Эпизод 2. Глава 4

Ночь стояла холодная. Если днем царила мягкая осень, пока деликатно окрасившая лишь клены, да березы, то к вечеру безжалостная ноябрьская стужа будто уже пробиралась на улицы, пробуя свои силы.

Зеленая трава, еще недавно влажная, теперь посеребренная инеем, легонько хрустела под ногами.

Ветра не было, воздух застыл холодной массой, незаметно, как вор, проникая под одежду, под кожу, в кости, в нервы.

— Это плохая идея, — повторил Аврелий в двадцатый раз за вечер.

— Предлагаешь домой поехать? — процедила Констанция.

Ее шея и челюсти были напряжены от холода и, пожалуй, страха.

— Предлагаю вызвать подмогу.

— Ты и есть моя подмога, черт возьми! — вспылила она, сердито придавив кленовый лист к влажному асфальту.

Аврелий, казалось, не обрадовался такому ответу:

— Ты не слышала, что последняя жертва едва не умерла от кровопотери? Что, если ему становится сложнее себя контролировать?

— Если мои предположения верны, и мы имеем дело с Дракулой, этому вампиру сотни лет. Он прекрасно себя контролирует.

— А, ну, то есть он едва не убил девушку намеренно!

— Едва, Требониан. ЕДВА! Хватит причитать. Если бы Дракула хотел, довел бы дело с последней жертвой до конца. Очевидно, цели убить не было. К тому же стоит ему приблизиться для укуса, я тут же поймаю его в ловец. Он не успеет сделать и глотка.

— А если успеет, то траванется раньше, — прокартавил Аврелий.

Книжники шагали по дорожке Муринского парка, на который смотрел фасад дома, где произошел разрыв. Подул ветер, и сотни листьев закружились в свете фонарей подобно конфетти. Аврелий вжал кудрявую голову в плечи и спрятал руки в карманы.

Дойдя до скамейки у пышных кустов, Констанция огляделась и скинула с плеч пуховик, оставшись в одной сорочке.

Аврелий покачал головой:

— Ну это-то обязательно? Если не помрешь от потери крови, схватишь воспаление легких.

Констанция медленно выдохнула, стараясь расслабиться — воздух на мгновение застыл облачком и тут же растаял.

— Предыдущие жертвы не разгуливали по парку в одной ночнушке, — не сдавался стажер.

— Мы не хотим действовать наугад, верно? Аутентичная одежда с большей вероятностью привлечет внимание персонажа. В книге была сцена, где жертва шла к нему именно в ночной рубашке, а значит, он меня не пропустит.

Она достала из кармана куртки небольшой механизм, похожий на звонок в отеле — золотистый купол размером в половину яблока с небольшим металлическим колпачком. Констанция начала вращать колпачок, как будто искала нужную волну.

— Что это? — уточнил Аврелий, наконец, без этих тревожных ноток в голосе.

— Эфирный джаммер. Создает помехи, — она чуть прислушалась, продолжая крутить колпачок, — не стоит использовать его, если важен хороший сигнал связи на телефоне или ловишь радиоволну. Нужно настроить так, чтобы появился едва слышный свист.

— Что это даст? — без особого восторга поинтересовался Аврелий.

Кажется, он потерял надежду на действительно серьезную помощь.

— Немного ослабит персонажа, если он окажется поблизости. В первую очередь эффективен, если персонаж обладает нечеловеческими способностями. Это хотя бы немного выведет нас на один уровень с Дракулой. А теперь садись на скамейку и делай вид, что спишь.

— Может, в кусты лучше?

Она мотнула головой:

— Он почувствует твое присутствие, поймет, что что-то не так. А спящий ты как будто не прячешься. Это не отпугнет и не остановит Дракулу.

Аврелий в очередной раз, уже без надежды, спросил, не передумала ли она. Но она не могла передумать: нужно было поймать персонажа как можно скорее, пока Артур не вырвался вперед. Разумеется, они могли бы придумать чуть менее отчаянный метод, но ловля на живца была самым быстрым и эффективным способом. Страстное желание победить в соревновании толкало Констанцию на довольно опасную, но точно действенную авантюру.

— Сегодня он будет наш, — прошептала она и впихнула стажеру в ладонь крестик на простой веревке, — Это защитит тебя, если что.

— Крестик и железная сиська… даже не знаю, не слишком ли это? — саркастично проворчал Аврелий.

Констанция просто смело шагнула вперед, на зеленую лужайку, усыпанную желто-коричневой листвой.

Пальцы крепко сжимали ловец.

Вокруг было мертво: спальный район, оправдывая свое название, не шумел, не гулял, не разрывал тишину ревом моторов. Стояла глубокая ночь, и лишь в редких окнах домов вдалеке горел свет.

Все предыдущие нападения вампира произошли вблизи этой лужайки между часом ночи и четырьмя утра. Самое темное время. Самое жуткое.

Констанция надеялась, что долго ждать не придется, иначе она и вправду окоченеет. Мертвая жертва вряд ли могла заинтересовать графа.

Она ходила кругами, быстро, чтобы не замерзнуть, но при этом постоянно прислушиваясь к тишине. Главное заметить, когда приблизится вампир…

Двигаться он умел нечеловечески быстро, по паучьи стелясь туманом вдоль земли. Тьма ночи служила ему укрытием. Сердце Констанции сковал глубокий страх. Опасный монстр мог уже наблюдать за ней, мог скрываться за деревьями или вот в том сгустке мрака у пышных кустов.

Ловец и правда нагрелся, или это она так сильно стискивала его в пальцах, что поверхность казалась горячей?

Завыли собаки.

«Откуда они взялись на улице? В таких местах бродячих псов отлавливают».

Звезды скрылись за тяжелыми черными тучами, лишив мир света и надежды.

Неясный порыв заставил Констанцию резко развернуться, длинная сорочка лизнула икры и тяжело опустилась, почти касаясь земли. Что-то красное вспыхнуло перед глазами, огромная черная тень нависла над Констанцией.

Мир поплыл, она будто бы провалилась в сон. Сквозь тяжелую дрему Констанция видела два горящих красных пятна, ощущала странный запах, сладкий до горечи — так могут пахнуть пионы, которые слишком долго простояли в воде. Пальцы безвольно разжались, ловец выскользнул и упал на траву.

Констанция начала погружаться в тягучий поток, в мягкое оглушающее ничего. В ушах зазвучало пение, едва различимое, не сулящее ни света, ни радости. Душа ее воспарила, и теперь Констанция видела, точно сверху, как мужчина склоняется к бледной до синевы девушке с алыми губами и длинными темными волосами, волнами рассыпавшимися по плечам и спине. Как его пальцы с длинными, острыми ногтями вцепляются в белые плечи, впиваясь в кожу. Как он приближается к беззащитно открытой шее. Острая боль одновременно принадлежала Констанции и в то же время ощущалась как нечто далекое, чужое. Лишь отголосок.

Сквозь морок Констанция увидела, как к ним спешит Аврелий, в одной руке сжимающий крест, в другой — запасной ловец. Однако стоило стажеру приблизиться, все собаки вокруг взвыли разом, и Дракула отвлекся от Констанции, чтобы одним небрежным движением руки сбить Аврелия с ног. Тот отлетел на добрых шесть метров и, упав на спину, перестал двигаться.

Это не встревожило Констанцию: у нее не было ни эмоций, ни мыслей, ни желания вмешаться в происходящее. Блаженная пустота. Пускай этот едва различимый голос велит, что делать. Пускай принимает за нее все решения.

«Господин».

Но что-то вдруг вырвало Констанцию из этого прекрасного состояния. Она открыла глаза, которые, оказывается, были закрыты, и увидела старое, но вместе с тем будто полное силы лицо Дракулы. Его вены набухли, а из жадно открытого рта по сухим губам и гладковыбритому подбородку текла тягучая, бордовая капля. Впрочем, вампир мгновенно отпрянул. Едва ощущая собственное тело, Констанция повернулась туда, куда он теперь с яростью глядел.

Артур-будь-он-проклят-Кинг. Он стоял в клубах белого тумана в своем безупречном костюме и щеголеватом клетчатом пальто с шарфом, будто только что закончилась фотосессия для модного журнала.

Констанция успела лишь ощутить вспыхнувшее в душе раздражение, как рука Дракулы, подобно клещам, способным раздавить ее плоть, больно вцепилась в предплечье. Еще секунда — и он утянул бы ее куда-то, одному Богу известно, куда. Но Кинг поднял руку выше — только теперь Констанция заметила крест, зажатый в его кулаке — и зло воскликнул:

— Только попробуй!

Граф Дракула рассмеялся низким, потусторонним голосом.

— А то что?

Тиски на ее руке не ослабли.

— Отпустите девушку, и я не причиню вам вреда, — произнес Кинг со стальными нотками в голосе.

Вампир рассмеялся еще громче — и еще наиграннее.

Туман взвился. Вновь взвыли собаки, и Констанция почувствовала, как озноб прошиб тело.

— Прислушайтесь к ним, к детям ночи! — воскликнул Дракула несколько театрально. — Что за музыку они заводят!

К Констанции начало возвращаться сознание, она попыталась отстраниться от вампира, и тот, как ни странно, позволил ей упасть на покрытую ледяными каплями траву.

— В самом деле, сударь, — заговорил Кинг, почтительно склонив голову, — мы, городские жители, многого не понимаем…

Эти слова заставили Дракулу потерять контроль: судя по необычному стилю и реакции вампира, Кинг процитировал самого графа, из книги, и это должно было вызвать в персонаже ощущения, как если бы кто-то прикрепил крючок к его душе и дернул. Так описывали это другие герои книг, попавшие в реальный мир.

Выяснять, что почувствовал вампир, они, разумеется, не собирались: Констанция пошарила по траве и, нащупав ловец, схватила его поудобнее, а затем очень медленно развернулась. Дракула посмотрел на нее сверху вниз с немым вопросом в темных, глубоко посаженных глазах. Не стоило делать резких движений, так как вампир был очень быстр. Он мог молниеносно отреагировать на попытку нападения, к тому же уже наверняка чувствовал близость ловца, уже ощущал исходящую от него опасность.

Впрочем, эфирный джаммер должен был немного замедлить графа, дать Констанции возможность поймать его. Она неторопливо подняла руки, будто прося о чем-то, и спокойно прижала пустую книгу к его ноге. Страницы мягко засветились, по бледной коже Дракулы побежали черные строчки, их становилось все больше, пока лицо его вовсе не налилось чернилами. Через несколько мгновений персонажа затянуло в желтоватые страницы. Ловец упал, закрывшись.

Кинг тут же стянул с себя пальто и, подбежав к Констанции, накинул мягкую ткань ей на плечи. Мимолетом она отметила, что одежда Артура отличалась от сезона к сезону лишь наличием или отсутствием пальто. Если оно было надето, значит, за окном царила осень или зима. Если Кинг оставался лишь в костюме, значит, погода сменилась на более мягкую и термометр показывал от десяти до тридцати градусов.

Артур помог ей подняться, затем бросился к Аврелию. Тот и сам начал приходить в себя. Стажер сел, растерянно озираясь.

Констанция не чувствовала в себе сил идти, жутко клонило в сон. Кинг обнял ее за талию и, придерживая, чтобы она могла держаться на ногах, помог добраться до скамьи. Там он обнаружил ее пуховик и переодел в него. В большом кармане Кинг нашел красный берет. Натягивая его на голову Констанции, смотрел ей в глаза, и взгляд был сердитым.

Впрочем, когда она устало опустила веки, вновь погружаясь в полудрему, Кинг весьма осторожно встряхнул ее и произнес едва ли не с нежностью:

— Нет-нет, не засыпайте. Оставайтесь в сознании. Говорите со мной. Можете попробовать объяснить собственную беспечность.

«Беспечность», — Констанция готова была поспорить, он выучил это слово из-за нее. Сколько раз использовал во время стажировки! Но, объективно, тогда это было неуместно. Сейчас — пожалуй…

Однако она попыталась ответить:

— Я бы… справилась…

— Разумеется, разумеется, — совершенно неожиданно для Констанции, Кинг прижал ее к себе, стал поглаживать по голове. — Все к этому и шло.

Вероятно, почувствовав, как она окаменела еще больше прежнего, он чуть отстранился и пояснил:

— Вас нужно согреть.

Она глядела на него лишь несколько секунд, затем твердо, насколько только позволяли оцепеневшие губы, сказала:

— Идем к машине.

Кинг кивнул и, наконец, обратил внимание на Аврелия, бездумно глядящего в сторону. Окликнув его, Артур велел двигаться к автомобилю.

Констанция оказалась на заднем сиденье. Машина загудела, нагреваясь, тепло и мерный гул мотора быстро погрузили в сон.

Сколько она проспала? Казалось — вечность, но, открыв глаза, увидела все ту же темноту за окном. Машина уже припарковалась у новенькой пятиэтажки. Констанция знала это место.

— Почему мы здесь? — спросила она резко и, тут же ощутив головокружение, откинулась на спинку сиденья.

— Артур ближе всех живет, — отозвался Аврелий, отстегиваясь. — Мы решили, тебя срочно надо напоить чем-то горячим.

— Я туда не пойду, — заявила она, еле ворочая языком.

Кинг развернулся на переднем сиденье и сурово посмотрел на нее:

— Jesus! Что за детство, Констанция? Или, хотите сказать, для вас это эмоционально тяжело? — многозначительно поинтересовался он.

— Мне вообще все равно, — тут же солгала она. — Просто не вижу смысла…

Мужчины молча вышли из машины. Кинг открыл заднюю дверь.

— Пускай мы коллеги, но… — на этих ее словах он просто вытащил Констанцию из салона.

Сил сопротивляться не было. Ужасная слабость превратила ее в тряпичную куклу.

Квартира Кинга была небольшой, чистой, без лишнего хлама, но при этом уютной и личной. Некоторые дома безлики, а тут все пропиталось духом Артура Кинга: от бутылочно-зеленых стен до акварелей с английскими готическими соборами в толстых рамах; от старинных книг в кожаных корешках до клетчатого пледа на коричневом диване.

И даже ковер на стене не казался чужеродным предметом. Все знали, что Кинг, приехав в Россию, проникся необъяснимой симпатией к традиции украшать коврами вертикальные поверхности. Поэтому на один из дней рождения коллеги подарили ему самый китчевый ковер, какой только можно было представить: винного цвета с расходящимся из центра ромбом, окаймленный геометрической рамкой в мелкий цветочек. Констанция лично выбирала его. Ей было приятно, что подарок занял почетное место на стене за диваном.

На диван-то Констанцию и усадили, накинув сверху пуховое одеяло. Постельное у Кинга было мягкое, гладкое, как в дорогих отелях. Он любил окружать себя удобными и комфортными вещами высокого качества.

Через пару минут Констанции всунули в руки обжигающе горячую чашку с чаем. «С молоком», — хотела фыркнуть она, но не нашла в себе сил.

Финальным штрихом стала поднесенная к губам ложка меда. Кинг стоял над Констанцией, ожидая. Она смотрела куда угодно, но только не на него. Ложка настойчиво коснулась ее губ, пришлось разомкнуть их и позволить теплой сладости коснуться языка.

— Спасибо, — раздался голос Аврелия от двери.

Кажется, это была обобщающая благодарность «за все, что он для них сделал».

— Откуда вы?.. — выдохнула Констанция, чувствуя что угодно, но только не признательность.

Мужчины переглянулись, и тогда она мрачно уставилась на Аврелия.

— Да! Да, я написал Артуру, — явно защищаясь, произнес он. — Потому что затея звучала опасно с самого начала, и я не хотел оставлять нас без подмоги. Миле звонил, но она не взяла, так что…

— И молодец, — кивнул Кинг. — Здесь близкий путь до парка. Но мне пришлось потратить немного времени, чтобы найти вас. У Аврелия перестал ловить телефон…

— Ой, кстати, а сиську-то забрали? — уточнил стажер и, получив пару вопросительных взглядов, добавил: — Ну этот, синхрофазотрон.

— Эфирный джаммер, — слабо пояснила Констанция. — И не надо было Артура, мы бы…

— …валялись сейчас на той лужайке, — закончил за нее Кинг, усаживаясь на диван, совсем рядом, — один с сотрясением мозгов, другая — обескровленная. Как думаете, сколько много времени вам понадобилось бы, чтобы замерзнуть до смерти?

У нее не было сил спорить. Все еще хотелось спать.

— Зачем мы здесь? — спросила она и сделала глоток чая.

Мышцы тут же немного расслабились, позволив вздохнуть.

— Чтобы я дождался, пока вы будете окей, и смог без муки совести высказать, как возмущаюсь, — Кинг был верен себе.

— Я закончила стажировку у вас не для того, чтобы и дальше выслушивать бесконечные претензии, — выдала Констанция, потратив на эти слова последние силы.

— А для этого не нужно быть моим стажером, — хмыкнул он, — у меня никогда не было предубеждений об этом. Я готов отчитывать любого, кто глуп достаточно, чтобы рисковать жизнью. И не только собственной, но и чужой. Позвольте мне прояснить: вы решили охотиться на потенциально опасного персонажа вдвоем, ночью, в смертельный холод, одетая только в ночную рубашку. Взяли неопытного стажера, кто и не подозревает возможных реакций персонажа. Впрочем, даже он, не бывая никогда прежде в подобных ситуациях, почуял…

Дальнейшие слова Кинга Констанция разобрать не смогла: они звучали все дальше и дальше, и вскоре она уже спала. Лишь в последнюю секунду, прежде чем провалиться в сон, она ощутила, как кто-то подхватил чашку, выскользнувшую из ослабших пальцев.