Эпизод 2 Оскорбительное поведение
(события, описываемые в эпизоде, соответствуют происходящему в главе 11 книги "Тень за спиной")
- Я туда не пойду, и вы меня не заставите! - заявила Виктория, для убедительности даже топнув ногой.
- Звучит оскорбительно, - заметил лорд Оберлинг, пожимая плечами. - А Эстебан не терпит, когда его оскорбляют.
Леди Милослава просто смотрела на дочь с мягкой улыбкой, и от этого понимающего взгляда девушке становилось очень не по себе. Ее матери не нужно было открывать рта, чтобы донести свои мысли до окружающих.
- Если его величество оскорбится и никогда не захочет меня видеть, я буду только счастлива, - упрямо сказала Виктория, отворачиваясь, чтобы не встречаться взглядом с Аязом, стоящим у окна с Лилианой на руках.
- Понимаешь, родная, - мягко сказал ей супруг. - Его величество, в общем-то, пригласил на бал меня, как первого сына степного владыки. Меня с супругой. Так что, если ты не будешь сопровождать меня, мне будет крайне неловко. А вдруг он подумает, что я опасаюсь соперника? Мне ведь придется вызвать его на дуэль. А он явно не выберет в качестве оружия кнут или кривую саблю. А я не очень умею фехтовать мечом, и тогда он меня убьет.
Виктория растерянно поглядела на мужа. Она порой не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Сейчас он, скорее всего, дурачился с самым строгим видом, но она-то знала, что он мыслит совсем не так, как галлийцы, и запросто сможет вызвать на дуэль самого короля, даже не задумавшись, что короли неприкосновенны.
Супруг же, наконец, отодвинулся от своей любимой стенки, сунул примолкшую малышку в руки Максимилиана и взял Викторию за плечи.
- Прошу нас извинить, мы немного погуляем в саду, - вежливо сказал он, увлекая жену к выходу. - Вики надо проветриться.
Девушка не хотела никуда с ним выходить, опасаясь, что Аяз сейчас устроит как минимум сцену ревности, но он только наклонился к ее уху и прошептал:
- Ты помнишь, что должна мне одно желание?
Виктория нахмурилась и прикусила губу. Максимилиан Оберлинг был прекрасным игроком в покер. Он и ее научил. Девушка была уверена, что играет не хуже отца, а то и лучше. Она неоднократно его обыгрывала. Поэтому, когда лорд Оберлинг предложил зятю сыграть втроем, Вики хихикала и потирала руки, предвкушая великую победу. Ей даже в голову не приходило, что отца она обыгрывает только потому, что знает его гораздо лучше всех этих лордов из высшего света, а не потому, что она действительно сильный игрок. Несколько партий подряд Аяз продул вчистую, он нервничал, ругался, смеялся над собой, а потом предложил играть на что-нибудь... ну хоть бы и на желание. Лорд Оберлинг мгновенно бросил карты на стол, ссылаясь на усталость и вежливо отказываясь. Виктория торжествовала. Она уже предвкушала, как заставит своего гордого супруга кукарекать на крыше башни, большей насмешки ей и в голову не могло прийти. Аяз по-прежнему смеялся и сверкал глазами, вот только на ее тройку из десяток внезапно выложил стрит. "Повезло", - махнула рукой девушка, не замечая, как усмехается, отворачиваясь, ее отец.
После второго проигрыша она начала немного волноваться, а в третий раз Аяз прекратил придурятся и сделался совершенно серьезен, и с этим серьезным видом он выложил перед ней каре из тузов. Виктория внезапно догадалась, что ее супруг все это время просто обманывал ее и, скорее всего, бесстыже жульничал. С опозданием она вспоминала, что Аяз четыре года учился во Франкии вполне мог там научиться играть. Обвинить она его в чем-то не могла, карточный долг - это святое, и поэтому она, морщась, признала поражение. Конечно, она рассчитывала, что он стребует долг в постели и даже специально отказывала ему. Она опасалась, что эта степная собака придумает что-то совершенно дикое и непристойное, и хотела поскорее рассчитаться с ним, но он не поддавался на ее провокации.
Теперь девушка даже успокоилась, потому что внутренне была уже готова к тому, что на проклятый бал ей придется пойти, а, значит, долг будет уплачен.
- И какое будет твое желание? - спокойно и даже с насмешкой спрашивала она.
- Ты пойдёшь со мной на бал, - шептал ей в ухо муж. - И не наденешь под платье панталоны. Только чулки. Никакого больше белья.
- Да ты с ума сошел! - взвизгнула Виктория. - Я не буду этого делать!
- Хорошо, - легко согласился степняк. - Не делай.
- Что, так просто?
- Конечно, - улыбнулся Аяз, осторожно целуя ее в кончик носа. - Я не буду тебя ни к чему принуждать.
- И злиться не будешь? - с подозрением спросила Вики. - И никакого шантажа?
- Милая, разве я хоть раз тебя шантажировал? - прижал ее супруг к себе, увлекая к тропинке вглубь небольшого яблоневого сада. - Всё это ерунда. Всего лишь игра. Всё, забыли. Я пошутил.
Виктория покосилась на мужа. Она прекрасно понимала, что он опять проделывает с ней эту штуку - играет на ее гордости и стремлении делать наоборот, как когда-то делал в маленьком шатре для молодоженов, но вместо того, чтобы злиться на него, она засмеялась. Он редко пользовался подобным приемом, только когда действительно чего-то от нее очень хотел, предпочитая обычно просто настаивать на своём или делать по-своему. Виктория знала, что муж готов с ней соглашаться во всем, готов уступать, но только до тех пор, пока это не мешало его планам. Сейчас он, кажется, действительно хотел, чтобы она исполнила его желание, и оттого смотрел ей в лицо так пристально и серьезно, что ей немедленно захотелось согласиться на всё. В конце концов, никто ничего не поймёт, платья здесь в моде тяжелые и многослойные, девушка даже не замерзнет, потому что во дворце тепло.
А вот как будет ощущать себя эта степная собака, зная о том, что на ней нет панталон - это большой вопрос. Еще неизвестно, кто над кем посмеется. И с этой безусловно греющей душу мыслью она склонялась к его уху так же, как это делал он, и шептала:
- Ладно. Я пойду с тобой на бал. И я буду без белья.
Ей нравилось ощущать, как мгновенно напряглось его тело, как сбилось дыхание, как изменились движения рук. По правилам игры он должен был сейчас убеждать ее, что вовсе этого не хочет, но вместо этого степняк пальцами поймал ее подбородок и принялся целовать так жадно и глубоко, что у нее тут же закружилась голова.
- Моя девочка, - выдохнул он, оторвавшись на мгновение, а потом снова сжал ее талию так сильно, что корсет чуть не трещал под его пальцами.
Виктории и в голову не пришло, что Аяз действительно пошутил и вовсе не собирался настаивать на своем. Он на самом деле не считал карточный проигрыш каким-то серьезным обязательством.
---
Платье на Виктории было таким, какое носят не юные прелестницы, а молодые замужние дамы. Оно было непонятного нежного желто-зеленого цвета, будто недозрелое яблоко или крылья бабочки-лимонницы. Здесь не нужен корсет, корсеты больше не носят на полуофициальные мероприятия - врачи говорят, что это вредно для женского здоровья. В моде сейчас обманчивая простота, без всяких там фижм и турнюров, без подушечек, подкладываемых под юбку, без тяжелых конструкций из китового уса: вместо них вниз надевается шуршащая нижняя юбка на нескольких кольцах, отороченная снизу широким кружевом, потом плотный тканевый корсаж, сжимающий и приподнимающий грудь, и уже поверх него - платье из тонкой шерсти, расшитое бисером, с двумя юбками: верхняя короче и темнее, нижняя на ладонь не достает до туфелек, открывая кружево. Больше никаких узких рукавов - нет-нет! рукав свободно облегает предплечье, спускаясь к запястью пеной кружев. На талии серебряный пояс, с которого свисают шнуры разной длины. Сюда теперь прикрепляют флакончики с духами или нюхательной солью, зеркальца, иногда просто бубенчики, а также ключи от покоев - те, у кого имеются свои апартаменты во дворце. Но самая интересная деталь этого платья, разумеется, квадратное декольте, открывающее грудь почти до самых сосков.
Виктория ожидала, что Аяза возмутит почти вызывающая вульгарность ее наряда, и уже приготовила шелковый шарф, чтобы прикрыть обнаженное тело, но муж ничего не на это сказал, только взглядом обжег и заявил, что здесь непременно нужны драгоценности. Девушка согласилась с ним, немедленно нашла свою шкатулку, а точнее, небольшой, но увесистый сундучок с сокровищами, и принялась увлеченно в нем копаться. Однако ей ничего не нравилось. Большинство ее колье и подвесок были из золота, а серебряные украшения казались недостаточно изысканными. В конце концов Аяз отодвинул ее в сторону и извлек из шкатулки замшевую ленту, расшитую золотыми и хрустальными бусинами - такие украшения носили женщины Степи. Оно казалось простым и варварски богатым, но когда степняк надел его Виктории на шею, словно ошейник, даже леди Милослава согласилась, что смотрится такое колье свежо и оригинально и к тому же отвлекает внимание от груди.
Сама леди Милослава на бал не собиралась, потому что ее муж всё ещё находился в опале и въезд в столицу ему был запрещен.
- Вас встретит Кирьян, поэтому беспокоиться не о чем, - спокойно говорила она. - Спускайтесь, скоро портал откроется.
Аяз церемонно подал супруге локоть. Виктория нежно ему улыбнулась, радуясь, что сейчас он похож на того студента, которого она так боялась и в то же время разлядывала с жадным любопытством. Его длинные черные волосы были завязаны в хвост на затылке, любимый белый жилет длиной до середины бедра был расшит растительным орнаментом в тон ее платью, а кружево рубашки красиво оттеняло загорелую кожу. По сравнению с обделенными солнцем галлийцами он выглядел почти темнокожим.
Кирьян Браенг со времен последней встречи ни капли не изменился - такой же длинный и веселый. Он с радостью протянул к любимой племяннице руки, а Виктория вначале скосила глаза на Аяза и, только дождавшись его еле видного кивка, позволила дядюшке себя обнять. Кирьян, разумеется, заметил эту заминку, он вообще замечал многое, но только улыбнулся про себя. То, что Виктория нашла мужчину, который смог укротить ее буйный норов, было хорошо. Несчастной девушка не выглядела, глаза у нее просто сияли, когда она, склонившись к супругу, прошептала что-то ему на ухо, а, увидев, как смутился и одернул жилет степняк, даже ему позавидовал. Эх, молодость! Он вот в молодости и вовсе был полным отморозком, а, впрочем, и сейчас не считал себя мальчиком из церковного хора.
Кирьян предпочитал жить во дворце, уступив столичный дом сестре и ее мужу. Никакой любви к старому фамильному особняку он не питал, а во дворце было удобно: во-первых, это ему совершенно ничего не стоило (со времен голодной молодости у него осталась привычка к бережливости, порой граничащей со скупостью), а во-вторых, здесь он всегда был в курсе событий. Он знал здесь все ходы и переходы, в том числе и потайные, и, решив, что его племяннице будет неловко идти через парадный вход, вел гостей коридором для прислуги.
- Дядя Кир, а Стефа будет на балу? - поинтересовалась Виктория, соскучившаяся по своей неугомонной кузине.
- Нет, - коротко ответил лорд Браенг.
- Отчего же? Ей уже шестнадцать! Она так любит танцевать!
- Стефа в монастыре, - нехотя пояснил Кирьян.
- Всё ещё в монастыре? - огорчилась девушка. - А навестить ее можно?
- Не стоит, - ответил лорд. - Стефа у меня девочка вздорная, увидит тебя - непременно захочет сбежать, а там, знаешь ли, горы и перевалы, разобьется еще.
Виктория только хмыкнула: мышление у дядюшки всегда было оригинальным.
Ей было немного не по себе. Она абсолютно точно не хотела здесь быть, ей была неинтересна вся эта толпа, она ужасно боялась встречи с Эстебаном и вообще не понимала, зачем тратить время на эти дурацкие балы, когда ей хочется побыть с родителями или с мужем. Единственное, что ее сейчас отвлекало от мрачных мыслей - это ощущение, что под платьем она непристойно обнажена. Это заставляло нервничать еще больше, но по-другому, ей даже казалось, что у нее всё там замерзло, хотя в большом зале было даже жарко. Она нервно сжимала бедра, вздрагивала, когда кто-то задевал ее юбку, и то же время понимала, что между ног уже совершенно непристойно горячо и влажно. Никакого короля в ее голове уже не было, только голос супруга, который шепотом рассказывал ей о том, как мечтает сейчас зажать ее где-нибудь в темном углу, задрать ей юбку и лично проверить, выполнила ли она свое обещание.
Эстебан же почувствовал ее присутствие в тот же миг, как Виктория шагнула в зал, словно бы воздух, которым он дышал, стал более насыщенным, словно маг светильники загорелись чуть ярче (к слову, так оно и было - светильники среагировали на появление сильного мага). За два с лишним года ее отсутствия у короля не отболело, не отошло и не забылось, несмотря на то, что с супругой наладились неожиданно близкие отношения. Эстебан вообще не понимал, зачем что-то усложнять и искать случайных связей, если рядом есть женщина, которая ничего не имеет против его присутствия в своей постели. Зачем совершать какие-то глупые движения, устраивать ритуальные танцы, скрываться и рисковать, если можно открыто прийти в спальню к жене?
Только когда он несколько лет назад встретил на одном из вечеров тоненькую фею с небесными глазами, сам не понял, что почувствовал. Смущение? Восторг? Нежность? Ему хотелось просто смотреть на нее, не думая ни о чем. Просто смотреть и глупо улыбаться. Эстебан никак не мог понять, почему эта странная вещь случилась именно с ним и именно в ту пору, когда его жизнь стала просто идеальной: сыновья росли и проявляли успехи, в государстве все работало как часы, народ своего короля боготворил, и даже вечная непогода, год за годом губившая урожаи, была давно уже взнузданна и запряжена. Нездоровые отношения с лордом Браенгом несколько лет назад плавно сошли на нет, хотя определенная близость с ним все равно сохранилась. Эстебан признавал, что любил Кирьяна чуть более странно, чем друга, а хитрый долговязый оборотень, в свою очередь, упорно сохранял верность своей стране, а потому ревностно служил и королю, которого считал идеальным правителем.
Король, встретившись взглядом с лордом Браенгом, махнул головой и осторожно шагнул за портьеру. Здесь была маленькая дверь в коридор, о которой мало кто знал.
- Чего хотел? - недовольно спросил Кирьян, появляясь через пару минут.
- Ты меня ни с кем не путаешь? - приподнял брови Эстебан, сурово глядя на друга.
Дураком Кирьян никогда не был, и поэтому поджал губы и сделал серьезное лицо, про себя пообещав ему отомстить.
- Ваше величество?
- Отвлеки чем-нибудь ее мужа, - прямо приказал король. - Не знаю, чем, придумай.
- Она моя племянница, - тяжело посмотрел Браенг. - И она его любит.
- Я же не прошу его убить, - дернув головой, ответил Эстебан. - Я просто хочу поговорить с ней наедине.
- О чем?
- О жизни, мать твою, - рявкнул мужчина. - Не трону я твою девочку, клянусь! Просто... я люблю ее, Кир.
- Это не любовь, Тоби, - устало вздохнул Кирьян. - Это фантазии и бред. Она вовсе не такая, какой ты ее себе выдумал. И вообще ты вцепился в нее, чтобы не признаваться самому себе в своих проблемах.
- Ну-ка, расскажи мне о моих проблемах, мой непостоянный друг, - прищурился Эстебан. - Ты, я погляжу, специалист по нормальности?
- Ты прав, - внезапно отступил Браенг. - Не мне тебя учить. Мы с тобой оба - совершенно больные люди. А поскольку Аяз у нас лекарь, я об этом с ним и поговорю.
---
- Господин Кимак, - вполголоса произнес лорд Браенг, чуть сгибаясь. - А можно ли мне получить медицинскую консультацию по одному вопросу?
- Что, здесь? - удивленно спросил степняк, не понимая, чего от него хочет странный родственник его жены. - Кто-то умирает?
- В некотором смысле, - туманно ответил Кир. - Просто я вас знать не знаю, и вы через пару часов уедете навсегда, и поэтому вы идеальный врач для меня.
Аяз тяжело вздохнул, проклиная про себя этих дурных аристократов, которые сначала суют свои органы куда ни попадя, а потом стыдятся обратиться к лекарю с венерическими заболеваниями, и коротко кивнул. Не этого, далеко не этого он ждал от сегодняшнего вечера.
- Вики, лапушка, - прошептал он на ухо жене. - Я ненадолго отлучусь с лордом Браенгом. Будь паинькой.
- Лучше бы ты со мной ненадолго отлучился, - прошептала ему в ответ жена. - И лично убедился, что я выполнила твои условия.
Эстебан, кажется, отсутствовал на балу, решив не ставить ее в неловкое положение, и Виктория совершенно осмелела и с удовольствием дразнила супруга. Аяз украдкой оглянулся и быстро поцеловал жену за ушком.
- Я быстро, - вздохнул он. - Не скучай.
Знал бы он, насколько его жене не будет скучно - послал бы к бесу и лорда Браенга, и в целом привычку помогать всем немощным. Но он совершенно не унаследовал от матери дара оракула и потому следовал за Кирьяном в небольшой кабинет. Здесь был добротный письменный стол, большое кресло и несколько стульев с высокими спинками, а на стене висела картина с неинтересными Аязу людьми.
- Ну рассказывайте, что у вас там умирает, - вздохнув, попросил степняк. - Только хочу сразу сказать, что я всего два года изучаю медицину, хотя учился у одного из лучших целителей Славии.
О том, что за период обучения у столичного лекаря он почему-то чаще всего практиковался в лечении дурных болезней, степняк деликатно умолчал.
- У меня умирает род, - спокойно сказал Кирьян, глядя на лекаря наглыми кошачьими глазами.
- Что? - не понял Аяз.
- Дети у нас с женой не получаются, - пояснил Кирьян, нервно дергая себя за волосы. - Одна дочка, ей шестнадцать. И всё. А я последний представитель своего рода.
- Сколько лет супруге?
- Тридцать пять.
- Хм, возраст не критический, - задумчиво постучал пальцами по красивому дубовому столу степняк и сел в кресло. - Сложные первые роды?
- У Бригитты всё отлично, - уселся на стул Кирьян, отмечая, что муж Виктории неплохо смотрится в любимом королевском кресле. - Ее много магов проверяло.
- То есть вы уверены, что дело в вас?
- Если не в ней, то точно во мне.
- И к целителю вы не обращались. Почему?
- Потому что я Браенг, - серьезно ответил Кирьян. - Я второе лицо после короля. Если кто-нибудь вообще узнает о том, что у меня есть какие-то проблемы, ничем хорошим это не кончится. Как минимум, меня ждет позор и сплетни. Как максимум... даже не знаю.
- Бастарды есть? Заболевания? Проблемы с потенцией?
- Первые два вопроса мимо. Потенция... Что вы знаете об оборотнях, господин Кимак?
- У меня жена-оборотень. Я очень люблю полнолуния.
Кирьян, не ожидавший такого ответа, гыгыкнул, но тут же стал серьезным.
- Я тоже люблю полнолуния, - признался он. - Но раньше любил гораздо больше. А вот другие дни не люблю вообще. Словом, да. У меня есть проблемы с потенцией. Надеюсь, вы понимаете, что всё это между нами?
- Я врач, - напомнил Аяз. - И знаю, что такое врачебная тайна.
Он задал родственнику еще несколько вопросов, получил честные и ожидаемые ответы, а потом вдруг обратил внимание, что лорд Браенг мнется и явно не решается заговорить.
- Будет лучше, если вы расскажете всё до конца, - мягко сказал степняк, уже понимая, что без осмотра не обойтись.
- У меня могут быть проблемы от того, что я... занимался сексом с мужчинами? - Кирьян с облегчением перевел дыхание.
Он вообще не собирался ничего рассказывать этому странному парню, но вдруг ему показалось, что Аяз действительно сможет ему помочь.
Степняк от неожиданности выпрямился в кресле, не веря своим ушам.
- Вы мужеложец? - ошарашено спросил он. - Простите, это неожиданно.
- Нет, я всеяден, - спокойно ответил лорд Браенг. - Мне одинаково нравятся и женщины, и мужчины. Я знаю, в Степи подобное не допустимо, но вы же врач...
- Я думаю, у вас какая-то запущенная инфекция, - перебил его Аяз. - Возможно, но не точно связанная с вашими пристрастиями. Есть вероятность, что ее можно вылечить, но нужно поставить точный диагноз. Снимайте штаны.
- Зачем? - отпрянул Кирьян.
- Проведу осмотр, разумеется.
- Но не здесь же! И вообще... это обязательно?
- Лорд Браенг, - твердо сказал Аяз. - Я маг-целитель. Я могу многое узнать о болезни, прикоснувшись к человеку. А мужских членов я, вероятно, видел за свою жизнь больше, чем вы.
- Скорее всего, так и есть, - пробормотал Кирьян. - Но всё же... Давайте я лучше в замок Нефф приеду? И там решим этот вопрос. Во время бала, в королевском кабинете... Право, я циник, но не до такой степени!
- Это королевский кабинет? - удивился Аяз, оглядываясь. - Такой простой? Даже у моего отца приемная более внушительная.
- Эстебан - довольно скромный человек, - ответил Кирьян. - Он не любит роскошь.
Аяз пожал плечами, не понимая. Он тоже не стремился к роскоши, но считал, что статус нужно как-то обозначить. Уж он бы сделал по-другому.
- Интересно было бы вообще поглядеть на вашего скромного короля, - заметил он. - А то он меня пригласил, но даже не подошел представиться.
- Еще познакомитесь, - пообещал лорд Браенг. - А я на днях вас найду, и мы продолжим беседу.
Степняк кивнул, тут же выкинув лорда из головы. Приблизительно проблему он представлял, медицинские книги у него с собой, без осмотра всё равно окончательных выводов сделать нельзя. Он вышел из кабинета, качая головой. Интересная власть в Галлии. Занимательная.
---
Стоило Аязу покинуть ее, как Викторию окружили дамы, которых она едва помнила. При чужаке подойти боялись, но теперь слетелись как степные чайки-хохотуньи на труп дрофы. Одну из приблизившихся, миниатюрную темноволосую красавицу в роскошном вишневом платье, девушка не сразу и признала.
- Как же нам теперь величать вас? - с любопытством спрашивала королева Элиссия, так похожая на юную девчонку. - Леди Кимак?
- Виктория-тан, - весело отвечала девушка. - Так вежливо обращаются к членам семьи степного хана. Можно и леди Виктория. В Степи не принято кичится именем рода. Там считают, что каждый человек должен проявить себя сам.
- А ваш супруг, как он себя проявил?
- Он целитель, - отвечала Виктория с гордостью. - По его проекту сейчас строится большая лечебница в Ур-Тааре. И еще архитектор.
- Потрясающе! - хлопала в ладоши девочка-королева. - А можно еще нескромный вопрос: ваше украшение на шее - оно что-то обозначает? Знак подчинения или еще что-то?
Вики сначала не поняла ее, а когда поняла, от души восхитилась этой женщиной - она показалась ей умнее, чем на первый взгляд. Знак подчинения - кто бы мог подумать! А ведь, пожалуй, так и есть. "И почему Эстебан не ищет счастья в своей семье?" - с досадой думала она, а королеве улыбалась:
- Нет, это просто украшение. Такие приняты в Степи. И браслеты там любят подобные.
Несколько минут они болтали о степной моде, причем непостижимым образом Виктория пообещала Элиссии добыть для нее степной наряд.
Наконец, королева исчерпала свое любопытство, и Виктория смогла выйти в галерею. Ей хотелось найти портреты своих родителей: она знала, что они тут есть, но ни разу не видела. В прошлые посещения дворца ее интересовало совсем другое. Разглядывая молодого еще красавца Оберлинга, изображенного в полный рост в доспехах и с языками пламени вокруг, девушка с усмешкой думала о том, что похожа на отца больше, чем ей раньше казалось.
Когда к ее шее прикоснулись нежные губы, Виктория остро ощутила отсутствие белья. По обнаженным бедрам пробежали сладкие мурашки. Она обернулась радостно, ожидая увидеть супруга, но тут же сделала шаг назад, столкнувшись взглядом с темными глазами короля. Было время, когда она отчаянно мечтала их увидеть, но сейчас она пятилась, сжимая кисти рук и испуганно глядя на Эстебана.
- Ты стала еще красивее, - прошептал он, жадно разглядывая свою безумную мечту. - Еще желаннее. И опытнее, да? Ты уже далеко не ребенок.
Ему сейчас хотелось прижать ее к стене и впиться губами в эту соблазнительную грудь, которая сейчас взволнованно вздымалась в декольте. Раньше его останавливала нежность и боязнь перейти черту, но сегодня он был раздражен, возбужден и отчаянно ревновал ее к супругу, который, конечно, не отказывал себе в удовольствиях.
- Ваше величество, - испуганно лепетала Виктория, уже прижатая к стене. - Не надо!
Но он не слышал ее, только жадно глядел на ее нежные губы, все ближе к ней наклоняясь. Звонкая пощечина стала для него неожиданностью.
- Это нет? - спокойно спросил Эстебан, отступая.
- Это нет, никогда! - дрожащим голосом выкрикнула Виктория.
- Почему? - так же спокойно спросил мужчина. - Ты больше не девочка, а мои чувства с тех пор не изменились.
Он понимал, что говорил не то, не правильно, ему хотелось упасть перед ней на колени и целовать ее руки, моля о прощении, только бы не видеть этот холодный взгляд небесно-голубых глаз. У нее глаза отца. Лорд Оберлинг тоже смотрел на него как на ничтожество... тогда, три года назад. Он и ощущал себя ничтожеством, что тогда, что теперь.
- Я люблю своего мужа, - строго отвечала стоящая перед ним девушка. - Он мой единственный мужчина.
- Я понял, - кивнул Эстебан, но удержаться всё же не смог, и быстро прикоснулся к столь желанным губам, прежде чем покинуть ее навсегда.
Виктория прикрыла глаза, пытаясь успокоить сердце, все еще колотившееся от испытанного ужаса - ничего, кроме страха, что Аяз может появиться в любой момент, она не ощущала.
Открыв же глаза, она не закричала только потому, что дыхание у нее перехватило. Тот, о ком она думала, молча стоял перед ней, гневно раздувая ноздри. Он явно всё видел и слышал. Виктория снова закрыла глаза в надежде, что все рассосется само собой. Столь кошмарного развития событий она и представить себе не могла.
Ледяные пальцы больно ухватили ее подбородок, жесткие губы прижались к ее рту - силой и с яростью насилуя его. Она облегченно обмякла в его объятиях, в которых не было ни капли нежности. Руки Аяза мяли ее тело, сжимая ее, причиняя боль, но это было неважно. Он всё равно любил ее, а большего ей было не нужно. Она даже не возмущалась, когда он принялся задирать ее юбку, когда скользил ладонью по голому бедру, дерзко проникая пальцами между горячих влажных складок.
- Он тебя возбудил? - шипел муж ей в ухо, лаская так, что она поднималась на цыпочки и всхлипывала.
- Ты меня возбудил, - стонала девушка, ловя его губы и непроизвольно подаваясь бедрами навстречу его пальцам.
Аяз, тяжело дыша и дергая глазом, убрал свои волшебные руки и принялся расстегивать жилет.
- Но не здесь же! - испуганно вскрикнула Виктория. - Люди же увидят!
Степняку было плевать, где. На его родине с этим не заморачивались. Взять свою женщину посередине стана считалось вполне нормальным. Более того, он просто жаждал обладать ей именно здесь, где каждый мог увидеть, что она принадлежит ему, и больше никто не посмеет даже прикоснуться к его жене. Но для Виктории это было неприемлемо, и он, щурясь и хохоча про себя, хватал ее за руку и тащил за собой - в тот самый кабинет, из которого он вышел четверть часа назад и отправился на поиски супруги. Аяза трясло от злости. Он посмел дотронуться до его жены! Его женщины! Он смел целовать ее даже тогда, когда она ясно сказала "нет"! Вопреки всякой логике, Виктория раздражала его не меньше просто потому, что когда-то в прошлом уже позволяла этому мужчине себя целовать и ласкать. Он понимал, что тогда они были незнакомы, что она ему не принадлежала, но в висках стучало только "моё, моё", и мысль овладеть ей в кабинете Эстебана и на столе Эстебана, казалась ему самой разумной.
Аяз втолкнул ее в маленькое помещение, огляделся и, отбросив прочь кресло, усадил на стол, скидывая с себя опостылевшие жилет и рубашку. Виктория тут же вцепилась в его плечи, впиваясь в них ногтями. Она уже сходила с ума от его нетерпения. Она хотела сама расстегнуть его рубашку, но не успела, и поэтому, чуть оттолкнув его, расстегивала ремень узких брюк и пуговицы на них, и жадно ласкала напряженный член, заставляя супруга резко выдыхать сквозь зубы. Аяз поднял на миг глаза, взглянул мимо нее и торжествующе оскалился. В дверях кабинета стоял бледный как полотно король и молча глядел на происходящее. Степняк, прищурившись, смотрел в глаза сопернику, стаскивая Викторию вниз и запуская руки глубоко в ее волосы. Девушка, не замечая разлившегося в воздухе напряжения, целовала его твердый живот и скользила языком по стволу члена, а потом мягко захватывала губами головку и вбирала его всё глубже. Он мял ее волосы, тяжело дыша, но позволяя супруге ласкать его так, как нравилось ей. Наконец она выпустила выпустила влажный член из своего сладкого плена и жалобно поглядела на него.
- Аяз, - прошептала она, облизывая губы.
Между ног у нее пылало, она хотела, чтобы муж немедленно взял ее, но попросить отчего-то стыдилась, хотя в их спальне давно бы уже обругала его и потребовала от него решительных действий. Здесь же обстановка заставляла ее робеть и только взглядом умолять Аяза. Он понял, снова усадил ее на стол спиной к двери, не позволяя обернуться, и задрал юбки. "Это моя женщина", - мысленно выкрикнул он и, уже забывая про неподвижный силуэт в коридоре, рвал на жене платье, спуская его с плеч и обнажая грудь.
- Аяз! - требовательно повторила Виктория, ловя его руки и кладя их на свои раздвинутые колени.
- Рано, - усмехался он ее злости и склонялся к нежной груди, ловя губами сосок.
Виктория громко застонала, запрокидывая голову. Аяз немедленно поймал ее подбородок, впиваясь в губы. Он совсем не хотел, чтобы жена заметила незванного наблюдателя. От ее сладких губ и пальцев, растрепавших его волосы, он вдруг понял, что тянуть больше не имеет сил, и потому подхватывал ее под ягодицы и одним движением наполнял ее, задыхаясь от нетерпения. Теперь уже всё было неважно, кроме невыносимого жара ее тела и откровенных женских стонов, от которых хотелось рычать. Она обвила его талию ногами и двигалась вместе с ним, кусая его плечи, когда уже совсем не могла сдерживать крика.
- Я люблю тебя, - жалобно выдохнула Виктория, сжимая его член внутри так сильно, что он судорожно стиснул ее мягкий зад и излился, не сдержав глухого торжествующего стона.
Аяз взглянул на дверь. Она была закрыта. Жена прятала лицо на его влажной от пота груди, прямо напротив всё ещё неистово колотящегося сердца, и мужчина улыбался. Определенно, стоило пойти на этот проклятый бал. И вообще... Он с радостью примет теперь не одно приглашение. Даже жаль, что в королевский дворец их вряд ли снова пригласят.
Выбирались из дворца они коридорами для прислуги, держась за руку, целуясь и хихикая, будто пьяные. Платье было безнадежно испорчено, и Аяз надел на жену свой жилет, чтобы прикрыть ей грудь.
- И куда дальше? - спросил степняк, когда они всё же оказались на большой площади, мощеной камнем. - У меня денег на гостиницу нет. Я вообще деньги с собой не брал. Думал, потанцуем (тут он ухмыльнулся и ущипнул жену за бок, явно поясняя, какие танцы он имел в виду) и домой.
- Ты мужчина, - жмурилась Виктория, подставляя лицо столь редкому в столице солнцу. - Реши эту проблему.
- Легко, - пожал плечами Аяз. - Здесь ведь есть больница? Я слышал, целителям неплохо платят. Я только боюсь, что ты простынешь, пока мы идем пешком до больницы, все же не жарко, а ты без белья. Но ничего, я тебя вылечу.
- Дурак, - фыркнула Виктория и, сняв с себя серебряный пояс с цепочками, потащила его к ближайшей конке. - Улица Трех ветров, дом Оберлингов, да побыстрее!