Глава 23. Свидание

Я шёл к Скрипучей беседке. Планов не строил никаких. Какие могут быть планы, когда речь идёт о госпоже Нарышкиной — непредсказуемой, словно погода в мае?

С равной степенью вероятности она может предложить мне романтически потанцевать под луной, организовать налёт на буфет, потому что ей надоело сидеть на диете, или сбежать из академии, чтобы тайно обвенчаться. В целом, я был готов к любому развитию событий. На самый крайний случай у меня в кармане лежало хрустальное сердечко — амулет, ещё летом полученный от Нины. Надеюсь, магический аромат не выветрился. Если ситуация повернёт куда-то не туда, неугомонную Полли я просто усыплю. А проснувшись, она о своей затее и думать забудет, чем бы эта затея ни была.

Пробираясь по неприметным тропинкам парка, я думал о том, что, пожалуй, скоро смогу ходить здесь с закрытыми глазами. В последнее время ночные вылазки стали одной из неизменных составляющих моего быта.

С боковой тропинки я вышел у Вечернего зала. Решил, что здесь уже можно не таиться даже такому параноику, как я. Академия опустела, и вероятность встретить кого-то у Скрипучей беседки — стоящей на берегу водоема и в непогоду насквозь продуваемой ледяным ветром — в дневное-то время была околонулевой. А уж ночью...

Полли, видимо, рассудила так же. Чем ближе я подходил к беседке, тем всё отчётливее различал мелодичные звуки, которые доносились оттуда. Фирменное сопровождение госпожи Нарышкиной.

На каком расстоянии «включается» родовая магия Полли, я пока так и не смог определить. Иногда начинал слышать мелодию издалека, иногда для этого Полли нужно было подойти ко мне совсем близко... Надо будет, кстати, задаться этим вопросом.

Я подходил к беседке. Музыка звучала всё громче.

Беседка представляла собой деревянный павильон, выстроенный наподобие китайской пагоды — в несколько ярусов. Я приближался к боковому входу. Всего их было четыре: к одному подходили ступени, спускающиеся к воде, три остальных вели на дорожки парка. Я отчего-то был уверен, что в беседке Полли не усидит — кинется мне навстречу. Но госпожа Нарышкина решила, видимо, выдержать интригу.

Я подходил всё ближе, Полли не показывалась. Да и мелодия в этот раз была особенная. Обычно родовая магия Нарышкиных исполняла менуэты. Четыре месяца танцевальных занятий и общение с Полли не прошли для меня даром: худо-бедно я научился разбираться даже в таких вещах. А сейчас вдруг с удивлением понял, что слышу звуки вальса.

В следующее мгновение я метнулся в сторону — уходя с открытой, просматриваемой со всех сторон дорожки.

Нет ничего более надежного и неизменного, чем родовая магия. Мир может хоть трижды перевернуться с ног на голову, род — лишиться последнего своего представителя, но родовая магия останется такой же, какой была на заре времён. Магия моего рода не позволит никому из Барятинских разбиться, упав с высоты. Магия рода Нарышкиных, если кто-то из его представителей встретит свою судьбу, начнёт исполнять менуэт. Не вальс, не марш и не народную плясовую!

В голове у меня мелькнуло что-то вроде: «Если я всё-таки ошибся, Полли сейчас знатно хохочет. Даже интересно, что... » Но я не успел закончить мысль.

То место, где стоял секунду назад, осыпали стрелы. Короткие, арбалетные — на занятиях по военному делу нас учили обращению даже с таким оружием. Преподаватель, ведущий практику, уверял, что арбалет замечательно тренирует не только меткость и крепость мышц, но и такие качества, как хладнокровие и выдержку. В этом с ним трудно было не согласиться.

Стрелки, должно быть, выпалили по команде, все разом. В дорожку воткнулось четыре стрелы, ещё одна улетела в сторону. Ночь выдалась лунной, и в свете луны я заметил металлический блеск наконечников.

Стрелы были не учебными. Боевыми. Меня снова попытались убить — на этот раз впятером. Если бы мне не было известно об особенностях родовой магии Полли... Стоп. Но ведь на свидание меня позвала она!

И что это значит? Полли — предательница?!

Бред. Не может такого быть. Не могу я настолько плохо разбираться в людях. И потом, если бы Полли захотела меня предать, то для исполнения плана у неё был примерно миллион возможностей. Например, встретить меня на пороге беседки и, мило улыбаясь, воткнуть в сердце кинжал. В этом случае я ничего не успел бы сделать... Нет. На меня напал кто угодно, только не она.

К тому же, если Кристину, например, я ещё мог представить себе с арбалетом в руках, то Полли не хватило бы навыков даже на то, чтобы установить стрелу в ложементе. И — музыка. Неправильная музыка. Которая, кстати, продолжала играть...

Полли удерживают силой?!

— Полли! — заорал я.

И бросился к беседке. Щит поднял ещё на бегу. В него ударили две стрелы, третья просвистела мимо. Двое арбалетчиков не стреляли. Видимо, не настолько опытны, чтобы успеть перезарядить оружие... Но на этом хорошие новости закончились.

Дверь в павильон была открыта. Я взбежал по крыльцу и сквозь небольшой тамбур влетел в саму беседку.

Здесь пространства было куда больше, внутренность беседки представляла собой приличных размеров помещение с высокими арочными окнами. Из центра этого помещения уходила спиралью наверх винтовая лестница. Из путеводителя я знал, что лестница ведёт в башенку, предназначенную для приёма солнечных ванн.

Видимо, с этой самой башенки меня и обстреляли. А теперь я увидел самих стрелков. По лестнице, одна за другой, спустились четыре фигуры в чёрных плащах.

Музыка смолкала. На головы стрелков были накинуты капюшоны, но я быстро понял, что это излишняя предосторожность. Вместо лиц из-под капюшонов на меня смотрели гладкие белые маски с провалами вместо глаз. Четыре «Фантомаса» безмолвно встали у подножия лестницы.

Пятый Фантомас спускался по ступеням. Неловко и неуклюже — он толкал перед собой ещё одну фигуру. Та едва перебирала ногами, если бы не пинки Фантомаса, упала бы на ступени. Голова этой фигуры была обмотана мешком. Но торчащие из-под мешка длинные рыжие локоны не узнать было невозможно.

— Отпусти Полли, тварь, — с трудом сдерживая ярость, приказал Фантомасу я.

— Не раньше, чем ты подойдёшь ко мне и вытянешь руки вперёд, — отрезал Рабиндранат.

Узнать его лицо я, конечно, не мог. Но голос помнил слишком хорошо — для того, чтобы с кем-то спутать.

— Шнурок для волос — неплохая попытка подставить Юсупова, — сказал я. — Не понимаю лишь, для чего ты это сделал. В итоге ведь всё равно спалился. Или думаешь, что твоя дурацкая маска сможет кого-то обмануть? Представление с отъездом, кстати, тоже было лишним.

— У меня изменились планы, — прошипел Рабиндранат. — И мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Подойди и вытяни руки вперёд! Если не сделаешь этого, я перережу ей горло.

В руке у него появилось личное оружие — сабля. Клинок, ярко сверкнувший в лунном свете, Рабиндранат поднёс к шее Полли. А Полли продолжала молчать. Так и висела у него в руках безвольной куклой.

— Что происходит?! — рявкнул я. — Что ты с ней сделал?!

Безгубый рот Рабиндраната разошелся в ухмылке.

— Ничего. Пока ещё — ничего. Если ты будешь вести себя по-умному, то ничего и не сделаю. Завтра утром госпожа Нарышкина проснётся как ни в чём не бывало и о событиях минувшей ночи даже не вспомнит. Всё, что требуется от тебя — подойти ко мне и вытянуть руки.

Дались же ему мои руки.

— А если я этого не сделаю?

— Если ты этого не сделаешь, то твоя невеста умрёт. — Рабиндранат половчее перехватил саблю.

— И у тебя действительно хватит совести на то, чтобы вскрыть ей горло? — ровным голосом спросил я. — Ты зарежешь беспомощную, бесчувственную девушку, которая за всю свою жизнь мухи не обидела? Здесь, на глазах у меня и четверых твоих сообщников?

Я посмотрел на «сообщников». По логике, никем другим, кроме как участниками кружка, они быть не могли. А в кружке состояли обычные, психически здоровые парни и девушки! Я готов был поклясться, что ни один из них не допустил бы такого издевательства над Полли, а уж тем более — её смерти.

Игра в заговорщиков — это одно. Насильственная смерть — совсем другое. Это мне, тридцатишестилетнему вояке, к трупам не привыкать. Но они-то?! Пусть не самые толковые, но ещё недавно казавшиеся вполне адекватными, ребята? Стоят молча — хотя Рабиндранат явно верит в то, что говорит? Стоят, как каменные, будто языки проглотив — не шелохнувшись и не делая ни единой попытки возразить лидеру? В извилинах которого что-то определенно перемкнуло... Что-то с ними не так. Со всеми четырьмя.

— Моя совесть — не твоего ума дело! — взвизгнул Рабиндранат. — То, что происходит сейчас — выше твоего понимания! Хватит заговаривать мне зубы! — Он встряхнул Полли. — Если не хочешь, чтобы она умерла, подойди сюда и вытяни руки!

Я сделал шаг к нему навстречу. Рабиндранат непроизвольно дёрнулся ко мне. И я увидел то, что хотел.

В свободной руке этот псих держал наручники. Не обычные — магические, окутанные призрачным светом.

Вот оно что. Рабиндранат собирается надеть на меня наручники, блокирующие магию, мне доводилось слышать о таких. После того, как замок защёлкнется, я не смогу воспользоваться ни одним заклинанием — не говоря уж о том, чтобы призвать оружие. А что произойдёт дальше — гадать не приходится.

Я ещё раз оглянулся на четверых Фантомасов. Стоят всё так же, каменными изваяниями.

Если этот сумасшедший сейчас и правда зарежет Полли, ни один из них даже не вздрогнет, я отчего-то был в этом уверен. Как и в том, что у Рабиндраната хватит силы духа на то, чтобы её зарезать.

В тёмных провалах маски горели безумные глаза фанатика. Взяв Полли в заложницы, Рабиндранат переступил черту.

Такого ему не простят. Исключение из академии — пожалуй, самое мягкое наказание, которое можно придумать. К тому же, Рабиндранат раскрыл себя. Обратной дороги для него нет. Игры закончились. И теперь он уже ни перед чем не остановится, пойдёт до конца.

Рабиндранат стоял чуть выше меня — на первом витке лестницы. Саблю он держал у горла Полли. Выглядело устрашающе... Для того, кому не приходилось самолично лишать человека жизни путём обезглавливания. Рабиндранат, конечно, полный псих, но до сих пор явно не занимался ничем подобным. А значит, мой план может сработать.

— Руки, говоришь, — сказал я. И шагнул ещё ближе к Рабиндранату. Вытянул руки вперёд. — Ну, если так настаиваешь. И если поклянёшься, что ни я, ни госпожа Нарышкина не пострадаем.

— Клянусь, — бросил Рабиндранат. Поднял руку, в которой держал наручники — её окутали искры. Он принёс клятву нетерпеливо и с досадой, ему было наплевать уже на всё. Он находился в шаге от своей цели. — Иди сюда! Руки!

Н-да. Всё, оказывается, даже хуже, чем я думал.

Я сделал ещё один шаг навстречу Рабиндранату. Вытянул вперёд руки. Провалы глаз на белой маске довольно сверкнули.

Полли он, может, и правда оставит в живых. Меня — проткнёт саблей через секунду после того, как наденет наручники. В этом сомневаться не приходится.

— Ты слышал о том, как в древности карали клятвопреступников? — спросил у Рабиндраната я.

Тёмный провал рта презрительно скривился.

— Я не любитель поросших мхом историй. Предпочитаю сам творить историю — здесь и сейчас.

— Хреново получается, — честно сказал я.

— Не заговаривай мне зубы! — снова взвизгнул Рабиндранат. — Подойди ближе! Или она умрёт! — Он снова встряхнул несчастную Полли.

Я шагнул ближе.

Белая гладкая маска озарилась счастливым оскалом. Рабиндранат поднёс к моей руке наручники. Сабля в другой его руке дрогнула. Опустилась и ушла в сторону — Рабиндранату стало не до Полли. А я именно этого и ждал.

Цепь прянула вперёд, обвив плечи девушки. В следующую секунду Полли взмыла вверх — я забросил её в башенку для принятия солнечных ванн. Всё, что досталось Рабиндранату — пара упавших к ногам рыжих локонов.

Следующим движением я сбросил Рабиндраната с лестницы. Без всякой магии — опрокинул ударом в ухо. А сам встал у подножия лестницы — так, чтобы загородить проход наверх и перекрыть Рабиндранату с компанией доступ к заложнице. Теперь, когда у горла Полли нет сабли, руки у меня развязаны. Рано или поздно я эту мелюзгу передавлю — даже один против пятерых.

Кстати, уже четверых. Рабиндраната можно не считать — он, упав от моего удара, пока так и валялся на полу. Всё, что сумел сделать — приподняться на руках. С ненавистью глядя на меня, прохрипел:

— Убейте его!

Я не успел даже снисходительно улыбнуться. В руках четверых Фантомасов сверкнули мечи и сабли. И все четверо бросились на меня.

Команду «убить» они исполнили буквально. Не знаю, что сейчас творилось в юных аристократических головах. Но я вдруг понял, что каждый из них будет сражаться насмерть, до последней капли крови. И ни один не успокоится до тех пор, пока я жив. Моих слов они попросту не услышат. Их будто запрограммировали на единственную цель. И эта цель — моя смерть.

До меня донесся странный звук. Я не сразу понял, что это щёлкнули замки, закрывающие двери в беседку, все четыре входа. Теперь снаружи сюда не попадёт никто.

Что ж, разумно. Концентрация магии тут сейчас такая, что глобусы на столах у наставников и дежурного преподавателя сверкают, как сумасшедшие. Беда в том, что дежурный преподаватель — Юсупов, а ходу от академии до Скрипучей беседки, даже если очень быстро бежать — минут двадцать. А за двадцать минут тут очень многое может произойти.

Рабиндранат торжествующе смотрел на то, как четверо Фантомасов подступают ко мне. Судя по выражению лица, он ни секунды не сомневался в том, что живым я отсюда не выйду.

Что ж, посмотрим. Я захлестнул цепью шею того, кто стоял дальше всех от меня. План был прост — дернуть цепь и швырнуть бойца на того, который стоит рядом — нейтрализовав таким образом обоих. Но не сработало.

За прошедшее время моё личное оружие успело набрать немалую силу. Подбросить Полли на пятиметровую высоту — сложновато, но я не сомневался, что справлюсь. А с Фантомасом что-то пошло не так.

Он не просто устоял на ногах. Он вообще не шелохнулся и не издал ни звука! И это —шестнадцатилетний сопляк, чей магический уровень никак не мог превышать второй! Я попробовал вырвать у него из рук саблю. Тот же результат.

Я ударил магией. Жемчужина нестерпимо заколола грудь — но это было всё, чего я добился. По фигурам Фантомасов пробежали искры. Сами они, как ни в чём не бывало, продолжили наступать. Кажется, на них работала магия посильнее моей.

Рабиндранат, поднимаясь с пола, расхохотался.

— Прикройся Щитом, — с издевкой посоветовал он. — Это ведь наилучшая защита для белого мага, не так ли?

А Фантомасы подступали всё ближе. Я принялся с бешеной скоростью вращать перед собой цепь. Это их пока удерживало. А я судорожно соображал, что мне делать. То, что расшвырять этих щенков мне не под силу, уже понятно. На них, судя по всему, амулеты, и эти амулеты — уровнем едва ли не выше каменного голема.

Бежать наверх, в башенку? Сам-то спрыгну с высоты без проблем, меня подхватит родовая магия. А Полли? Если возьму её на руки — означает ли это, что магия защитит нас обоих? Вряд ли. Скорее уж мы угробимся оба. Пытаться прорваться к дверям? Тогда в беседке останется Полли...

Я думал, а сам продолжал вращать цепь. Поднять Щит даже не пытался — уже понял, что мои заклинания против той силы, которая мне противостоит, не сработают. Всё, на что могу рассчитывать — личное оружие.

Что ж, дёшево я свою жизнь не отдам.

Я старался держать в поле зрения всех четверых Фантомасов. Но момент, когда один из них вдруг упал на пол, пропустил.

Фантомас упал, и проскользнув ужом под образованным цепью светящимся кругом, попробовал мечом подсечь мне ноги.

Не исключаю, что у него бы это получилось. Но тут в пол вдруг вонзился другой меч. Меч первого зазвенел, столкнувшись с ним, я шагнул назад. А тот, кто вонзил меч, оказался рядом со мной.

— Хватит уже ломать комедию, — услышал я голос Кристины.