Эпизод 2. Глава 5

Просыпалась Констанция медленно, сперва вяло недоумевая, где оказалась. Понимание, что находится в квартире Кинга, пришло почти сразу. Ощущение времени же долго не возвращалось — она с минуту непонимающе смотрела на небольшой, круглый циферблат винтажных часов, чтобы сообразить: еще только шесть утра или уже шесть вечера? Она встала, чуть покачнувшись. Тяжелое одеяло мягко упало к ногам. Бездумно подошла к полке над письменным столом, пытаясь заставить мозг работать. За окном было «уже» темно или «все еще»? Могли пройти целые сутки?

Констанция бездумно окинула взглядом массивные деревянные полки. Она не раз рассматривала их, когда работала тут во время стажировки. Большинство предметов с тех пор остались неизменными: книги, крупные сосновые шишки, миниатюра меча короля Артура в камне, часы, череп мелкого животного, синий герб размером с ладонь, на котором блестели три золотые короны. Кое-что казалось незнакомым, как, например, небольшая, но детализированная модель дворца, судя по крошечным гвардейцам — Букингемского. Или какой-то кубок со слишком мелкой гравировкой, маленький, круглый кактус, несколько явно старых томиков английской поэзии, конверт, оловянный солдатик, несколько блокнотов, бронзовое блюдо…

«Стоп».

Сглотнув, Констанция потянулась к коричневому конверту, ее сердце гулко забилось, вызвав пока еще до конца не оформившиеся, но, без сомнения, неприятные чувства.

На шершавой поверхности золотой гелевой ручкой — это так эффектно смотрелось на темной дизайнерской бумаге — было аккуратно выведено: «Артуру Кингу».

— Проснулись? — раздался спокойный мягкий голос за спиной. — Я думал, проспите дольше, но уже и в самом деле пора вставать.

Она развернулась, волосы взметнулись, описав дугу, и мягко хлестнули ее по голым плечам. Грудь жгло огнем обиды и злости.

— Почему. Это. Здесь? — прошипела она, продемонстрировав конверт.

Кинг изобразил недоумение и как будто бы слегка раздраженно спрятал руки в карманы. Даже дома он не сменил костюм, снял только пиджак, оставшись однако в жилетке и при галстуке. И в тапочках. Ещё одна русская традиция, которую он перенял с большим энтузиазмом.

Сделав пару шагов к Констанции навстречу, он попытался забрать конверт, но она отдернула руку.

— Взгляните на него внимательно, — проговорил он с кажущимся спокойствием.

Она чуть сощурилась, но все же посмотрела туда, где был клапан.

— С другой стороны.

Констанция перевернула, в этот момент конверт выскользнул из ее пальцев.

— Написано «Артуру Кингу», — пояснил он, спрятав объект спора на верхнюю полку: Констанции пришлось бы залезать на стул или стол, чтобы добраться до туда. — Это я. И конверт мой. Могу распоряжаться им, как решу. Например, класть на свои полки. А вот что делали вы, копаясь в моих вещах?

Сжав кулаки, она уставилась на него без единого намека на раскаяние:

— Вы должны были уничтожить это еще три года назад. Отдайте.

Он издал недоверчивый смешок.

— Прошу прощения? Констанция, вы не много на себя берете?

Кинг поднял подбородок и, будто бы в попытке примирения, другим, более заботливым тоном произнес:

— Перед тем как уехать, Аврелий принес из машины вашу одежду. Вот она, на кресле. Переодевайтесь и приходите в столовую. Вам нужно позавтракать.

— Никуда я…

— Вы в одной сорочке у меня дома. Будете дальше стоять передо мной, руки на боки? Это не очень-то прилично.

Констанция обняла себя.

Кинг сделал шаг прочь из комнаты, но затем, передумав, забрал конверт и только тогда вышел.

Тяжело дыша, Констанция упала на диван.

В этом конверте была главная причина ее ненависти к Артуру Кингу.

Минуло воскресенье, позволившее немного прийти в себя. В понедельник же в Библиотеке на Констанцию набросилась возбужденная Мила, которая стянула с ее шеи шарф и уставилась на две красных отметки:

— Ты с ума сошла, солнышко? — спросила она, возбужденно сжимая лацканы пиджака, чтобы рассмотреть укус.

Констанция закатила глаза.

— Ладно, расскажи, как это было?

Молчание в ответ лишь распалило ее любопытство, заставив задавать вопросы без пауз:

— Почему ты потеряла ловец? Что почувствовала в момент укуса? Это было больно? Аврелий сказал, потом ты была совершенно обессилена. Сейчас болит? Или чешется? Хорошо, что укусы книжных вампиров не превращают в вампиров.

Констанция медленно повернулась к Аврелию, сидящему за кофейным столиком. У стажера не было своего места, он мог работать в Читальном зале, но предпочитал отираться в офисе, с другими коллегами. И вот кресло и кофейный столик, обычно служивший для складывания ненужного хлама, стали принадлежать ему.

Сейчас Аврелий делал вид, что увлечен книгой. Констанция знала, что он все слышал.

Мила закатила глаза:

— Я бы все равно узнала из отчета, не надо злиться на наше Золотце.

Мила дала Аврелию такое прозвище, поскольку его имя означало «золотой». По словам самого Аврелия, истинная причина была в том, что он улыбчив и приятен в общении.

— Ты ведь не станешь скрывать от коллег такую потрясающую историю? Когда Дракулу ловили в прошлый раз, это была на удивление скучная охота.

Остальные действительно с любопытством поглядывали в сторону Констанции.

— Золотце и расспрашивайте, — отмахнулась она и заняла свое рабочее место.

— Он не знает подробностей, — протянула Мила, усаживаясь прямо на стол, где Констанция пыталась разложить вещи. — Каково это, когда вампир кусает?

— Возьми книжку и почитай. Персонаж воздействует так, как это описывается в книге, из которой пришел, тебе это прекрасно известно.

Мила могла бы и догадаться, что Констанции не особенно хотелось рассказывать о не слишком удачной охоте, тем более — не перед остальными книжниками. Но любопытство в Миле явно побеждало деликатность, поэтому Констанция нашла повод отправиться в Абонемент.

Между металлическими стеллажами шустро бегала Клара — миниатюрная женщина лет пятидесяти, ухоженная, привлекательная, но, на вкус Констанции, чрезмерно манерная.

— Доброе утречко, — пропела Клара, заметив Констанцию, и расплылась в улыбке, будто бы только об этой встрече и мечтала.

— Утро, — кивнула Констанция. — Хотела уточнить, какой сигнал сейчас в районе Муринского парка. Мы там джаммер оставили. Нет ли проблем? А то произойдет разрыв, а вы и не увидите из-за помех…

Надо же, выдумала… И никакой джаммер они там не оставили — Артур-чертов-Кинг обо всем позаботился.

Клара же кивнула и пообещала проверить.

— Выйди-ка, деточка, нужно передвинуть стеллаж.

Дождавшись, пока Констанция вышла из пространства между металлическими полками, Клара подошла к пульту, нажала пару кнопок, и махина начала плавно и неторопливо скользить в сторону по рельсам на полу. Открылся доступ к другим полкам, прежде плотно прижатым друг к другу. Клара прошла в образовавшийся проем и взяла пару книг оттуда.

— Последние вызовы в журнал внесу и проверю.

Констанция сухо кивнула в ответ и отошла чуть поодаль, размышляя, где бы скрыться от назойливого внимания коллег, но так, чтобы при этом не пропустить новое дело.

— У Артура как будто второе дыхание открылось, — раздался вдруг голос Клары. — Только вчера ездил в Купчино, а сегодня уже с Озерков привез ловец.

Констанция замерла.

— С Озерков? В смысле?

— Ох, все мы знаем, что он лучший книжник десятилетия, — Клара кокетливо взмахнула ресницами, — но в последние год-два, ну, словно бы заскучал. А вот уж месяц как заново родился. Может, дама сердца появилась…

— Дракулу записали на Кинга? — оборвала ее Констанция.

— Куда записали, милая?

Бросив «хорошего дня», совсем уж неискренне, Констанция пересекла помещение и подлетела к турнирной таблице в Картотеке. Аккуратно расчерченный лист с двумя столбиками —«Конс» и «Арт» — не порадовал. Пять — пять. Они поравнялись!

Открылась дверь. Не нужно было даже поворачиваться, чтобы узнать, кто вошел в отдел: Констанция нутром чувствовала ауру этого человека.

— Да, Дракулу записали на меня, — прозвучал голос с акцентом. — Я для этого не просил, но коллеги решили, что раз я привез ловец, так будет справедливо. Можете исправить, если хотите, меня это совершенно не заботит.

Обида душила Констанцию, но, изобразив смешок, который нужен был лишь чтобы выдохнуть лишний воздух, стеснивший грудь, она ответила:

— Что вы, Артур. Конечно, я отдам вам Дракулу.

Затем насмешливо похлопала его по груди, проходя мимо.

— Забирайте этот балл себе: вам он понадобится, чтобы выглядеть не так жалко, когда проиграете.

Он рассмеялся, но смех этот был не слишком искренним.

— Констанция, я знаю, что вы хороши, коллеги из Москвы рассказывали о ваших достижениях. Но напрасно решили бросить мне вызов, вас ждет самое большое разочарование в жизни.

— Все мои самые большие разочарования в жизни связаны с вами. Хуже уже не будет.

— Констанция… — начал он мягко, но она попыталась обойти его и покинуть комнату.

Он удержал ее за плечи:

— Хорошо. Кто вытащит сей меч из-под наковальни, тому и быть королем над всеми землями Библиотеки. Я принимаю вызов. Теперь мы сражаемся открыто.

Она безразлично хмыкнула и пошла прочь.

Раньше Кинг обращался с ней иначе. Конечно, она была всего лишь стажером, а теперь стала коллегой. Но мягкий тон и слабые признаки уважения не смогут стереть из памяти год снисходительных нотаций, крайне неприятных заданий, сердитых комментариев о ее талантах и полнейшего пренебрежения в большинстве ситуаций.

Чуть позже к Констанции подошел Валера. Манерно закинув клетчатый шарф за спину, он пафосно сообщил:

— Констанция, благодарю за оказанную помощь! Ты не поверишь, но Ромео нашелся в пиццерии неподалеку. Его приютили и дали работу. Кто бы мог подумать!

— В самом деле…

Признательность Валеры ничуть не тронула.

Было что-то несправедливое в том, что собственные оплошности вызывали в Констанции стыд, тревогу, желание все исправить. Успехи же принимались как нечто закономерное и незначительное.

Вскоре ее вызвал Юджин и не меньше четверти часа отчитывал. Она кивала, стиснув зубы.

— Научись уже властвовать собой, Констанция. Ты порывиста, решительна, готова пуститься в бой, но сейчас хвалить за это я не буду, потому что ты применяешь это не во благо. Тобой руководят низменные чувства. Ты хочешь отомстить Артуру. И за что? За то, что он поступил благородно?

— Я не просила спасать нас, — процедила Констанция.

— Я не об этом, — Ю устало вздохнул и потер длинными пальцами изрезанный морщинами лоб. — А о том, за что на самом деле ты затаила на него злобу.

Она поджала губы и упрямо посмотрела в сторону.

— Прошу прощения, что поставила под угрозу всю охоту, себя и, главное, стажера, — сухо сказала она. — Это было безответственно и глупо. Обещаю, что больше не повторится.

Констанция все понимала и даже осознавала, что Кинг действительно спас ее от больницы, а, кто знает, может, и от смерти. Но ее ужасно злило то, что она, в попытке всем доказать превосходство, поступила необдуманно, самонадеянно решила, что в силах противостоять вампиру. Пускай он был вымышленным персонажем, но и в реальности силой обладал той, что приписывалась ему в книгах. Эфирный джаммер лишь немного ослабил Дракулу, этого было недостаточно, чтобы считать операцию безопасной.

Обычно в таких ситуациях охотники привлекали коллег, но ей ведь надо было сделать все в одиночку, чтобы получить жалкий балл.

И Аврелий оказался более предусмотрительным, чем она, опытная книжница.

Ругала Констанция, в первую очередь, себя. Но… как сказал Ю, властвовать собой она до сих пор не научилась, поэтому бесили все. В том числе Юджин со своими «мудрыми советами» и всепонимающими интонациями.

Вероятно, почувствовав ее настроение, глава департамента еще раз тяжело вздохнул, покачал головой и сказал:

— Не позволяй этому зайти слишком далеко. Иди.

Констанция бросила на него мятежный взгляд. «Слишком» далеко — это, интересно, как далеко? Цена победы не может быть слишком высокой, если только речь не идет о жизни и смерти. Ю ведь не думал, что она серьезно может убить Кинга или пожертвовать собственным здоровьем, только чтобы доказать…

Ситуация с вампиром не в счет: Констанция не планировала покончить с собой. Это ведь даже не помогло бы выиграть, так какой смысл? Произошедшее с Дракулой — не более чем случайность, досадный просчет. Больше такого она себе не позволит. Она сделает все, чтобы утереть нос этому самодовольному ослу.