Эпизод 1. Глава 2

Разрыв, который отдала Мила, произошел недалеко от метро Улица Дыбенко. Это место называли «Веселым поселком», но на деле веселого в нем было мало. Самый обычный спальный район с повидавшими виды домами, прямыми улицами и стандартными универсамами с белыми арками. Теми, что видели длинные очереди и пустые полки, а затем наполнились колой и дошираками.

Аврелий и Констанция остановились во дворе грязно-бежевой девятиэтажки. Такие дома всегда вызывали сожаление: почему им позволяли стоять такими убогими, в потеках и пятнах, с квадратными пятнами краски, что пытались стыдливо перекрыть граффити? Внутри там наверняка имелись вполне приличные квартиры. Но снаружи — жалкое зрелище.

— Ловец молчит, — заметил стажер.

— Дом большой. Если персонаж находится на девятом этаже вон той дальней парадной, ловец его не почувствует, — Констанция посмотрела на Аврелия: — что делать?

— Э-э, ну… ходить по парадкам? Махать ловцом?

— А что если пока мы «машем ловцом» тут, персонаж выскочит где-нибудь там?

Аврелий почесал кучерявую голову.

— Давай я буду бегать, а ты стоять на стреме? — предложил он.

— Вариант. Но если бы ты был один?

Стажер поглядел на нее несколько растерянно.

— Мы такое еще не проходили.

— Дом большой. Это тебе не пятиэтажка, которую можно просканировать быстро. Поэтому лучше сначала походить вокруг дома. Во-первых, ловец может все-таки сработать. Во-вторых, сейчас день, могут найтись свидетели. Опросим всех, кого встретим. В-третьих, если персонаж еще в доме, есть вероятность, что он сам выскочит к нам, пока мы прочесываем территорию.

Аврелий щелкнул пальцами, демонстрируя, что считает такую стратегию оптимальной, и отправился бродить вокруг дома.

— Чтобы не терять времени, я все же пойду проверять парадные, — бросила ему в спину Констанция. — Я взяла два ловца, так что мы теперь с тобой как два самостоятельных книжника.

Он обернулся.

— Блин, слушай, у меня такое ощущение, что ты меня к чему-то готовишь, и я щас расплачусь.

— Я готовлю тебя к чему-то всю твою стажировку, вытри сопли, — отрезала она и пошла прочь.

Потому что тоже готова была расплакаться: она привыкла к компании этого кудрявого картавого дурака. Можно было даже сказать, полюбила как друга. А теперь слишком многое менялось: Артур ушел в Основной фонд, она съехала в отдельный кабинет, и вот еще и с Аврелием надо было расстаться…

Привычно представившись курьером с третьей попытки Констанция вошла в первый подъезд и стала исследовать этаж за этажом. Она никогда не пользовалась лифтами, поэтому многоэтажные дома становились для нее своеобразным вызовом и физкультурой.

Уже на девятом этаже ее настиг звонок Аврелия.

— У третьей парадки что-то типа сигнала. По-моему, ловец нагрелся, — прокартавил он.

К тому времени, как Констанция снова оказалась на первом этаже, ей стало ясно, что таких случайных занятий спортом было маловато, чтобы держать себя в форме. К счастью, через несколько недель можно будет ездить на велосипеде. Будучи стажером, она держала свой двухколесный транспорт в Библиотеке, и если разрывы случались неподалеку, добиралась туда с ветерком, крутя педали.

В Москве Констанция обычно пользовалась метро: там и расстояния были больше, и станции — чаще. А вот в Питере ситуация была иная. Учитывая, что отправляться на дела вдвоем с Аврелием они теперь будут все реже, ей придется позаботится о себе…

А может, все же сдать на права и купить машину?

— О чем задумалась? — спросил ее стажер, когда она подошла к третьему подъезду.

— О том, что ты пока не готов к самостоятельной работе, — отозвалась она. — Я думала, будешь стажироваться до осени, но, судя по твоей неинициативности и нерасторопности, предполагаю, что не меньше, чем до следующей весны.

Аврелий расплылся в улыбке, приобнял ее и негромко проговорил в ухо:

— Я тоже буду скучать, Конс. Мы с тобой классные напарники, правда?

Конечно, он не мог не догадываться, что теперь, когда Артур перешел в Основной Фонд, отдел охотников нуждался в новой единице. И Аврелий проходил стажировку именно для того, чтобы однажды стать новым книжником.

Он сам набрал на домофоне номер квартиры на десятом этаже и невозмутимо бросил: «доставка». Им открыли.

Оба ловца, и Аврелия, и Констанции, стали ощутимо теплее, а на шестом этаже завибрировали, едва не выпрыгивая из рук.

— Вот эта квартира, — прошептал стажер, и Констанция кивнула.

Они спрятали антенны своих ловцов, но не убрали книги в сумки, продолжая крепко держать в руках. Позвонили в дверь. Им открыла девушка в длинном светлом платье — то ли конца девятнадцатого, то ли начала двадцатого века. Констанция и Аврелий переглянулись и синхронно прижали к рукам девушки свои ловцы. Констанция успела испугаться — она не знала, что будет, если персонажа поймать сразу в два ловца: его расщепит? Разорвет на части? Или все же затянет в тот, что коснулся хотя бы на долю секунды раньше? Узнать ответ не пришлось, так как не произошло ровным счетом ничего.

Неужели, два ловца создали какой-то эффект, который вообще не позволил поймать персонажа?

Констанция и Аврелий снова посмотрели друг на друга, на этот раз удивленно.

— Как вас зовут? — спросила Констанция у девушки.

— Не ваше дело, — грубо отозвалась та, отталкивая протянутые к ней книги и отступая назад. — Вы кто такие? Что блин происходит?

Кем могла быть столь неделикатная дама? Героиня какого-то романа о суфражистках? Или девушка низших сословий? Платье вроде небогатое…

— Я думаю, вы не из этих мест, и мы могли бы помочь вам вернуться назад, — как умела, мягко произнесла Констанция.

— Вы совсем? До свидания, — резко ответила девушка и попыталась закрыться, а когда Констанция ей помешала, добавила: — Я сейчас полицию вызову!

И все же захлопнула дверь. Замок щелкнул.

— Так, и чо? — пробормотал Аврелий.

Констанция задумчиво сжала подбородок. Для персонажа девушка вела себя слишком… современно. «Полицию вызову» — так могла сказать и английская леди. Но тон показался совсем не аристократичным.

— Твои мысли?

— Ну, когда в прошлый раз мы решили, что ловец не работает, оказалось, что тыкали им в обычных людей, и дело было не в ловце. Если предположить, что сейчас — та же фигня, то эта гражданочка — просто-напросто не персонаж, а персонаж там, в квартире. М-м-м, — вдруг протянул он, — что если она читала какой-нибудь романчик в этом платье и оживила себе мужика. Она ж нам его ни за что не отдаст.

— Усмири фантазию. Гипотезы — это хорошо, но без подтверждения не стоит полагаться ни на одну. Доверяй только фактам.

Он кивнул, но ничего более не сказал.

— Что предлагаешь делать? — настойчиво спросила Констанция.

— Ну, ловец указал, что персонаж здесь… значит, надо как-то попасть в квартиру. Если мы тупо позвоним, она уже, наверное, не откроет.

— Еще одна гипотеза, — фыркнула Констанция и нажала на черную кнопку.

Почти сразу из-за двери раздался вопрос «кто?».

— Мы по поводу книги, которую вы читали. Мы хотим вам помочь.

Констанция использовала свой привычный заход, который в большинстве случаев срабатывал. Но не в этот раз. Девушка по ту сторону двери заявила, что не понимает, о чем идет речь, и потребовала оставить ее в покое.

— Я уже набираю ноль-два… — предупредила она.

— Гипотеза подтверждена, — заключила Констанция, едва они с Аврелием чуть отошли в сторону. — Но рано или поздно она выйдет из квартиры.

— Это если она живет одна, — отозвался стажер. — А если, например, она тут с родителями или мужчиной, то может хоть целый год из дома не высовываться.

— Может, конечно, но с чего бы ей так делать. Пойдем, перепаркуем машину так, чтобы видеть подъезд. Установим наблюдение.

— У-у, это как в фильмах про полицейских. Надо еще сгонять за пончиками.

Он сказал это так быстро и радостно, что Констанция едва разобрала слова. И стоило ли учиться понимать его торопливую картавую речь, если скоро придется расстаться? Привыкаешь, привыкаешь к человеку, подстраиваешься под его особенности, начинаешь любить все эти глупые мелочи, а он исчезает из твоей жизни. И зачем это все?

Констанция и Аврелий сели в машину и стали следить за подъездом. Люди входили и выходили, и довольно быстро пристальное изучение каждого наскучило не только стажеру — его энтузиазм угас еще через четверть часа — но и Констанции.

— А что, если мы ее не узнаем? Ты хорошо запомнила лицо? Я не очень. Если она выйдет в куртке и шапке, фиг мы поймем, что это она.

— Что за упаднические настроения, Аврелий? Давай надеяться, что она выйдет с табличкой: «это я».

Однако либо они упустили читательницу, либо та не покидала пределов парадной до самого вечера.

— А если персонаж ее там убил? — сонно спросил Аврелий, который уже трижды успел сбегать за кофе, пончиками, сэндвичами, а в последний раз пришел с целым пакетом снеков из супермаркета.

— Нам не открыли. Предотвратить, что бы там ни происходило в квартире, было не в наших силах. Мы предложили помощь, дали понять, что знаем о книге. Девушка отказалась открывать.

— А что если она не могла? Что если он угрожал ей?

Констанция задумчиво потерла подбородок. Персонажи действительно могли быть опасны. Но возможности книжников были ограничены.

Вот только теперь тревожные мысли стали роиться в ее голове, и она, вздохнув, сказала:

— Попробуем попасть в квартиру еще раз. На этот раз будем хитрее.

Однако ни соседке, пришедшей за солью, ни сантехнику от залитых жильцов снизу Читательница не открыла.

— Почему? — вопросил Аврелий, пока они стояли на лестничной клетке, где пахло влажностью и вареной капустой. — Ну оживила она персонажа, ну сидит с ним в квартире, но дверь-то открыть можно?

— Либо ей действительно не позволяют сделать этого, либо она… боится нас, считает, что мы хотим причинить вред. Или вообще решила, что сошла с ума, и опасается, что мы тоже в курсе. Люди часто ведут себя иррационально, а подогреваемые страхом, совершают полные безумства.

Вдвоем они вышли на улицу и обошли здание, чтобы найти окна нужной квартиры. Разумеется, Констанция не рассчитывала разглядеть, что происходило на шестом этаже, но идей получше пока не было.

— Свет горит в двух комнатах, — констатировал Аврелий.

— Понаблюдаем.

Мартовский вечер вовсе не баловал теплом. Ветер был холодным и влажным, предвещая то ли дождь, то ли снег. Уже стемнело, рыжие фонари освещали широкий тротуар, по которому люди спешили домой. Стоять под окнами многоэтажки было так неуютно.

Тем более, за розоватыми занавесками ничего не происходило. Когда Аврелий начал поднывать, что в машине ждалось хотя бы тепло и сухо, в окне появился силуэт. Констанция торопливо включила камеру телефона и, приблизив насколько было возможно, стала снимать.

— Выглядело мирно, — заключил Аврелий, когда силуэт исчез.

— А ты ждал театр теней с занесенным топором? — фыркнула Констанция.

Они вернулись в машину, чтобы пересмотреть крайне некачественную запись.

— Кажется, это девушка, — заметил стажер, когда видео проигралось в пятый раз.

Констанция кивнула и добавила:

— Она открыла холодильник, потом закрыла его.

— Не похоже, что ей что-то угрожает, — с сомнением протянул Аврелий.

— Мы даже не знаем, кто это. Это может быть персонаж, а не читательница. Зарезал ее и теперь убирает в холодильник.

— Да, это было бы так по-питерски…

Пару минут Констанция размышляла, что же делать. Затем решительно кивнув собственным мыслям, достала телефон и набрала Крепостина, сотрудника полиции, известного книжникам как Петропалыч.

— Петр Павлович, тут в одной квартире ужасно шумят, а уже одиннадцать вечера… Есть ли возможность вызвать сюда участкового?

Услышав адрес, полицейский подтвердил, что такая возможность была, и бросил трубку.

Ждать пришлось не меньше получаса. Констанция и Аврелий сперва стояли под домофоном, затем вошли в парадную со случайным жильцом. Поднялись на нужный этаж и встали у лифта. Наконец, появился и участковый. Он окинул их подозрительным взглядом, на что Констанция глупо хихикнула, а затем обняла Аврелия за талию и прижала голову к его груди, будто бы смущенная вниманием постороннего мужчины. Стажер с охотой поддержал ее игру, обняв и прижав к себе, но ойкнул, когда Констанция ущипнула его за бок.

— Да блин, я ж по-дружески, — прошипел он ей на ухо. — Колючка.

Участковый позвонил в звонок, ему ответил уже знакомый книжникам голос. Прогнать служителя правопорядка девушка не решилась. У них состоялся диалог на тему шума и его отсутствия. Затем обитательница квартиры отметила, что ведет себя тихо, в отличие от людей за пределами ее жилища.

— Сначала ко мне пришла какая-то парочка, не знаю, что им было нужно, но я еле их выставила. Потом водопроводчики, электрики, соседи, черт знает что. Теперь вот вы! Что происходит в этом доме?

— Мы приличные девушки, да, приличные, и никому не причинили вреда! — Раздался вдруг еще один женский голос.

Увы, Констанция и Аврелий не могли увидеть, как выглядела его обладательница.

— Поступил сигнал, я вынужден отреагировать, — устало отозвался на это участковый.

— Всякий хочет обидеть бедных девушек, а мы заслуживаем доброго отношения как всякие леди! — голос звучал чуть скрипуче, неприятно, с каким-то странным акцентом, но принадлежал, скорее всего, даме достаточно молодой.

— Никто вас не хочет обидеть… — попытался возразить участковый, очевидно уставший от всех этих «леди», только и желающих закатить скандал.

— Так ежели не хотите обидеть, зачем тогда пришли? Говорите, что мы нарушаем закон, стыдно так говорить, да, стыдно!

Когда участковый со вздохом еще раз пояснил, что к нему просто поступил звонок, девушка затянула жутко противное «у-аааа-у!».

— Да прекратите вы орать! — гаркнул он. — Если вот это слышали соседи, понятно, почему они обратились в полицию! Я вас сейчас и правда арестую.

— Вы не можете этого сделать, я честная девушка и не нарушила никаких законов! — стала причитать та, а Констанция тем временем довольно улыбалась, глядя на Аврелия.

Узнал ли он персонажа? Кажется, нет. Стажер продолжал, аккуратно приобнимая Констанцию, с любопытством прислушиваться к разговору, но на лице его не отразилось радости узнавания.

— Послушайте, мы не шумели, я же вам сказала, — строго заявила предполагаемая читательница, — мы тут вдвоем, музыку не включали, пили чай, отдыхали. И ничего у нас никуда не протекало. Элиза принимала душ, но она делала это аккуратно, я бы заметила, если бы на полу было много воды…

— А воды в кране здесь сколько хочешь, — заметила та самая Элиза, голос ее звучал еще более гнусаво, когда она была довольна, — и горячая, и холодная, и полотенца пушистые. Еще лучше, чем у профессора Хиггинса!

Теперь уж у Констанции не оставалось никаких сомнений, что перед ними была Элиза Дуллитл из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Та Элиза, которую профессор Хиггинс еще не научил говорить красиво и вести себя как леди.

Вот только почему читательница так тщательно оберегала девушку?

Участковый, которому, видимо, надоел этот бестолковый разговор, попросил больше не шуметь, дал еще несколько формальных наставлений и оставил этих двоих в покое. Проходя мимо Констанции и Аврелия еще раз окинул их хмурым взглядом, заставив снова войти в роль смущенных влюбленных, и, наконец, ушел.

К тому моменту, как полицейский оказался достаточно далеко, дверь квартиры уже захлопнулась.

— Давай позвоним в дверь, я представлюсь участковым, типа что-то забыл, — предложил Аврелий, но Констанция покачала головой.

— Мы не будем ловить Персонажа на глазах у читательницы.

— Да они там целый день сидят, думаешь, она ее не заметила?

— Брэдбери придется вызывать в любом случае, — кивнула Констанция, — но мы хотя бы не дадим читательнице подтверждений, что имело место какое-то… волшебство.

— И что делать? — задал Аврелий свой любимый вопрос.

Констанция посмотрела на него и с расстановкой спросила:

— И что делать, стажер?

Он скуксился, потом, пропустив пальцы через кудри, предложил пойти обратно в машину и продолжить дежурство.

— По крайней мере, мы теперь знаем, что ее никто не убивает, — заметил он. — А рано или поздно они выйдут из дома.

На том и порешили. Ночью, разумеется, дежурить было сложнее, поэтому они договорились спать по-очереди, то включая, то выключая машину, чтобы не замерзнуть, но и не посадить аккумулятор.

Читать было невозможно, под аудиокниги Констанция не могла бороться со сном, поэтому она смотрела сериал на телефоне. Едва Аврелий принял караул, она откинулась на спинку кресла и почти моментально уснула.

Ночь получилась непростая, к семи утра, когда люди время от времени начали выходить из дома, Констанция чувствовала себя разбитой.

— Сегодня суббота, — напомнил Аврелий, потягиваясь на заднем сиденьи, куда он перебрался на время сна. — Если читательница работает по стандартному графику, они могут просидеть в квартире все выходные.

— А если она вообще не работает? Или работает из дома? Но мы можем рассчитывать, что они выйдут на прогулку или в магазин.

— Они? Думаешь, они пойдут гулять вдвоем?

— Господи, Аврелий, да не знаю я. Ты еще не понял, что я всегда действую по обстоятельствам?

Он вздохнул и уставился на дверь подъезда.

— Какая ж скукота, а я даже ноут не взял. Мог бы сейчас книжку писать.

— А книжку писать — это не скукота? Тебя это развлекает?

— Книжку писать — это как очень медленно читать именно то, что ты хочешь читать.

— А как же ожидание музы, поиск нужных слов, страдания оттого, что получается не так, как надо?

Аврелий усмехнулся:

— Если бы я ждал музу, состарился бы раньше, чем дописал хоть одну книгу. Нужные слова можно подсмотреть в словаре синонимов, а страдать… ну, страдать — это не про меня, ты же знаешь.

Он зашелестел упаковкой мятных пряников, которую открыл еще вчера. Предложил Констанции, но она пока вообще ничего не хотела: эта ночь оставила только неприятный привкус кислого кофе во рту и легкую тошноту.

— А ты ведь недалеко живешь? — вспомнила вдруг Констанция.

— Ну вообще да, тут минут десять на машине. Особенно сейчас, в такую рань. Думаешь, съездить? Вряд ли они сейчас куда-нибудь попрутся.

— Снова гипотезы. Мы ничего не знаем о планах читательницы. Что если она решит поехать со своей новой подружкой на дачу? На какой-нибудь восьмичасовой электричке? Нет, мое предложение такое: сейчас ты съездишь домой за своим ноутбуком, а я останусь на посту. А потом ты останешься, а я на пару часов уеду по своим делам. После продолжим наблюдение вместе.

Аврелий был счастлив. Он отыскал в багажнике плед для пикника и выдал его Констанции, чтобы она не замерзла, пока ждет на лавочке. За время его отсутствия из парадной вышло двое мужчин, затем одна молодая девушка, а следом несколько школьников с рюкзаками.

Констанция успела устать и замерзнуть, но в целом ей показалось, что стажер обернулся довольно быстро. Забравшись в теплый салон автомобиля, она прижала ладони к креслу с подогревом. Быстро пересказала, как прошел ее утренний дозор и, чуть отогревшись, вызвала такси.

— А куда ты едешь? — спросил Аврелий, и Констанция не стала скрывать, что намеревалась навестить Кинга.

Объяснила, что никак не могла поймать его в Библиотеке, поэтому решила приехать к нему домой.

— Уверен, он будет рад тебе, — усмехнулся Аврелий, бросив взгляд на часы.

Было только начало девятого.

— У меня нет цели радовать его.

— И ты знаешь, это чувствуется.