Глава 53

Я вынырнула из крепких объятий сна, почувствовав бодрящий кофейный аромат, и открыла глаза. Я лежала на боку, напротив меня — Эрхард.

Он жив. Хвала всем богам Рагрэйна. Жив.

Эрхард улыбнулся. Казалось, он уже давно лежит вот так, ожидая, пока я проснусь. Я почувствовала, как в уголках глаз набухают слезы.

— Не плачь, Тина, — ласково сказал Эрхард, пальцем убирая слезинку.

— Зачем? — был мой первый вопрос. Голос прозвучал хрипло и глухо, словно я не разговаривала много дней.

Эрхард не стал делать вид, будто не понимает о чем я.

— Хотел бросить змеелюду вызов и победить в честном поединке.

Мои губы дрогнули.

— Он пробрался к тебе в замок ночью и тайно. С твоей стороны довольно смело было ждать от него честности.

— И все же я не мог поступить иначе.

— Знаю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Эрхард, пальцами касаясь моей щеки. Я подняла странно ослабевшую руку и положила свою ладонь поверх его, на миг прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением.

— А ты? — улыбнулась, вновь устремляя взгляд на Эрхарда.

— Тина. — протянул он, неодобрительно хмурясь. — Я знаю, что ты сделала для меня и.

Я с трудом подняла дрожавшую руку и положила палец ему на губы.

— Не будем об этом. Лучше расскажи, что произошло, пока я спала. И я имею в виду оба раза.

Хмурое выражение и не думало покидать лицо Эрхарда.

— Тебе нужно отдохнуть. Целитель сказал, ты должна выпить укрепляющий настой и снова лечь спать, чтобы набраться сил.

— Ни капли не проглочу, пока все не расскажешь, — прошептала я.

— Упрямая девчонка, — проворчал Эрхард, но получилось ласково.

— Несносный дракон, — не осталась я в долгу, пряча зевок. Я с большим трудом держала глаза открытыми.

Эрхард вздохнул, но потом все-таки заговорил:

— После ночи в оранжерее я почувствовал, что снова стал самим собой.

— Но как ты смог снять заклятие?

Эрхард улыбнулся, а в глубине его черных глаз загорелись искры.

— Должна найтись девушка, которая подарит владыке поцелуй. А до тех пор быть ему вороном, — почти нараспев произнес он. Я вспомнила сказку, которую рассказывала девочке Дейзи на ярмарке. — Мы, конечно, не обошлись одним лишь поцелуем, но... — Эрхард выразительно умолк.

— Ты хочешь сказать, что это произошло после того, как я. то есть как мы. — Под пристальным взглядом Эрхарда я совершенно смешалась и почувствовала, как к щекам приливают волны жара. — Но ведь я придумала эту историю, — проговорила беспомощно. — Это всего лишь сказка.

— В каждой истории, даже самой непостижимой, есть крупица правды. Тебе ли это не знать, ведь твоя жизнь наполнена книгами.

— Владыке придется остаться вороном до тех пор. — прошептала я.

— Пока его по-настоящему не полюбят, — договорил Эрхард. — Помнишь, я принимал человеческий облик, когда тебе угрожала опасность или объятия змеелюда.

— Это одно и то же, — не сдержала я улыбки.

— Я считал себя равнодушным, но ты была права: мое сердце никто не трогал по -настоящему сильно. Пока я не повстречал тебя, так и было. Да, драконы одержимы драгоценностями, но теперь я понимаю, что все мориллы и золото моей сокровищницы — ничто, если рядом не будет тебя.

— Я никогда не считала тебя равнодушным. Упрямым, несдержанным, настойчивым, слегка высокомерным, но не равнодушным.

— Кажется, мне стоит всерьез задуматься о своем характере, — тихо засмеялся Эрхард.

— Так что было дальше? Поняв, что обрел свою драконью сущность, ты пошел к Асшу?

— Сначала я наведался в башню воронов и отправил послание в Пепельные Горы.

— Так вот как драконы оказались в Черном Замке...

Эрхард кивнул.

— Но они опоздали. И если бы не наш маленький шестилапый друг, боюсь, все могло бы закончиться куда хуже.

— Но почему многоглазки решили помочь?

— Они хотели отомстить за свое племя. В ночь переворота захватчикам удалось застать каменных псов врасплох, а потом они просто боялись выйти. Мне кажется, они и сами не знали, что против их зубов бессильны даже магические медальоны. Все медальоны змеелюдов подчинялись одному, который был у их вожака. Когда главный медальон оказался сломан, остальные тоже потеряли свою магию.

— А где они взяли такое опасное оружие?

— Нашли под Серыми Горами. В одном из кладов, оставшихся с темных времен. Я уже отдал распоряжение обыскать все ходы, но, уверен, больше ничего не осталось.

— Я видела в Лунном Источнике медальон Асша. — вспомнила я.

— Ты видела его?

— Да. Сразу после того, как взяла воду.

— Говорят, водам Источника ведомо многое, но лишь они решают, кому открыть свои тайны, — задумчиво кивнул Эрхард. — Прости, что подверг тебя опасности, Тина. Хотя я -то думал, что оставил тебя под надежной защитой. Мне и в голову не пришло, что ты так легко найдешь выход из оранжереи. Я поторопился, и это чуть не стоило.

— Не нужно, Эрхард, не вини себя, — горячо прошептала я. — Это был мой выбор. Лучше расскажи, как Ортей.

— Ему помогли. Понадобились усилия трех эльфийских целителей и одной верховной ведьмы — мне пришлось лететь за ней в самую глушь Вересковой Долины, — чтобы узнать, в чем дело. Выяснилось, что в ночь переворота, превратив меня в ворона, Ортей наложил на себя заклятие беспамятства. Он понимал, что его не убьют, а помогать захватчикам не хотел. Сейчас Ортей идет на поправку.

— А мое проклятие невезения?

Эрхард улыбнулся.

— Нет никакого проклятия.

— Как это — нет? — Я нахмурилась. — Мне ведь не везло вполне по-настоящему! Я же не придумала все это.

— Пока ты спала, Ортей проверил. Проклятия нет, — повторил Эрхард. — Все случившееся — воля богов Рагрэйна. Судьба. Предназначение. Называй как хочешь.

Не сдержавшись, я зевнула.

— Прости. Так что там...

— Нет, Тина, — отрезал Эрхард, — ответы на остальные вопросы получишь только после того, как полностью поправишься.

Он встал и, взяв со стола кубок, протянул мне. Я послушно выпила.

— Когда я проснусь. — пробормотала сонно, но не договорила, чувствуя, как веки закрываются, а мысли путаются.

— Спи, любимая, — прошептал Эрхард, и это было последним, что я услышала, перед тем как унестись на волнах целительного сна.

***

Я провела в постели целую неделю. Сначала моих сил хватало лишь на то, чтобы, проснувшись, выпить укрепляющий настой и снова лечь спать. И уж не знаю, какие травы добавил целитель в свое зелье, но я видела безумно приятные сны с участием Эрхарда.

Я знала, что он приходил и проводил со мной по несколько часов в день, чувствовала его незримое присутствие и поддержку. И, кажется, я даже слышала, как он разговаривает со мной, рассказывая, что происходит в Черном Замке.

Когда на рассвете восьмого дня я открыла глаза, поняла, что силы вернулись. Я увидела, что Эрхард, откинув голову, спит, сидя в кресле у кровати. Выбравшись из -под одеяла, я скользнула к нему на колени.

Эрхард тут же открыл глаза.

— Тина, — выдохнул хрипло, обвивая руки вокруг моей талии. Он выглядел уставшим и обеспокоенным. — Вернись в постель.

— Однажды ты уже говорил эти слова, — улыбнулась я, наслаждаясь теплом его тела. — И тогда я тоже тебя не послушалась.

— Как ты себя...

Я положила ладонь ему на губы.

— Если ты еще раз спросишь, как я себя чувствую, клянусь всеми богами Рагрэйна, я тебя укушу. — Эрхард рассмеялся. — Все хорошо. Правда. И я выспалась на тысячу лет вперед.

— Тогда сейчас я распоряжусь подать завтрак, и мы поговорим.

— Умираю от голода.

Пока мы завтракали, Эрхард рассказал, что происходило, пока я набиралась сил.

— Не может быть! Скажи, что ты пошутил! — рассмеялась я, не в силах поверить, когда Эрхард сказал, что Асша и Рослин обвенчали — правда не было ни гостей, ни роскошных нарядов, ни богатого угощения, ни восхищающихся подданных, ничего из того, о чем так мечтала Рослин, — и сослали в Пепельные Г оры добывать самоцветы.

— Он ведь хотел добраться до камней, теперь у него будет такая возможность. А любимая супруга поддержит его в столь нелегком труде. Я распорядился выделить им хижину в горах. Время покажет крепость их брачных клятв. К тому же советом им всегда сможет помочь лорд Годвин.

— Это очень... ловко придумано, Эрхард, — похвалила я. Он лишь кивнул и принялся рассказывать дальше.

Народы Рагрэйна отнеслись к возвращению своего владыки сдержанно. Я пожала плечами.

— Я помню, как ты говорила о том, что все хотят мирной жизни, — проговорил Эрхард,

— поэтому решил отдать западный склон Черных Г ор гномам, но в наказание за помощь изменникам они будут получать лишь малую часть выработанных мориллов.

— Думаешь, они не взбунтуются? — спросила я, поливая медом печеную лепешку.

— Они были безумно рады и такой малости. Во -первых, змеелюд не собирался отдавать им ни камушка, во-вторых, они боялись, что за измену полетят головы.

— Вы милосердны, владыка, — удивленно протянула я.

— Я многое понял за время нахождения в вороньем теле, — чуть улыбнулся Эрхард. — Также я поговорил с представителями змеелюдов, и было решено, что змеелюды займут Солнечные Горы, а желающие смогут остаться в Грэймхире.

— Солнечные Горы? Где это?

— Они находятся намного южнее Пепельных, и жар там стоит такой, что никому из народов Рагрэйна не выжить. Но змеелюдам, как оказалось, зной пришелся по нраву.

— А многоглазки?

— Выразили желание помогать гномам, к удовольствию последних. Их зубы гораздо мощнее и крепче гномьих кирок.

— Представляю, каких усилий тебе стоило все это уладить. Ты поэтому выглядишь таким уставшим? — спросила я, вытирая руки о тканую салфетку.

— Эта неделя выдалась непростой, — подтвердил Эрхард. — Но довольно об этом. Лучше скажи: достаточно ли ты окрепла для того, чтобы совершить небольшое путешествие?

Мы ехали в Г рэймхир, это я поняла сразу. Эрхард хранил таинственное молчание, и лишь по его губам скользила загадочная улыбка. Когда карета остановилась около знакомого дома, я удивленно ахнула.

— Но когда ты успел? — не поверила я, принимая руку Эрхарда и выходя из кареты.

Книжная лавка грелась в лучах солнца. Все окна были целы, на стенах не осталось следов копоти, крыша радовала глаз новенькой черепицей, и ничто не напоминало о случившемся пожаре. Глаза защипало от слез.

— Гномы помогли, — улыбнулся Эрхард, распахивая передо мной дверь лавки.

Мы вошли во вкусно пахнущее свежими досками помещение. Пол был чисто подметен, на окнах висели новенькие шторы, в одном углу я заметила маленькие стулья и стол. Эрхард запомнил, как я говорила ему, что хочу устроить в лавке детский уголок.

— Ты обо всем позаботился, — улыбнулась я, проводя пальцем по полированной поверхности конторки. Вдоль одной из стен примостились ящики с книгами.

— Книги ты расставишь и запишешь сама, я помню, как тебе это нравилось. И вот еще, — Эрхард подошел к столу около окна и указал рукой на лежавшую там дощечку, — вывеска. Ты должна решить, как будет называться твоя лавка. Я договорился с одним эльфом, он придет завтра и распишет ее. Если, конечно...— Эрхард вмиг стал серьезным.

— Ортей жив, и теперь альманах не нужен, но если...

— Постой, — я сжала руки Эрхарда в своих ладонях, призывая его молчать, — помнишь ту ночь в Полночной Роще, когда мы шли от Лунного Источника? — Дождавшись, когда он кивнет, продолжила: — Альфа Рэйн сказал тогда одну очень важную вещь. Любой, даже самый лучший дом, покажется пустым, если в нем нет того, кто дорог твоему сердцу. И я. я хочу остаться в Рагрэйне. Навсегда. С тобой.

Эрхард резким движением прижал меня к своей груди.

— Я бы все равно не смог отпустить тебя, — проговорил он мне в макушку, а я засмеялась. Мы какое-то время стояли, наслаждаясь близостью друг друга. — Так как ты назовешь лавку?

— Дай-ка подумать. Может быть, «Под крылом ворчливого ворона»? Или «Место, где книги парят по ночам»? А как тебе «Безумные книги на любой вкус»? А вообще, знаешь, мне нравилось и старое название. Ведь именно здесь мы встретились. Мне уже не терпится все здесь обустроить как следует и собрать книжный кружок. — Я подняла голову и посмотрела на Эрхарда. — Я ведь смогу часто приходить сюда? Я совершенно далека от замковой жизни. Если, конечно, дело не касается твоей библиотеки. Там я вмиг наведу порядок.

Эрхард улыбался, нежно проводя пальцами по моей щеке.

— Займешься лавкой чуть позже. У нас много дел, Тина.

— Но ведь я ничего не смыслю в.

Палец Эрхарда переместился на мои губы.

— Ты голос рассудка и справедливости, Тина. Именно ты помогла мне другими глазами взглянуть на происходящее в Рагрэйне. Но сейчас я немного не об этом.

— А о чем же тогда?

— О подготовке к свадьбе. К тому же необходимо переделать нашу спальню. Тебе она не понравилась, насколько я помню, — лукаво сказал Эрхард. Я вспомнила, как говорила об этом змеелюду, возомнившему себя императором.

— Спальня — это хорошо, — тихо произнесла я, лаская его взглядом. — Кстати говоря, а здесь спальня уже готова? — спросила как бы между прочим.

— О да, — серьезно ответил Эрхард. — Хочешь посмотреть?

— Только посмотреть? — не удержалась я. Вместо ответа владыка подхватил меня на руки. От неожиданности я взвизгнула.

— Думаю, мы заслужили небольшой отдых. А сразу после свадебного обряда мы полетим с тобой к Льдистому Морю. Ты ведь говорила, что хочешь услышать песни сирен.

— Но ведь они поют лишь раз в году, — напомнила я.

— В Ночь Сирен, верно. И она как раз через неделю. А знаешь, какой день сегодня? — аккуратно положив меня на кровать и устроившись рядом, спросил Эрхард.

— Самый лучший, — прошептала я в его улыбающиеся губы.

— День летнего солнцестояния, — между поцелуями проговорил Эрхард.

Еще месяц назад я ждала этого дня со страхом, боясь не успеть отыскать альманах, но сейчас лишь радостно рассмеялась, когда мое платье полетело на пол.

— Как я и сказала: самый лучший день, потому что ты рядом.

Всем телом прижимаясь к Эрхарду, я отчетливо осознала, что никогда еще не была так счастлива. Искренне. По-настоящему. До мурашек и боли в сердце. Но только теперь оно болело от любви. А не это ли самое главное?