий миг мы одновременно рванулись навстречу друг другу, встретились губами, сливаясь в поцелуе.

Руки Эрхарда сомкнулись на моей талии, и я качнулась к нему, стараясь быть еще ближе. Я стянула с его плеч рубашку, чтобы убрать эту ненужную преграду, мешающую приникнуть к нему крепче. Поцелуй Эрхарда, с привкусом терпких пряностей, словно кричал, что я здесь, с ним, здоровая и полная сил. И я знала, что еще никогда не ощущала себя настолько живой.

Эрхард оторвался лишь затем, чтобы раздеться. Не сводя с меня пылающего взгляда, он остался без одежды и протянул мне руку, которую я с радостью приняла. Эрхард увлек меня на травяное ложе, и когда его крупное, смуглое тело нависло надо мной, я знала, что отдам все, чтобы этот миг длился вечно.

Мимолетную боль заглушил поцелуй Эрхарда, его губы забрали мой стон, вместо него вернув вихрь новых ощущений. Эрхард удивленно отстранился, глазами спрашивая и не в силах поверить. Я лишь улыбнулась и притянула его за шею — слова были нам не нужны. Находясь в разных мирах, в одном мы с Валенсией оказались похожи — мы не подпускали мужчин близко. Но теперь все было иначе.

Я словно отдавала часть себя Эрхарду, зная, что все это время ждала именно такого мужчину: верного своим принципам, упорного и готового защищать то, что ему дорого.

«А что дальше?» — мелькнула было шальная мысль, но ее унес вихрь огненных поцелуев.

Я не желала думать о том, что будет завтра. Завтра — это что-то далекое, абстрактное, то, до чего пока невозможно дотянуться. А вот Эрхард был реальным. Как и его руки на моем теле, как его губы, клеймившие поцелуями мою кожу, как его запах, сводящий меня с ума.

Сейчас был только Эрхард.

И я.

Мы.