Глава 26. Рождественский подарок

Уже шагая к воротам, я вспомнил, что Надя и впрямь грозилась приехать ко мне утром с каким-то подарком. Вот ведь подгадала момент!

Всё пространство перед воротами было забито автомобилями полиции и спецслужб. Задержанных курсантов в наручниках вежливо (аристократы ведь) уговаривали рассаживаться «по экипажам». Надю я с трудом разглядел за спинами полицейских. Протолкался к ней.

— Господи, Костя, что тут происходит? — воскликнула она, обняв меня.

— Рождество встречаем, — сказал я. — У вас на курсах это разве как-то иначе происходит?

— Не смешно! — Отстранившись, Надя ударила меня кулачком в грудь. — Здесь ведь, наверное, случилось нечто ужасное?

— Убили кого? — подключился Вова.

Ну да, вот они какие «мы», оказывается. Однако возмутиться я не успел — понял, что стоит Вова рядом с моей — наконец-то! — машиной. И подбрасывает на ладони ключи. Заметив моё внимание, он усмехнулся и бросил ключи мне:

— С Рождеством, сиятельство!

— Спасибо! — Я не сдержал улыбки. — Ты... даришь мне мою же машину. Я так тронут.

— Знал, что угожу! — и не подумал смущаться Вова. — Попробовать не хоти...

— Держи его! — раздался вдруг истошный вопль, и тут же взревел двигатель.

Прежде чем понять, что происходит, я схватил Надю в охапку и вместе с ней бросился на свою машину, попутно зацепив и Вову.

По затылку ударило холодным ветром — смерть пронеслась мимо. Я повернул голову и успел в зеркале несущейся прочь машины увидеть лицо Рабиндраната с широко раскрытыми глазами. Машина, стремительно наращивая скорость, летела прочь от академии, суда, позора и каторги.

Отстранившись от опешившей Нади, я повернул голову к ребятам из полиции и вышестоящих органов. Все, как один, стояли с вытянутыми лицами.

Да мать вашу так!

Я рванул дверцу машины.

— Костя, что ты делаешь? — заволновалась Надя.

Я не ответил. Упал за руль, запустил движок, захлопнул дверь. Тут же раздался второй хлопок. Повернув голову, я увидел Кристину, вытягивающую ремень безопасности.

— Пошла вон, — вырвалось у меня.

— Время теряешь, — огрызнулась та. — Ну?!

Шёпотом выругавшись, я положил руку на рычаг переключения передач. Что-то с ним было не так, но мне было некогда вдаваться в детали. Движок взвыл, задние колёса взрыли снег, разворачивая тяжёлую махину. Надя с Вовой отпрыгнули в сторону, с изумлением глядя на меня. Надя бросилась было к машине, но Вова ловко поймал её, остановил. Молодец, парень, соображает. Пожалуй, если забыть обо всяких сословных предрассудках и связанных с ними трудностях, то насчёт этой пары можно быть спокойным.

— Костя, этот сумасшедший угнал спецавтомобиль! — прорычала Кристина сквозь зубы.

Мы вылетели на трассу, основательно запорошённую снегом. По случаю раннего утра и праздника трасса была пуста, что меня лишь радовало: машину основательно мотало из стороны в сторону. Конкретно сейчас я предпочёл бы передний привод...

— И что? — спросил я. — Относительно профпригодности владельца машины разговаривай со своим руководством. Не знаю, в каком сознании надо было находиться, чтобы оставить ключ в зажигании! Или где уж этот псих взял ключ...

Кристина всплеснула руками.

— Да я не о том! У этих машин — форсированные движки!

Вот оно что. Теперь понятно, почему Рабиндранат так далеко — и расстояние между нами, несмотря на все мои усилия, продолжает увеличиваться.

Я, уже не сдерживаясь, выругался, врезав по рулю. В награду получил изумлённый взгляд Кристины.

— Ну так и чего ты тогда от меня хочешь? — спросил я.

— Не знаю! — простонала она. — Сотвори чудо! Ты же белый маг! Он не должен уйти! Соображаешь, что этот сумасшедший может натворить?!

Стрелку тахометра я уже загнал в красную зону. Машина Рабиндраната виднелась впереди — точка на горизонте. И эта точка стремительно уменьшалась.

— Если бы хоть подобраться поближе, — прошипела Кристина сквозь стиснутые зубы. Глаза её подозрительно блестели — плакать, что ли, затеяла?..

Я опустил взгляд на рычаг переключения скоростей и наконец понял, что не так. Вова зачем-то поменял на рычаге набалдашник. Вместо стандартного шара с вырезанной на нём схемой расположения передач он поставил другой шар — наполовину чёрный, наполовину белый, безо всяких подсказок.

И... что это может значить? Насколько серьёзной была авария, если потребовалось даже рычаг менять?

— Разворачивайся, — сказала Кристина таким тоном, будто на похоронах прощалась с кем-то очень близким. — Бесполезно.

Не веря своей догадке, я вернул руку на рычаг. Так... И что теперь? Попытался нажать — ничего, потянуть — тщетно.

— Костя, поехали назад, — повторила Кристина. — Зря потратим время. Будем надеяться, что в городе его перехватят.

Я переместил взгляд на руль и заметил, что там, где по правилам должны лежать руки, имеется ещё одно новшество — две вставки. Слева — чёрного цвета, справа — белого. Я взялся за них.

Чувство было такое же, как тогда, когда я держал за руки Клавдию после очередного сеанса исцеления. Покалывание в подушечках пальцев. Что-то рвалось из меня наружу, мне нужно было лишь дать этому волю, перестать сдерживать...

И я перестал.

— Кость-йа-а-а-а-ай! — завизжала Кристина, кажется, прикусив себе язык, когда её вдавило в спинку сиденья.

Мне самому сделалось не по себе, когда пространство бросилось мне навстречу, будто в фильме про полёты на сверхсветовых скоростях.

Стрелка тахометра с облегчением поползла влево, а стрелка спидометра, напротив, начала путь вправо. Спидометр тоже был новым. Вместо прежних ста шестидесяти теперь он был рассчитан на максимальные триста пятьдесят километров в час.

— Ну, Вован, — пробормотал я. — С меня бутылка...

Магическая турбина продолжала раскручиваться. Колёса, казалось, уже не касались земли, машина обрела устойчивость. И точка на горизонте превратилась в пятно, потом — в спичечный коробок, и вот я уже могу, при желании, разглядеть номер.

— Что это такое?! — со священным ужасом спросила Кристина.

— Мой подарок на Рождество, — весело ответил я. — Ты вроде хотела подобраться ближе?

— Хотела! — воскликнула Кристина. — Но если я на такой скорости высунусь в окно, меня размажет по кузову!

— Всегда знал, что чёрные маги — слабаки и нытики.

От взгляда Кристины я чуть не задымился. Она схватилась за ручку стеклоподъёмника.

— Да шучу... — попробовал я остановить её, но было поздно.

Ледяной ураган ворвался в салон, машину мотнуло, я едва сумел плавным движением руля снова поймать равновесие. Кристина высунулась наружу и вытянула руку перед собой. Мгновение спустя в машину Рабиндраната ударил невидимый таран. «Задницу» повело, машина чуть было не развернулась поперёк дороги, но Рабиндранат, похоже, не вчера начал заниматься экстремальным вождением. Глядя на то, как он выравнивает траекторию, я вспомнил того ночного лихача, который едва не убил меня на Невском.

Сукин сын... Нет, теперь уж я тебя точно живым не отпущу.

Кристина с раскрасневшимся лицом и частично обледеневшими щеками вернулась в салон и суматошно закрыла окно.

— Знаешь, что? — невнятно произнесла она.

— Это была просто шутка, Господи!

— Чёрные маги шуток не понимают!

— Да вижу. Печку включи.

Кристина послушно надавила кнопку, и в салон потёк тёплый воздух.

Трасса закончилась, мы влетели в город. Редкие пока ручейки людей спокойно текли по дорогам, не ожидая подвоха. Из-под колёс Рабиндраната они разбегались в последний миг, кажется, даже не успевая сообразить, что происходит. А вокруг мерцали разноцветные лампочки рождественской иллюминации. В нарядных витринах сверкали подарочные коробки всех форм и размеров, добродушно улыбались седобородые старики в красных шубах, мелькали на перекрестках новогодние ёлки...

Рабиндранат отчаянно пытался сбросить меня с хвоста, но я не отставал. Скорость в городе неизбежно упала — приходилось лавировать по улицам и переулкам. Я с неиллюзорным облегчением перестал накачивать модифицированный движок магией и переместил одну руку на рычаг.

Преследуемая машина на перекрёстке резко взяла влево. Настолько резко, что задний мост занесло. Вылетев боком на середину, Рабиндранат вдавил газ в пол. Задние колёса отчаянно завертелись, пытаясь зацепиться, и им это удавалось.

А на дороге перед машиной застыла с раскрытым ртом девушка, замотанная в платок, с набитой авоськой. Она переходила дорогу от набережной, по которой должна была продолжиться наша гонка.

Потом Кристина клялась, что молчала. Так отчаянно, что даже, кажется, сама себе поверила. Я же отчётливо слышал, как она закричала: «Беги, дура!»

Но дура оцепенела посреди дороги. Над её головой, полукругом, светилась красивая надпись: «Счастливаго Рождѣства!»

Я дёрнул руль влево, вылетел на пустой тротуар, срезал угол, чудом разминувшись со столбом, и остановился с визгом покрышек за спиной девушки.

Кристина вышибла магией окно, высунулась по пояс и ударила своим знаменитым тараном. Машина Рабиндраната вильнула — похоже, таран угодил куда-то под колесо — и помчалась прямо на нас и эту несчастную дуру, которая, выронив авоську, пригнулась и схватилась за голову.

Тогда я, оттолкнув Кристину, рванулся к окну, выставив руку перед собой.

«Щит», — подумал я, и магия отозвалась знакомым ощущением.

Наверное, Рабиндранат успел сообразить, что происходит, потому что резко взял вправо. Подскочил на бордюре, и машина, врезавшись в Щит, встала на дыбы. Всё-таки движок у спецавтомобиля и правда был мощным.

Машина постояла мгновение над безостановочно визжащей девушкой и — рухнула на каменный парапет набережной. Ещё миг она покачалась на нём, будто раздумывая, и полетела вниз. До нас донёсся звук, объединивший всплеск воды и хруст льда.

Трясущейся рукой Кристина открыла дверь. Попыталась выйти — ремень её не пустил. Тогда она принялась ощупывать застёжку — тщетно. Пальцы дрожали. Я помог ей, на миг наши руки соприкоснулись. Кристина вздрогнула, но ничего не сказала. Выскочила из машины. Я — следом.

— Да замолчи ты! — рявкнула Кристина на несчастную без пяти минут жертву. — Эй! Хватит кричать! Приди в себя! Посмотри, всё разбила, масло разлила. Как зовут-то тебя?

Переключение внимания на бытовые неурядицы возымело эффект — девушка перестала кричать.

— А... А... Аннушка, — пролепетала она.

Я на неё не глядел. Бросился к парапету. Посмотрел вниз, на огромную чёрную полынью — бурлящую так, будто туда кто-то бросил кипятильник. Это воздух покидал салон автомобиля.

— Он, возможно, ещё жив, — сказала Кристина, подойдя ко мне.

Послышался заглушенный «бам», что-то как будто толкнулось в ноги, и в полынье вздулся огромный пузырь. Лопнув, он послал волну во все стороны, и по льду, сковавшему одну из многочисленных рек Петербурга, побежали трещины.

— Вряд ли, — сказал я. — Был бы жив — уже бы всплыл. Эта... субстанция не тонет. Вот тебе и замкнулся кармический круг, Рабиндранатушка.

Кристина, застонав, закрыла лицо ладонями.

— Мы должны были его задержать! — сказала она.

— Ну, мы и задержали, — хмыкнул я. — По-моему, отсюда этот псих уже никуда не уйдёт.

Кристина подняла лицо и посмотрела на меня.

— Послушай, — сказала она, — у тебя в жемчужине вообще хоть что-то белое остаётся после таких слов?

Я молча расстегнул шинель и выудил из-под одежды жемчужину. Прямо у нас на глазах черноты немного прибавилось, но всё равно её было не больше трети.

— Уникум, — глядя на жемчужину, буркнула Кристина.

— Свою покажешь?

— Нет.

— Да ладно, не стесняйся. Все свои.

— Я не стесняюсь, просто не покажу.

— Слишком много белого — не порок.

— Там нет ничего белого!

— Напомни, как ты там кричала? — прищурился я. — «Беги, дура!»?

— У тебя что, слуховые галлюцинации? — огрызнулась Кристина. — Так бывает при травмах головы, я бы на твоём месте не затягивала с визитом к врачу.

— Спасибо тебе большое за добрый совет, — усмехнулся я. — Не ожидал такой заботы от чёрного мага.

Кристина издала нечто среднее между воем и рычанием. Повернулась к машине, и тут, видимо, до неё дошло, что машина — моя. Она остановилась.

— Подвезти куда-нибудь? — любезно улыбнулся я. — Я на сегодня вроде бы все дела закончил.

— У тебя стекло в пассажирской двери выбито, — буркнула Кристина.

— Потом оплатишь, — пожал я плечами, — этой малышке к ремонтам не привыкать. Хочешь — садись за руль, а я подержу Щит вместо стекла.

— Серьёзно? — посмотрела на меня Кристина. — Мне... наверное, нужно вернуться в академию.

— Мне, наверное, тоже. — Я бросил ей ключи. — У меня там двое пассажиров зависли. Надо бы забрать.

Поймав ключи, Кристина посмотрела на них, пожала плечами и подошла к машине.

— Меня убьют, — мрачно сказала она, запустив движок.

Я, как и обещал, сотворил маленький Щит, защищающий салон от холодного ветра. Техникой Реконструкции не владели ни я сам, ни, тем более, Кристина. Машина тронулась.

— Может, для начала уволят? — предположил я.

— Нет, — мотнула головой Кристина. — Просто убьют.

— Вали всё на меня.

— Думаешь, ты тут самый привилегированный? Ты вообще знаешь, кто я? — надулась Кристина.

— Знаю, что я падал с моста, — хмыкнул я. — Травма головы, потеря памяти... В общем, сама понимаешь — с меня взять нечего. Дед подтвердит, если надо.

Кристина закатила глаза.

Выкатившись на трассу, она спросила:

— И как ты пользуешься этим своим ускорением?

— Вон за те накладки возьмись и позволь забрать свою энергию.

— А разве это не разработка Юсуповых для «Чёрного призрака»? — удивилась Кристина.

— Для «Призрака», — кивнул я. — Только не Юсуповых, а одного моего хорошего друга. Ну? Давай, смелей, чего тащимся-то как на катафалке?

Глаза Кристины сверкнули. Меня вдавило в спинку сиденья. А машина, радостно взревев, приподняла передок.

Мы выбрались из города на трассу, ведущую к академии. Кристина упоенно неслась по пустой дороге, а я, отойдя от азарта погони, вдруг вспомнил слова прорицательницы.

О том, что мне необходимо объединиться с тем, кого считаю врагом — иначе не доживу до Рождества... Я покосился на Кристину. Которую ещё совсем недавно считал врагом! Если бы не её помощь — до Рождества действительно не дожил бы.

Н-да. Мурашиха-то, выходит, со своими пророчествами — как в воду глядела! И про Рабиндраната, получается, всё предсказала верно.

«...С тем тебе не объединиться. Того пучина ждёт холодная...»

Пророчество сбылось. Холодная пучина поглотила Рабиндраната прямо у меня на глазах. А бабка ведь ещё много чего говорила...

Я сосредоточился, вспоминая.

«...И вдруг приходит ко мне один добрый молодец. Когда, спрашивает, я императором стану? Может, говорит, сделать для этого надо чего? Подивилася я, конечно. А сама смотрю — ну, есть в нём ниточка-то. Тоненькая, правда, триста раз оборвётся, и в императоры никак не выведет. Препятствий больно много...»

То есть, получается, Рабиндранат рассчитывал стать императором. Не больше, не меньше. Крепко, однако, у пацана в голове-то помутилось...

«Стоп, — одёрнул я себя. — Помутилось — или помутили? Дурной, самонадеянный мальчишка додумался до этой ереси сам — или же эту светлую мысль в его голову кто-то вложил? Аккуратно и незаметно для самого Рабиндраната — так же искусно, как „тянула за ниточки“ сама Мурашиха?»

Если второе, то основная моя задача — выяснить, кем был этот доброжелатель. Ведь получается, что Рабиндранату начали пудрить мозги задолго до того, как он оказался в Академии. То есть, существует вероятность, что это был не Белозеров. Что во всей этой мутной схеме присутствует ещё один человек...

Я вдруг вспомнил о блокноте, который нередко видел у Рабиндраната в руках. Когда спросил, что он там пишет, Рабиндранат ответил: «Стихи». Ну, что ж. Может, конечно, и стихи — хотя я что-то сильно сомневаюсь. В любом случае, для того, чтобы это выяснить, необходимо добраться до блокнота. Который почти наверняка остался лежать в комнате Рабиндраната — не потащил же он его с собой в КПЗ. И найти блокнот надо сейчас, пока в Академию ещё не сообщили, что Рабиндранат утонул. Пока его комнату не опечатали, а личные вещи не изъяли для проведения следствия...

В том, что меня к материалам следствия не допустят, я не сомневался. Коллеги Кристины — люди, которые любят задавать вопросы. А вот отвечать на них очень не любят. Заговор раскрыл — спасибо. А дальше — свободны, ваше сиятельство, не обессудьте. Дальше мы тут сами разберёмся. Дело государственное, под грифом «секретно», поймите правильно... Нет уж.

Я не привык ходить с завязанными глазами. И если есть хоть малейшая возможность раздобыть информацию, которая меня интересует — я это сделаю.

— Ты можешь пока не сообщать своим коллегам, что произошло?

Кристина аж вздрогнула — так увлеклась гонкой на форсированной машине, что, похоже, напрочь забыла о моём присутствии.

— О смерти Рабиндраната? — уточнила она.

— Да.

— Нет, конечно! Как я могу умолчать о таком? К тому же, даже если промолчу я — те, кто, скорее всего, прямо сейчас поднимают со дна реки тело, молчать уж точно не станут.

Действительно, дурацкий вопрос. Значит, времени у меня будет даже меньше, чем я думаю.

— А почему ты спрашиваешь? — нахмурилась Кристина.

— Да так, — отмахнулся я. — Не бери в голову.