Эпизод 1. Глава 4

Аврелий отчитался: за время отсутствия Констанции на прогулку выходил очень смешной мопс, который все лез к овчарке, произошла драка между двумя пьяными мужиками, молодой человек оставил мусорный пакет у скамейки и сел в серебристый форд. Затем из парадной выскочил мужчина в трусах и майке и перепарковал свою машину на место форда.

Совершенно бесполезная информация.

Констанция надеялась, что Элиза и ее новая подруга все же выйдут на прогулку или решат пробежаться до магазина. Не хотелось тратить все выходные на то, чтобы сидеть в машине.

Скоро они с Аврелием разговорились, и беседа увлекла их на добрых два часа. Они так разоткровенничались, что Констанция даже попыталась осторожно выведать, как он относился к Миле. Но, конечно, ничего не вышло: стажер с восторгом и восхищением отзывался о Миле, называя ее лучшей во всем, самой прекрасной, красивой и талантливой книжницей. Ровно то же самое он говорил и о Констанции. Арина описывалась схожими эпитетами. А какие оды он пел Нинели Владленовне!

— Есть хоть что-то, что не приводит тебя в такой неописуемый восторг?

Аврелий задумался.

— Честно скажу, Аленка, моя бывшая, кажется мне довольно так себе. Хотя первое время, когда она от меня ушла, мне казалось, что я никогда не встречу девушку лучше. Она сказала, что я поздновато это понял, но вообще-то я всегда знал, что она потрясная и даже каждый день говорил ей об этом. Но по ее мнению, слова ничего не значат, особенно мои, и я должен был доказывать это делом. Не понимаю, как это должно было выглядеть. Типа, я должен был участвовать в рыцарских турнирах? Спасать голодных щеночков и называть их ее именем? Раз в год летать в космос, чтобы убедиться, что ни одна звезда не сравнится с нею?

— Ну, например, ты мог бы купить нормальный галстук на свадьбу ваших друзей, а не то позорище с гусями, которое ты в итоге надел только чтобы досадить ей.

— Да я терпеть не могу эти удавки! — тут же воскликнул Аврелий, но затем выдохнул и спокойнее ответил: — Я согласен, что иногда делал глупости, но это же было не на постоянной основе…

— Может, она просто хотела замуж?

— Хотела! — фыркнул Аврелий. — Но зачем?

— Создать семью, родить детей…

— Вот именно, — Аврелий подался со своего водительского места к Констанции, ткнув в ее сторону пальцем, — детей. Каких детей, Конс? Какой из меня отец? Посмотри, — он развел руки в стороны, насколько позволял салон автомобиля. — Посмотри на меня, и скажи, разве этот человек готов быть родителем? Я ни за что не заведу детей, пока не буду полностью уверен, что готов взять на себя такую ответственность. Я не стану тем, кто бросает детей, потому что не нагулялся, или что-нибудь в этом роде.

Последнее он сказал необычайно серьезно, и Констанция поверила, что он много думал о детях и имел твердое мнение на этот счет.

— Ну, тогда, может, дело не в Аленке, а в том, что у вас были разные цели и желания?

Аврелий сложил руки на груди и уставился вперед.

— Да, да. Тут к гадалке не ходи. Но от этого я не лишаюсь права считать ее так себе. КОНС!

Она даже вздрогнула от того, как внезапно и громко он произнес ее имя, проследила за его взглядом и увидела девушку, вышедшую из подъезда. Оказалось, лицо Читательницы запомнилось Констанции очень хорошо и узналось сразу.

— Что делаем? — прошептал Аврелий, как будто не он секунду назад проорал «КОНС» на весь район.

— А ты что думаешь? — спросила Констанция, на всякий случай готовясь ухватить его за руку.

Стажер бывал резким, мог выскочить из машины и спугнуть читательницу.

— Пускай пройдет вперед, и тогда выскочим, перережем ей путь и… — он замолчал. — И что? Зачем она нам?

Аврелий покосился на Констанцию. Она изогнула бровь.

— Надо дождаться, пока она уйдет, — рассудительно произнес он. — И пойти к квартире и попытаться уговорить персонажа открыть дверь.

Констанция одобрительно кивнула. Они не знали, куда отправилась читательница — по делам или в ближайший магазин, поэтому не могли предположить, было ли у них несколько часов или несколько минут.

Дверь в парадную им долго не открывали, и Констанция начала нервничать.

— Ну какие люди пошли недоверчивые, — проворчал Аврелий. — Даже счетчики проверить не пускают…

— Мошенников гораздо больше, чем честных людей, — бросила Констанция.

— Чего? — стажер посмотрел на нее как на сумасшедшую. — Я надеюсь, ты это не всерьез. Нельзя жить, думая, что все вокруг — враги.

— Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты — волшебный единорог.

— Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.

Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.

Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:

— Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.

По ту сторону послышались какие-то звуки, затем раздался приглушенный разделяющей их дверью голос:

— Мне не нужен никакой профессор Хиггинс. Я приличная девушка, да! Моя названная сестра поможет мне, а мужчины нам не нужны.

— Ты права, Элиза. Я тоже считаю, что некоторые господа слишком много о себе возомнили и ни во что нас не ставят. У меня тут… у меня тут есть листовка одного женского общества. Посмотри…

Сперва повисла пауза, затем щелкнул замок. Констанция жестом велела Аврелию остаться в коридоре, сама вошла в квартиру и будто оказалась в декорациях к костюмированному фильму. Стены — с деревянными панелями, на них в тяжелых багетах — пейзажи и портреты. Паркетный пол приглашал пройти в кухню, где на привычно маленькой площади стоял непривычно массивный круглый стол со скатертью и изящные стулья в стиле Чиппендейла.

На вешалке — тоже деревянной, с резными украшениями — висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.

Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей — две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?

Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу — на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.

— Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам показать, — мягко, осторожно произнесла Констанция, протягивая ловец.

— Вообще-то, Анна строго настрого велела мне держать дверь закрытой, — с сомнением заметила Элиза, однако ее глаза светились любопытством.

— Но ей это тоже будет интересно, — увещевала Констанция. — Возьмите, не пожалеете. Анна будет счастлива узнать от вас о таком обществе!

Женская ручка в перчатке протянулась к обложке без надписей, но замерла. Вероятно, Элиза ощутила опасность, исходящую от ловца.

— Возьмите, пока не явился ваш отец, — сказала тогда Констанция резко и решительным жестом пихнула ловец Элизе в ладонь.

Едва женские пальцы коснулись книги, по бледной коже побежали буквы, складывающиеся в строчки, абзацы. Черные чернила быстро охватили все тело Элизы Дулиттл, и вот она поблекла и исчезла в ловце. Тот выскользнул из рук Констанции и упал на пол.

Поборов желание осмотреть необычную квартиру, она подняла томик, на котором теперь блестело золотом название «Пигмалион» и имя автора — Бернард Шоу.

Щелкнула замком, чтобы дверь закрылась на ключ, когда они ее захлопнут и вышла в коридор.

— Нужно уходить поскорее, чтобы не столкнуться с читательницей, — сказала Констанция.

— Давай на лифте, — предложил Аврелий.

— Неужели мы до сих пор как-то избежали разговора о том, что я не пользуюсь лифтами?

— А почему?

Обсуждать фобию, сбегая по лестнице с шестого этажа было как-то не с руки. Выходя из парадной, Констанция заметила чуть впереди девушку в приметном пальто с меховым воротом, и вынудила стажера поскорее свернуть с дорожки. Кажется, им удалось добраться до машины незамеченными.

— Представляю, она сейчас приходит домой, а там никого… — вздохнул Аврелий, заводя автомобиль.

— Ты прав, надо срочно связаться с Брэдбери, — отозвалась Констанция и достала телефон. — Кажется, наша Читательница нашла в лице Элизы подругу. Реакция на ее исчезновение может быть непредсказуемой.

Она доложила Игорю, коллеге примерно возраста Ильи, что случилось.

— Непейвода, какого черта? — устало откликнулся он.

Вопрос прозвучал почти беззлобно, но все же в нем слышалась претензия, поэтому Констанция ответила чуть жестче, чем хотела бы:

— В чем проблема?

— Суббота, мать твою, вот в чем проблема! Чего тебе понадобилось сейчас такую кутерьму устраивать?

На это она напомнила, что Игорь находился на дежурстве именно для таких ситуаций. Если он не хотел работать в выходные, мог не выходить, и ее запрос попал бы к другому, менее ленивому сотруднику.

На ее словах «менее ленивому» Аврелий покачал головой и даже картинно ударился головой о руль. Игорю, кажется, тоже не очень понравилось, потому что он ответил:

— Можешь сама разгребать свои косяки, ясно? Раз ты такая деятельная. У меня вот тут заявки от ваших еще с четверга.

— Не мои проблемы. Я приеду в Библиотеку и зайду, — на этом она бросила трубку.

— Ты же умеешь быть милой, — заметил Аврелий, наконец, трогаясь. — Это, знаешь, всегда лучше работает.

— Ничего, что он первый на меня напал? Я позвонила ему по делу, дала задачу согласно его прямым обязанностям, а он мне «какого черта?».

Стажер вздохнул. Вывернул из двора на проезжую часть.

— Ну, ты сразу, как начала говорить, была резкой, вывалила на него кучу информации и потребовала немедленного исполнения. Думаю, его разозлило не то, что работы привалило, а то, что ты, ну, накинулась на него с этим. Ни здрасьте, ни пол здрасьте.

— Я сказала «добрый день», — возразила Констанция.

— Ну ты ж поняла. Ладно. Я планировал отвезти тебя домой, но ты Игорю сказала, что собираешься в Библиотеку?

Она кивнула.

— А может, все-таки домой, а? Отдохни. Мы же официально не дежурим сегодня. Тебе это даже за рабочий день не засчитают. Ну, и мне тоже, но я уж ладно.

— Меня Игорь ждет, не могу его подвести.

Аврелий закатил глаза, но все же послушно повез ее на Парк Победы.

— Ладно, а что там с лифтами у тебя за история? — спросил он, когда они уже ехали по Московскому проспекту.

— Ничего особенного. Застряла однажды в детстве. Мне лет тринадцать было. Просидела взаперти четыре часа.

— А-а. Ну, приятного мало, но чтобы прям никогда теперь лифтами не пользоваться? А представь, если бы ты в Эмираты поехала, в Бурдж Халифа? В этом небоскребе сто шестьдесят три этажа. Тоже бы пешком поднималась?

Констанция ощутила, как тяжело стало дышаться в тесном салоне автомобиля. Она нервно ослабила шарф, потянула за ворот платья.

— Я пока что в своем уме и не сунулась бы в небоскреб даже если бы от этого зависела моя жизнь, — хрипло ответила она.

Тот случай, когда она застряла в лифте, помнился ей смутно. Родители рассказали, что когда ее обнаружили, лифт находился на верхнем, двенадцатом этаже их жилого дома, двери были открыты и зафиксированы. Констанция спала на полу, на разложенной куртке, подложив под голову свой школьный рюкзак. Что произошло, рассказать она не сумела, так как помнила только, как вошла в подъезд в половину третьего. А проснулась, когда над ней нависали встревоженные родители, лифтер и соседи. По словам последних, они не могли вызвать лифт уже несколько часов, тот сперва застрял между десятым и одиннадцатым этажом, однако потом переместился. К тому времени, как приехал сотрудник, обслуживающий их дом, следить за таинственными перемещениями лифта перестали. Ремонтник-то и обнаружил, где находилась кабина.

В отделе, занимающемся урегулированием ситуаций с читателями, в Питере именуемом «Брэдбери», Констанции никогда не нравилось. У них царил хаос. Столы были расставлены бездумно, будто кто-то очень плохо играл в тетрис. Некоторые из них разделяли рыжие деревянные стеллажи. Всюду были кипы каких-то документов и отчетов. Тут и там стояли странные приспособления, которые походили на недоделанные изобретения сумасшедших ученых. Чего стоил ящик темного дерева с торчащей из него надутой розовой хозяйственной перчаткой и скотчем приклеенной антенной. Больше всего Констанцию раздражало то, что никто толком не мог объяснить предназначение некоторых предметов, так как они появились там до того, как в Библиотеку устроился хоть кто-то из ныне работающих сотрудников.

Констанция подошла к столу в самом конце офиса. Там сидел, закопавшись в бумажках, Игорь. Уже лысеющий, но бородатый, в очках и свитере, он напоминал ей стереотипного айтишника. За его спиной на стене висела огромная пробковая доска, утыканная разноцветными пинами, держащими бумажки, записки, стикеры и какие-то большие распечатки.

— Ну-с? — фыркнул он, хлебнув явно остывшего кофе.

На его белой чашке значилась надпись «ДЕРЖУСЬ НА КНИГАХ И КОФЕ». Констанции понравилось.

— Я провела целую ночь в машине. Вдвоем со стажером, — заявила она.

— Поздравляю, — бросил он. — Мы с женой на такие приключения уже давно не решаемся.

Раздраженно вздохнув, Констанция уперла руки в бока:

— Как я сказала по телефону, мы караулили персонажа. Пытались выманить из квартиры со вчерашнего вечера. Читательница нам просто не открывала. Мы даже вызвали полицию, но все напрасно. И мы со вчерашнего обеда сидели в машине, ожидая, когда читательница выйдет, и мы сможем что-то предпринять. Мы спали по-очереди, сидя в креслах. Я выпила пять чашек американо, и, мне кажется, у меня обострилась язва желудка.

Она подошла ближе к его столу и уперлась пальцами, вынуждая все же посмотреть на нее.

— И поверь, Игорь, последнее, что мне сейчас надо, в этот субботний день, когда я формально даже не на дежурстве, чтобы ты предъявлял мне претензии за то, что я добавила тебе работы. Если бы я ждала до понедельника, работы у тебя было бы гораздо больше, потому что неизвестно, что случилось бы с персонажем. Читательница решила сделаться с той лучшими подружками. Но пока еще есть шанс убедить ее, что это все был лишь сон. Или что вы там в таких случаях делаете…

— «Или что вы там делаете», — передразнил ее Игорь. — Много мы чего делаем, даже в таких вот мелочах. Это вам, охотникам, главное — поймать, а там — трава не расти. А мы разгребаем.

— Ну я так же могу сказать, что мы тут изо всех сил ищем, бегаем по городу, ловим, иногда ценой собственного здоровья, а вам — лишь бы тихо, лишь бы никто ничего не узнал.

Пару мгновений они сердито смотрели друг на друга. Потом Игорь вздохнул и так по-отечески мягко произнес:

— Замуж бы тебе, Непейвода, чтобы по выходным дома сидела, а не по подворотням шаталась.

Констанция сжала зубы. Игорю повезло, что ловец в ее руках был ей нужен, и она не готова была кинуть им ему в голову.

— Вот только твоих советов мне и не хватало, — процедила она и пошла прочь.

— Шли свое поручение на мою почту, — бросил Игорь ей в спину.

Она не стала ничего отвечать, чтобы не запустить спор по-новой. Однако мысленно ответила, что не нуждалась в его разрешении, поскольку это все являлось частью его работы! Даже если бы он не дозволил ей отправить поручение, она бы сделала это!

Нинель Владленовна в этот выходной отсутствовала в Архиве, поэтому Констанция поместила ловец с Элизой в специальный деревянный кейс на стойке и вложила формуляр в прозрачный кармашек, прикрепленный к его крышке.

Ей было так любопытно, что же происходило с персонажами дальше!

Разрыв происходил между реальным миром и миром вымышленным, наполненным миллионом маленьких вселенных.

Конкретный персонаж сбегал из конкретной книги: в ней пропадали строки, уничтожившие тонкую грань между мирами. При этом персонаж оставался связан со своей книгой. В остальных же изданиях этой истории все оставалось по-прежнему. Китнисс Эвердин из конкретного экземпляра могла гулять по Петербургу, но во всех остальных томах она продолжала выживать в Голодных Играх. Бэлла Свон могла выдернуть строки из одной конкретной книги и отправиться на прогулку вдоль Мойки, но во всех остальных она продолжала страдать по Эдварду и бороться за свое право на жизнь. Гарри Поттер мог пытаться проникнуть на платформу 9 и ¾ на Московском вокзале, но в миллионе других изданий он уже ехал в Хогвартс на поезде. Кроме разве что второй части, когда ему пришлось воспользоваться фордиком Уизли.

Что при этом происходило в вымышленном мире? После рассказов Кинга Констанция представляла его пеной, наполненной бесконечным множеством пузырьков. Один пузырь — одна книга. Чем книга популярнее, чем больше раз ее издавали, тем больше пузырьков собиралось в мире вымышленном. И тем легче стиралась грань между той вселенной и нашей. Пенные потоки текли в бесконечности, создавая множество млечных путей на небосводе нереальности. Вот огромный вспененный ворох пузырьков «Графа Монте-Кристо», а вот совсем тонкое, почти незаметное молочное полотно недавно выпущенного романа.

Когда происходил разрыв, пузырек лопался, персонаж из него проникал в нашу реальность, оставляя свой микромир пустым, незавершенным, полуправильным. Книга тоже оставалась лишенной нужных знаков и нужного персонажа.

Но перед охотниками никогда не ставили задачи раздобыть книгу. Нет, экземпляр, через который произошел разрыв, оставался таким, бракованным, и никого не волновал. Возможно, кто-то из Читателей хранил его, а кто-то уничтожал. Иногда, конечно, книги попадали в руки книжников, но и тогда они не становились хоть сколько-то важным трофеем. Вся ценность была в ловце с пойманным в него персонажем.

Ловец передавался в Архив, а оттуда попадал в Основной Фонд.

И вот что происходило там, оставалось для охотников тайной.

Констанция вытянула шею, вглядываясь в дверь, что вела в недра Архива, но, разумеется, не увидела ничего интересного. Дверь была закрыта.

Вздохнув, Констанция уже развернулась, чтобы выйти, как услышала какой-то стук. Она обернулась и вновь посмотрела на окрашенную в черный деревянную поверхность. Над проемом висела фирменная табличка «Тишина в Библиотеке», однако кто-то упрямо нарушал это требование, брякая чем-то тяжелым.

Констанция замерла, не зная, что делать. Позвать Нинель Владленовну? Вдруг это была она: тоже решила заехать на работу в свой выходной?

Но что если это был какой-нибудь нарушитель? Тогда громкий оклик мог попросту спугнуть его.

Констанция беззвучно выдохнула, стараясь успокоиться. Следовало мыслить разумно: в Архиве никого не должно было быть. Если только… она ведь не знала о правах доступа сотрудников Основного Фонда. Может быть, прямо сейчас они забирали ловцы с пойманными персонажами, чтобы перейти к следующему этапу — что бы они там с ними ни делали.

Может, они умели находить нужный «пузырь» и возвращали персонажа именно в его книгу? А может, они выпускали этих беглецов на просторы нереальной вселенной, оставляя болтаться там в надежде найти свой мирок? А что если они уничтожали их? Что если все эти аккуратные попытки охотников поймать персонажей, не причинив никому вреда, по сути не имели никакого смысла, потому что в Основном Фонде несчастных Элиз, мистеров Дарси и Красных Шапочек просто уничтожали?

От этих мыслей желание тихо подойти к двери, открыть ее и выяснить, кто там стучал и топал, усилилось. Как и желание выяснить все о деятельности родной Библиотеки имени Книжникова.

И вообще-то был такой способ… Это если не считать официального перевода в Основной фонд и получения доступа, конечно…

Проберись Констанция сейчас в тайный ход, который начинался в шкафу в кабинете Ильи, могла бы незаметно заглянуть туда, куда вход ей был заказан…

Необходимость проверить, кто хозяйничал в Архиве в отсутствие Нинели Владленовны можно было счесть достаточно весомой причиной?

У Констанции даже дыхание сбилось от мысли о том, чтобы сделать это.