Глава 15.2

Когда я был ещё совсем молодым… ну, этак лет в 170, то Императрица Лай-Лабэ утверждала, что мне необходимо научиться слушать. Она прожила огромное количество времени будучи космическим путешественником. За несколько тысяч лет побывала в невероятном количестве миров.

И когда я искренне верил, что уже имел огромный жизненный опыт, Шанго (так звали Её Императорское Величество) показывала мне обратное. Рядом с ней я чувствовал себя мальчишкой, который едва ли научился складно говорить.

И Лай-Лабэ твердила одно и тоже: «Слушай тех, кто уже успел пожить». Мол, ты можешь не верить. Можешь вообще встать в позу, утверждая, что всё совсем не так… Но — история имеет дурную привычку повторяться. Поэтому, когда старики начинают переживать и суетиться, стоит прислушаться. Да, шанс того, что беда на этот раз пройдёт мимо твоего дома, конечно, есть. Но, а что если всё будет плохо? Или ещё хуже? Поэтому, Шанго утверждала, что лучше слушать и быть подготовленным.

Но как тут быть подготовленным, когда нас поставили в известность о проклятой жатве только вчера вечером?!

В общем, буду краток — Толик опять пропал.

После разгромной победы над Марией и унижения всего кружка рапиристов, мы хотели направится в главный корпус. По крайней мере, девочка которая забирала у меня форму, сказала, что Слуцкая направилась именно туда. Мол, был у неё свой укромный уголок, чтобы побыть в одиночестве.

Когда мы с Толиком спустились со сцены, публика приняла нас очень неоднозначно. Кто-то улыбался, жал руку и всячески подбадривал. А кто-то холодно, или в некоторых случаях даже испуганно отворачивался, и старался, как можно скорее уйти.

Но больше всех ликовал Харитонов. Он протолкнулся сквозь студентов и мощно пожал мне руку. Нет, реально! Толик говорит, что у местных подобная форма рукопожатия называлась «дать краба». Это когда вы с оппонентом довольно мощно скрещиваете кисти под тупым углом… Звучит, конечно, так себе… но иначе это описать не выходит.

— Молодец, Владимир! Это было потрясающе! — восхищенно произнес полу-блондин.

— Ну… до «потрясающе» мне не хватило нормального соперника. Так что, это… легкая победа. Не более. — улыбнувшись, ответил я: — Толик не даст соврать. У меня бывало… Толик? Толик!!!

Увы, брат уже исчез.

— Только что же был тут… — удивился Симон, оглядываясь по сторонам.

— Мратство! — тихо выругался я. Ещё и Злова, как назло, улетела разбираться с инспекторами.

Что же, значит нужно опять включить метод «поймать преступника».

— Попробуй позвонить! — предложил Харитонов.

— Точно! — кстати, и почему я тогда сразу не догадался? Видимо, слишком сильно привык к старому формату связи между оперативниками.

Вытащив мобильник, я нашёл номер Толика в записной книжке и нажал на кнопку с зеленой трубкой. Спустя несколько гудков, в динамике раздался знакомый голосок:

— Мур-мя! Вкусняш! Чего трезвонишь?

— Устинья? А, где Толик? — я был искренне удивлён.

— У него телефон заголосил в комнате. Ну, увидела, что это ты… решила взять. Был бы другой контакт, не взяла бы.

— Погоди, а как ты оказалась у него в комнате?

— Божки, как и большая часть духов, может ходить сквозь незащищенные знаками стены. Вау! Мур-мя! — с приличной долей сарказма ответила кошка.

— Так, ладно. Толик рядом?

— Нет. Никого не было, как вы ушли. Мимо пролетала Злова. Сказала, что абитуриенты одичали и мучают духов. Поэтому я не выхожу.

— Правильно! Тут даже нам опасно.

— В каком это смысле?

— До связи.

— Эй! Вкусняш!!!

Завершив вызов, я спрятал мобильник и взглянул на Харитонова.

— Не взял телефон, да? — догадался он.

— Ага… Так, он любит всякое аниме, кошко-жен, музыку…

— Или его могли украсть. — пожав плечами, ответил Симон.

— Мратство… Ладно, я пошёл искать.

— Я помогу! — тут же вызвался Глава кулинарного кружка: — Давай, ты пойдёшь налево, а я направо?

— Давай. — согласился я и направился прямиком в толпу.

Даже несмотря на относительно высокий рост, мне было крайне тяжело ориентироваться среди кучи гуляющих детишек. Однако очень повезло, что через каждые десять метров стояли палатки кружков, возле которых специально освобождали пространство.

— «Студенческий вестник» сообщает! Кружок рапиристов стал похож на жеванный сырок! Распространите!!! — воскликнула миниатюрная шатенка в студенческой форме и огромных окулярах на носу. Её взгляд, словно автоматический прицел, тут же навёлся на меня: — Оу! Демидов!

— Мне сейчас некогда. — строго ответил я.

— СМИ это не волнует, пусик. — насмешливо произнесла незнакомка, и подбежав ко мне, стиснула за живот. Ну… просто её плечи были на уровне моего живота: — Не отпущу, пока не дашь мне интервью!

— Чего?! — возмутился я: — Барышня, вы в своём уме? У меня нет времени! Отстаньте…

— Второй сын Демидовых — недотрога и избегает контакта с девушками! Распространите!!! — заголосила она, стискивая меня ещё сильнее: — Знатный жених теперь стал недосягаем!!!

— Рита… — прорычал жуткий голос из толпы, и хватка наглой журналистки тут же ослабла.

— Алиса… Милая моя… — трясущимися губами прошептала девчонка с окулярами.

— Рита, дорогуша… — старшая сестра, хрустнув кулачками, подошла ближе: — Ты забыла, как совершенно случайно продемонстрировала своё исподнее всем желающим, когда чуть не рухнула с крыши главного корпуса на прошлое Рождество? Кажется… там были милые детские трусишки с кошечками.

— Что вы, что вы? Я всё помню… Чем обязана вашему искромётному появлению?

— Отвали от моего младшего брата. Живо! — холодно произнесла старшая дочь Дома Демидовых и журналистка тут же отпустила меня.

— Ой, да чего уж вы так грубо? Ну… он же у нас — ходячая сенсация! — промурлыкала Рита и сделала вид, что заботливо отряхивает мой мундир от пыли: — «Студенческий вестник» должен вещать… Я не могу пройти мимо твоего сладенького братца.

— Пройдёшь. В противном случае — твои труселя увидит весь Универ. — Алиса потрясла в воздухе своим мобильником.

— Прости, сладенький братец… Я хотела воспевать оды о тебе! Несмотря на то, что моё лицо всего лишь на уровне твоей ширинки, я великий гений журналистики и летаю очень высоко… Но меня стесняют и уничтожают… Не хотят признавать… Я задыхаюсь от всеобщей цензуры!

— Рита. Я сейчас позвоню Никитину и расскажу, что ты сохла по нему всё первое полугодие.

— Маргарита Штелина вынуждена ретироваться! — хитро усмехнувшись, произнесла журналистка и скрылась в толпе.

— Не думал, что скажу это, но я крайне рад тебя видеть. — с облегчением выдохнул я.

— Неужели? — улыбнулась Алиса: — Я всегда стараюсь защищать свою семью. А вот Штелина любит сплетни! Особенно, сейчас, когда ты одолел Слуцкую и унизил кружок фехтования… «Студенческий вестник» ещё долго будет мусолить это событие.

— Ох, надеюсь ты ошибаешься. — я решил, что заручиться поддержкой сейчас будет самое время: — Слушай… Тут ситуация произошла. Я упустил Толика.

— Да ну? — лицо Алисы тут же стало серьёзным: — Не то, чтобы ты был его телохранителем или нянькой… Но я рассчитывала, что, хотя бы от жатвы ты в состоянии его уберечь. Где вы с ним виделись в последний раз?

— Возле сцены… Ну, которая была полем боя для рапиристов.

— Хм-м… — сестра задумалась и начала оглядываться по сторонам: — На него уже кто-нибудь нападал?

— Кхм… Тут проще сказать, кто не нападал, нежели обратное.

— Понятно. Давай из тех, кто играл грязно?

— Ролевики, танцевальный класс, кружок любовных романов… кажется, всё. Остальные так, поскольку-постольку.

— Проклятие! — Алиса даже слегка топнула ногой: — Я знаю, где его искать! Либо утащили последователи кружка настольного тенниса. Либо театралы… Чёртовы «Запрещённые драматурги»! Там сидят очень опасные студенты. Это даже не кружки, а скорее самые настоящие культы! Они готовы пойти на всё, чтобы поймать новичков и силком вписать в свою тусовку.

— Не понял, а почему именно они?

— Настольный теннис давно устарел. Их кружок на грани исчезновения. А театралы — им же вечно не хватает массовки. Даже если у тебя нет таланта к актёрскому мастерству — не страшно! Будешь играть дерево. Или куст… В общем, они могли завлечь Толика и теперь ужасными пытками заставляют подписать входной билет!

— Что будем делать?

— Я побегу к кружку настольного тенниса. У меня там есть связи. А ты сходи к театралам! Но будь осторожен… они крайне опасные личности! — зловеще предупредила Алиса и скрылась среди толпы.

Кружок театралов? И где он?

Кое-как добравшись до карты, развешанной в центре университетского двора, я увидел метку в виде шатра с красным флагом.

Осмотревшись, понял, что он таки существует!

Огромный шатёр с вытянутым красным флагом… Правда со стороны больше похоже на бродячий цирк. Был у меня опыт встречи с одними бродячими артистами в космосе… Круче бойцов я никогда не видел! Какая-то древняя, практически вымершая раса, которая что-то не поделила с одним из Высших. Вот, теперь гастролируют. Скрывают лица под причудливыми масками. Иногда устраивают разбойные нападения… Ну, это в случае, если им не выплачивали обещанный гонорар. В общем — опасные типы.

Подойдя к шатру, я увидел странную девчонку в пышном платье и огромном кудрявом парике, как у истинной аристократки.

— Чего уставился, простолюдин? Фуф-фу-фуф… — она раскрыла веер и надменно взглянул на меня: — Когда встречаешься с Госпожой Морэнго — необходимо склонить голову, как можно ниже! Где ещё ты встретишь такую красоту, смерд?

— Тебя вызвать на дуэль или ты в образе?

— В образе я! — тут же испуганно ответила Госпожа Морэнго: — Не надо никаких дуэлей! Не терплю насилие!

— Ну, вот и не груби тогда. Кстати… Парнишку тут не видела? Невысокого роста, в очках…

— Взгляд, как у ребёнка?

— Да!

— Он внутри. — барышня свернула веер и указала им на узенький проход, а затем вновь вошла в образ: — Но я тебя не пропущу, ибо Госпожа Морэнго не открывает дверь незнакомцам!

— Владимир Демидов. Приятно познакомиться. — произнёс я, бесцеремонно подняв актрису за талию, и переставив в сторону от входа.

— Эй! Так нечестно! — обиженно нахохлилась она.

— Бывает. — я распахнул занавески и увидел ужасающую картину… Даже моё, повидавшее сотню тысяч миров сердце, затрепетало от кошмара.

Толика облепили «кошко-жены», и буквально пригвоздили бедолагу к стулу не давая пошевелиться. Некоторые из них ещё и с развратным хихиканьем щекотали пацана кончиками хвостов. Какое зверство!

А прямо перед всей этой вакханалией на старом табурете сидел статный блондин с модельной стрижкой. Явно старшекурсник, да ещё и с идеальными чертами лица. Только вот, одет он был в очень странную военную форму. Темно-синий мундир со вшитыми белыми лямками и красным воротником. Бежевые штаны и высокие сапоги. Из символики я заметил странные кресты с расширяющимися от центра линиями. А под воротничком висел чёрный орёл. Кажется… это старая форма прусской армии, если я правильно помню. Толик показывал про них документальный фильм за пару дней до отъезда. Ну… вернее, не про них, а про то, как самая первая демидовская техника разносила их в фарш в начале 20го века.

-…вы, видимо, не понимаете, Господин Демидофф… насколько далеко я могу зайти. — спокойным голосом произнёс блондин: — Что вам стоит подписать билет о вступлении в театральный кружок?

— Нет! — уверенно заявил Толик.

— Да вы хоть понимаете, от чего отказываетесь? Никто не предложит условия лучше, чем здесь! А ещё… поскольку вы очень весомый человек — я договорюсь о том, чтобы вам дали сразу ДВЕ ключевые роли в готовящихся постановках. Гамлет, Ромео, Король Лир… я дам вам всё, что вы захотите! Я сделаю вас… знаменитым. — произнёс блондин, сделав мощный акцент на последнее слово.

— Говорю же… я хочу настольные игры.

— Вы сильнее, чем я думал… Но мои агенты повсюду. Разведка наше всё! — хитро произнёс местный Глава и вытащил из небольшой коробки плакат с кошко-женой: — Я буду рвать их, пока вы не подпишите билет.

— О, нет… Это же Чидори-сан! — запаниковал очкарик.

— Верно. И у меня их… двадцать штук.

— Чудовище! — зарычал Толик не своим голосом.

— Джентльмены… — я устал наблюдать за всей этой буффонадой и решил вмешаться: — А что здесь, собственно, происходит?

— О! — блондин тут же подскочил и заинтересованно посмотрел на меня: — Спешу представиться. Меня зовут — Артемий Шаляпин! И я Глава кружка театралов. Иначе мы зовёмся «Запрещёнными драматургами»… Так нас именовали за слишком смелые интерпретации театральной классики. Но искусство — это пожар! Искусство — это яркое пламя, которое полыхает в душе человека. Мы горим и распаляем огонь в наших зрителях!

— Это всё прекрасно, но брата отдайте.

— Нет. Зачем? Мы и вас привлечём. Вы же у нас… — блондин сузил глаза темно-металлического оттенка и щелкнул пальцами: — Владимир Демидов! Точно. Вы же буквально тридцать минут назад довели Госпожу Слуцкую до слёз… Ах! Это было очень смело с вашей стороны.

— Никого я не доводил, а просто указал на проблемы данного кружка. Такое случается, когда условная королева не понимает своих подданных.

— Слёзы девушек — удобрение для искусства! — словно проигнорировав мой ответ, наигранно важно произнёс Шаляпин: — Если ваши слова бьют в самое сердце и вызывают у женщин эмоции… возможно, судьбой вам определено стать великим актёром? Высок, хорош собой, и этот жуткий взгляд, как у серийного убийцы… ЛЮБА!!! НЕСИ КОСТЮМЫ!!! Сейчас мы подберём для вас идеальную роль…

— Я забираю своего брата, и мы уходим. — строго произнёс я.

— Делать то, что любишь — свобода! Любить то, что делаешь — счастье! Актёрское мастерство — одно из самых высокооплачиваемых хобби… Серьезно — его даже работой не назовёшь! — Артемий продолжал нагло игнорировать мои слова. Аж захотелось наотмашь втащить по его идеальному личику.

— Эй! Артемон! — шатёр качнулся, и с другой стороны зашёл подкаченный паренёк в окружении ребят с миниатюрными ракетками: — До нас тут дошла молва, что ты, дровосек валежный, переманиваешь к себе наших потенциальных последователей! Как и в прошлом году! Ничего не меняется…

— Да кто вам такое сказал?! Серик, ты что?! — возмутился блондин.

— Я, что? Это ты — клоп сосновый! Мы сейчас тебя отделаем по полной программе! И плевать на выговор. Главное, что тебя отлупасим! Мочи Шаляпина!!! — воинственно воскликнул качок.

Как только началась потасовка, богини тут же встали на защиту Главы кружка театралов, а мы с Толиком под шумок вылезли обратно на улицу. Как говорил Опцион Фенкиль: «В борьбе со злыми слепцами, лучше всего — отойти в сторону».

И всё же, несмотря на отвратительный характер — Алиса иногда могла быть полезной. Вот прямо молодец! Уверен, что данная стычка — её рук дело.

— Вот же… — с грустью вздохнул Толик, взглянув на часы: — Завтрак профукали…

— Тебя сейчас это волнует? — строго произнёс я, нахмурив брови: — Какого чёрта тебя опять похитили?

— Да я не специально… — пацан вновь виновато опустил взгляд: — Там богиня подманивала меня редкой фигуркой с Чидори-тян! Я не смог устоять…

— И был похищен. Слушай… Ты уж извини за грубость, но мне весь этот цирк уже надоел. Если получишь билет, то они отстанут, верно?

— Естественно. Сменить кружок можно раз в месяц, и то если отпустят. Говорят, что Главы могут шантажировать и даже подкупать…

— Вообще не удивлён, после рассказа Алисы. — вздохнул я, глядя на то, как переодетые эльфийками девчонки несут связанного парня: — Это война… Самая настоящая. Со всеми грязными вытекающими. Интересно, куда смотрит студенческий совет и преподаватели?

— Думаю, что им просто не до этого. — Толик указал на главный корпус Университета: — Там и без того проблем хватает…

— Слушай, раз уж они сходят с ума, то может получишь уже билет и дело с концом?

— А, какой?

— Ну, так… с твоими «Подземельями». Разве тут нет такого кружка? — удивился я.

— Хм… На указателях он присутствовал. Но стрелка вела в сторону концертного зала… Я ничего не понял, и решил разобраться попозже. Вступать ведь не обязательно именно сегодня.

— Для тебя — обязательно! — строго произнёс я: — В общем, идём к концертному залу. Запишем тебя в кружок «Подземелий», а затем найдём Слуцкую. Потому что, если тебя украдут ещё хоть один раз… Клянусь — я тут камня на камне не оставлю.

— Но ты же пообещал Злове, что не будешь никого убивать?

— Это я образно… Оценил, называется, расстояние до корпусов. Кстати! Надо будет попросить Алису или Иришку, чтобы устроили нам экскурсию, когда толпа хоть чуть-чуть разбредётся.

— Да! Считай, завтра инициализация, выбор направления и собрание с куратором учебной группы. А там уже выбор старосты и выдача расписания. Со второго числа тормозить уже нельзя. Злова сказала, что к опаздунам тут относятся люто. — Толик опять начал заглядываться на кошко-жену в серебристом костюме, но я дал ему легкую затрещину, чтобы пришёл в чувства. Ничему жизнь не учит…

— Сокровище, что давно утерял… Хи-хи… — в голове внезапно объявился Хихаль: — Обретёшь ты вновь… Хи-хи… Не проморгай!

— В смысле? — я с непониманием начал оглядываться по сторонам, но этот невидимый пройдоха вновь испарился.

— Что случилось? — спросил пацан.

— Добродетель, чтоб его… — выдохнул я: — Опять появился на долю секунды и исчез.

— Снова предупредил о нападении?

— Нет… На этот раз просто нёс бессвязную чушь. — поправив мундир, ответил я.

Какое сокровище? И главное — где я его обрету? Какая-то сокрытая сила? Тьфу! Опять ничего не понятно…

А тем временем мы уже успели выйти из толпы гуляющих учеников. Теперь наша дорога лежала через башню Совета, в сторону тех самых закрытых корпусов, возле которых стояло нечто отдалённо напоминающее дворец культуры. Угловатое и крайне хмурое здание в стиле строгого классицизма. Колонны потрескались, лица сидящих под крышей купидонов частично осыпались… Некогда роскошное гранитное крыльцо вызывало лишь сострадание. На эти трещины с выбоинами без жалости не взглянешь. Вот этому зданию точно требовался хотя бы косметический ремонт.

Открыв деревянные двери, мы с Толиком зашли в фойе. Кстати… а вот тут уже всё было намного лучше! Специальные пропускные турникеты, спящая бородатая неясыть в роли вахтера, и даже гардероб, выполненный в стиле трамвайного вагона. Красиво.

— Извините. — я подошёл к здоровенной бородатой неясыти, но та даже не открыла глаза: — Кхм-кхм… Прошу прощения!

— Ур! Билеты — двадцать пять копеек! — воскликнула красивая птица, открыв глаза.

— Мы не на концерт. Я хотел спросить, а где здесь кружок настольных игр?

— Настольных игр? — неясыть задумалась: — А! Вы про посиделки Устинова? В общем, сейчас пройдёте через концертный зал. Только тихо, ур! Там сейчас репетиция вечернего концерта! И потом, как увидите дверь на противоположной стороне, то идите прямо туда. А там коридор, и всё вниз-вниз-вниз до самой котельной. Рядом с котельной — вторая дверь, это и есть ваш кружок.

— В подвале? — удивился Толик.

— Ну, тык… А, где ещё? Ур!

— Ладно. Спасибо. А… Можно погладить? — поинтересовался я.

— Чего удумал? Я тебе кошка, что ли? Ур! — возмутилась неясыть и вспорхнула на пол своей кабинки: — Абитуриенты тоже мне… Ур! Идите, куда шли.

— Как грубо… — вздохнул я.

Ну, по крайней мере — теперь мы знаем куда идти.

Толик суетливо распахнул массивные желтые двери, которые вели в довольно большой концертный зал. Мягкие кресла, синяя подсветка и лестницы, плавно ведущие вниз, к оркестровой яме и сцене. Зрителей было немного. Я насчитал около двадцати человек.

— Настюш, давай заново! Попробуйте вступление сделать чисто а капеллой. — произнёс знакомый холодный голос. Рядом с оркестровой ямой стояла ректор Университета и внимательно наблюдала за тем, что происходило на сцене.

— Интересно, чего это она? — я указал на старшую дочь Пуси.

— Ходит слух, что Госпожа Мавра обожает музыку. — тихо ответил Толик.

— Да ладно?

На сцене в этом момент на специальных стульчиках сидело три девчонки с акустическими гитарами. Слева и подальше — миниатюрная милашка, чьи каштановые волосы были заделаны в длинный конский хвост. Справа — брюнетка с прической каре. К великому сожалению, из-за тусклого освещения я не смог рассмотреть их лица в подробностях.

А вот в центре явно сидела звезда этого выступления… Солнечная блондинка с длинной косой. Даже издалека было понятно, что девочка очень красивая. Наверняка местная Королева Разбитых Сердец.

Однако, мне стало крайне любопытно, как они поют.

— Ветер ли старое имя развеял… - раздался невероятно чистый и звонкий голос, проникающий в самую душу: — Нет мне дороги в мой брошенный край. Если увидеть пытаешься издали… Не разглядишь меня!

- Не разглядишь меня-я-я… — хором пропели девчонки.

— Друг мой, проща-а-а-ай…. — раздался приятный, но слегка грустный мотив, который словно вселял надежду на что-то очень далекое и светлое: - Я уплываю, и время несёт меня с края на кра-ай. С берега к берегу, с отмели к отмели… друг мой, проща-а-ай.

Это было очень странное ощущение. Казалось, что солнечная блондинка в этот момент смотрела на меня… и улыбалась такой чистой, доброй, а главное теплой улыбкой, что моё старое сердце на миг снова забилось, как несколько сотен лет назад… Невероятная сила голоса и музыки! И вроде, ничего особенного… обычная мелодия. И слова, которые больше похожи на поэму, нежели современный стиль… Но было в звучании этих трёх гитар и пении потрясающей блондинки нечто такое, что заставляло тепло разливаться по всему телу.

- Знаю, когда-нибудь, с дальнего берега, с дальнего про-о-ошлого… ветер весенний ночной принесёт тебе вздо-ох от меня.

Не знаю, что происходило с моим телом и разумом… Но меня начало переполнять странное пьянящее ощущение некогда забытой эйфории. Чувств, которые давным-давно покрылись толстым слоем льда, без возможности разморозки. Я смотрел и внимал каждое слово и каждую ноту этой песни, словно завороженный…

- Ты погляди, ты погляди… ты погляди-и-и… не осталось ли что-нибудь после меня. В полночь забвенья на поздней окраине жизни твоей. Ты погляди без отчаянья…

- Ты погляди без отчаянья!

- Вспыхнет ли, примет ли облик безвестного образа, будто случайного… Примет ли облик безвестного образа, будто случайного… Э-э-это не сон!

- Э-э-это не сон…

- Это вся пра-а-а-авда моя!

- Это — истина-а-а-а…

- Смерть побеждающий, вечный закон — это любовь моя…

- Это любовь моя!

— Володя? Ты чего? — Толик дернул меня за рукав, и словно вытащил из забвения… Вернул в реальный мир.

— Девочки — вы умницы! — захлопав, холодно произнесла Мавра: — Теперь давайте закрепим, и выпускайте стихоплёта!

— Ну? Ты чего? — очкарик вновь потянул меня за плечо: — В Долгорукову втрескался? Хе-хе-хе…

— Чего? Нет! — отмахнулся я.

— А вот и да! — хитро улыбнулся пацан: — Стоял, рот разинул… И глаза, как будто на мокром месте. Думал, сейчас пустишь скупую мужскую слезу. Видимо, даже Дьявол умеет плакать. Знаю я про все эти дела!

— Да просто эта песня… напомнила мне об одной Императрице…

— Неужели? У тебя был роман с Императрицей? — удивился Толик.

— Угу… Пойдём давай! — недовольно буркнул я, и мы двинулись вдоль кресел к противоположной стене.

Вот ещё! Всяким котятам не очаровать меня своим сладким пением.

Просто… тут надо знать подоплёку.

Вообще, у трейсеров было два основных способа для передачи данных.

Первый, как это не странно — особый духовный аромат. Если не прятаться, то запах энергетической сущности может распространяться на многие сотни километров. Именно так Пушистый хвост смогла вычислить поместье Демидовых тогда. А если бы решил прятаться, то не найди Мирт комнату, в которой я сплю — так бы и не узнала, что я живу именно в этом доме.

Вторым источником передачи информации был звук. Особый язык, состоящий из специальных звуковых сигналов. Древний… и к великому сожалению, большинство трейсеров им уже не пользовалось. Для воспроизведения делали специальные духовые инструменты, закрученные, словно панцирь моллюска. Если знать язык, то можно было за условную песню в три минуты передать информации на несколько гигабайт.

Да и Лай-Лабэ пробудила во мне способность слушать музыку душой… Вот я и немного проникся. Кстати, у неё тоже голосок был чарующий. Помню, мог всю ночь слушать её песни… Хорошее было время. Светлое и теплое.

И мне очень жаль, что этого больше никогда не повторится.

Но отбросим сантименты подальше. Сейчас вообще не до них.

Открыв дверь, Толик аккуратно заглянул в темный коридор, а затем вопросительно посмотрел на меня:

— Ты случайно не взял с собой мобильник?

— Случайно — взял. — я вытащил телефон и протянул ему: — А ты, балбес, в следующий раз тоже бери. Понял меня?

— Ага… — парень включил фонарик и прошёл дальше.

Этот коридор больше напоминал склад, поскольку тут стояли старые строительные леса, разбитые прожекторы и куча картонных декораций.

Спустившись до упора, мы обнаружили две двери. Первая, судя по табличке «Котельная» — скорее всего вела именно в котельную. А вот на второй был значок «Не залезай — убьёт». Тоже так себе…

Легонько постучавшись, Толик заглянул внутрь.

— Прошу прощения! Можно?

— Кто посмел вторгнуться во владения Теамата Сквернослового, четвёртого Князя Тьмы у здешних подземелий? — злобно прошипел голос из комнаты.

— О! Ваша Величество… К вам пожаловал демон — Разносчик Скверны четырнадцатого уровня! Из дальнего княжества… — неуверенно ответил Толик.

— А? Разносчик Скверны? — голос тут же стал нормальным: — Чёрт меня дери! Неужели новый игрок?

— Ага. — очкарик зашёл внутрь. Я проследовал за ним и… малость удивился.

Это был не кабинет, а самый настоящий подвал! Из освещения тут только расплавленные красные свечки в почерневших канделябрах и маленькая лампочка, на которую напялили папье-маше в виде козлиного черепа.

За, довольно жуткого вида, деревянным столом сидело пятеро парней. Теамат Сквернословый сильно выделялся роскошной зализанной шевелюрой и жидкими подростковыми усиками под носом. Вместо мундира на его плечах красовалась черная кожаная куртка с кучей значков и символов. Все остальные выглядели… ну, почти, как Толик. Только более раскрепощённые. В углу даже сидел пухляш, нагло расстегнувший мундир и явно косивший под отставного офицера.

— Разносчик Скверны привёл с собой Иссушителя Душ? — поинтересовался главарь местной игровой группировки, оглядев меня с головы до ног.

— А… Нет…

— Как же так?! — удивился Сквернословый, и ловко сиганув через стол, вплотную подошёл к нам: — Разносчик Скверны всегда работает в паре с Иссушителем Душ… Что-то тут не вяжется.

— Дело в том, что мой Иссушитель — обычный человек. Он поступил в Пермский Политехнический институт. Вот…

— Тогда зачем ты пришёл в нашу обитель тьмы, здоровяк? — Теамат с вызовом задрал подбородок.

— Я просто хочу, чтобы мой брат получил уже билет. Ибо жатва меня утомила. — честно признался я.

— Иу… Сколько раз тебя украли, приятель? — Теамат дергано повернул головой и вопросительно взглянул на Толика.

— Четыре раза… — скромно признался очкарик.

— Уф-ф… — все присутствующие с пониманием выдохнули и закивали.

— Четырнадцатый уровень набить крайне тяжело. Я это понимаю. — Сквернословый похлопал пацана по плечу: — Но мы постепенно переходим к открытому сюжету. Сам понимаешь… Тяжко будет перестроиться.

— Я смогу! — уверенно заявил очкарик.

— Ну… смотри, Разносчик Скверны. Наш клуб «Адской Бездны», который эти ограниченные преподаватели именую «кружком настольных игр»… — Теамата передёрнуло от омерзения: — Просто так билеты не выдаёт! Мы — единственный клуб, который САМ выдвигает последователя на отчисление. И поверь… У нашего куратора ещё ни разу не было сомнений в моём слове.

— Я буду стараться изо всех сил!

— Прекрасно… Но в пятницу у нас будет игра. Мы подберём тебе нового Иссушителя Душ. — Теамат громко вдохнул воздух, и начал копошится во внутренних карманах: — Вот!

— Билет? — обрадовался очкарик.

— Временный. — пояснил Сквернословый: — Мы тут судьбы темного мира вершим… Воюем против Люцифера и Мефистофеля. Так что, будешь нам мешать — вылетишь! И поверь мне на слово… «Звездная Секира» нам не ровня. Сообщество самовлюбленных индюков…

— Нет. Фантастика — это не моё.

— Уважаемо! — Теамат вытащил карандаш и поставил на билете закорючку: — В пятницу. Пять часов вечера… Опоздаешь — проклянем!

— Я пунктуален.

— Прекрасно! — главарь вновь сиганул через стол на своё место: — Поверь, Разносчик Скверны… Такого ужаса и восторга ты ещё не испытывал.

— Хех… посмотрим. — Толик радостно спрятал билет, и мы наконец-то вышли из этой пропахшей воском каморки.

— Ужасно… — вздохнул я: — Как они тут сидят? Вернее, как в их легких до сих пор не завелась плесень?

— Ой, ну ты чего? В этом же основная прелесть! Играть нужно с максимальной атмосферностью… Чтобы было погружение! Ну?

— Мне кажется, что их кружок просто не хотели официально открывать. Запихнули в свободное помещение, просто потому, что кто-то из участников — важная шишка типа тебя. — усмехнулся я.

— Опять душнишь?

— Нет-нет! На этот раз просто говорю личное мнение. Но… если тебя всё устраивает — буду только рад. — я поднял ладони на высоту плеч: — Интересно, сколько у них в кружке народу, и на что им выделяют бюджет?

— Хо! Минимум — чернила и пергамент. Максимум — покупные поля для игры. Я ещё молчу про фигурки и карточки со способностями или игровыми условиями, которые выходят раз в квартал! А если вытянешь легендарную колоду… У-у-у-у… Там такое начнётся!

— Колоды ещё и различаются?

— Со способностями и игровыми условностями — всегда. Я купил девять штук.

— А сколько их всего?

— На данный момент — пятьдесят шесть.

— СКОЛЬКО? — я схватился руками за голову: — Кошмар… Нет, настольные игры мне никогда не понять.

— Хе-хе-хе… Втянешься, если захочешь. — хитро усмехнулся Толик.

* * *

К великому сожалению, мы не нашли Слуцкую в её укромном уголке. Очевидцы заявили, что Мария поссорилась со своими последователями и ушла в комнату. Что же, придётся идти в «Вегу» — так называлась общага третьего курса.

Когда мы с Толиком вновь вышли во двор, то к нам попытались подойти девчонки из кружка фотографии. Ну, как подойти?

— Чего нос повесил, котик? — промурлыкала смуглая кареглазая брюнетка, и по-хозяйски схватила Толика за плечо: — Пойдём, пофотографируем. Можно и ню… Если захочешь…

— Вот! — очкарик вытащил из кармана билет и гордо показал зазывале.

— Кто сказала, что я не поймаю тебе через месяц? — тихо прошептала она, едва не укусив бедного Толика за ухо.

В общем, до «Веги» пришлось пробираться с билетом «на голо». Правда, осознав, что одну из жертв уже упустили, некоторые решили попытать удачу со мной…

— Привет, здоровяк! — ко мне подошла высокая барышня с темно-синим цветом волос, но осознав, кого схватила, тут же начала испуганно трястись и заикаться: — К-к-к-к… как насчёт… к-к-к-кружка… л-л-ле-лё-ле-лё-лёгкой ат-т-тлетики…

— М? — я упёр в неё максимально злобный взгляд и девчонка засеменила назад.

Так-то лучше!

— Научишь меня такому же взгляду? — поинтересовался Толик.

— Его нарабатывать надо. Уйдёт время.

— Ну… главное начать! Ведь, так?

— Ведь, так. — кивнул я, открыв дверь общежития.

— Стой, кто идёт! — со стойки вахтёра к нам спрыгнул фенек. Это такая миниатюрная ушастая лисица с очень наглым прищуром.

— Демидовы. Пришли к Слуцкой. Кстати, не подскажете, на каком она этаже? — спросил я.

— Хм-м… — фенек задумался: — А что абитуриенты забыли у столь важной персоны?

— Хотим лично вручить ей утерянный медальон. — я вытащил здоровенный рубин и показал лисице.

— Хм-м… Ладно! Проходите! Четвёртый этаж, отсек тридцать. Комната два. И не забудьте постучать. — фыркнул фенек, и запрыгнув обратно на стойку, свернулся клубочком.

— А она… миленькая. Правда? — Толик потянул руку, чтобы погладить, но богиня тут же щёлкнула зубами на опасном от пальцев расстоянии.

— Ты сам миленький. Не трогать вахтёра, ясно?! — возмутилась она, и дёрнув хвостом, уткнулась в деревянное покрытие стойки.

— Понял. Принял… — очкарик кивнул, и мы направились в сторону лестницы: — Почему они все такие злые?

— Потому что их все пытаются затискать. Помнишь Имана? Так вот, боюсь тут аналогичная ситуация. — ответил я, заметив двух милых близняшек, что прошли мимо и дружелюбно улыбнулись нам с Толиком.

— Бедные вахтёры… Я что-то даже не подумал об этом…

— Ну, Асю же ты не будешь трогать?

— Ася строгая. А тут — лисичка.

— С очень острыми зубами. — усмехнулся я.

Старшекурсники, спускавшиеся по лестнице вниз, смотрели на нас с любопытством. Девочки улыбались, парни приветственно кивали, а некоторые даже здоровались за руку. Неужели им всем так понравилось, что я слегка расшатал кружок рапиристов? Странно…

— Какие тут все дружелюбные! — заметил Толик, когда мы поднялись на четвёртый этаж, где на удивление, вообще не было людей: — А после дуэли многие хохлились… Странные они.

— О чем это ты? — удивился я.

— У меня же память на лица… Ну, типа сопутствующий дар от прабабки. Так вот, половина вот этих милых девочек и дружелюбных парней смотрело на нас после дуэли с отвращением… А, некоторые, даже со злобой! Сейчас же — как ни в чём не бывало улыбаются и здороваются. Странно, не находишь?

— Может быть, они осознали, что Слуцкая в данном случае виновата са… — всё моё тело покрылось мурашками и я резко остановился, не понимая, что происходит.

Родной, но давно забытый энергетический аромат обдал меня мощной волной. На мгновение показалось, что тело пронзает электрический ток, а мышцы в ногах начали превращаться в вату.

— Кхал, дурачок… не поймаешь! — прошептал тонкий голосок из моих воспоминаний: — Не поймаешь…

— Ах ты хитрюга… — произнёс уже мой голос, но не в реальности, а также в воспоминаниях. Перед глазами тут же яркой вспышкой предстало что-то вроде пси-рецидива.

— Володя? — взволнованно произнёс Толик: — Ты чего?

— Вы преследуете Государя Межгалактической Империи… Ха-ха-ха… — радостно рассмеялась Лай-Лабэ из моего воспоминания.

— Поймал! — тяжело дыша, прошептал мой голос: — Больше не отпущу…

— Нас увидят, дурачок… Хи-хи-хи… — вспышка медленно погасла, а вместе с ней и столь дорогой для меня голос.

— Нет… Нет-нет-нет… — я прикрыл рот рукой и прислонился к стене, не веря своему обонянию: — Этого не может быть…

— Да что с тобой такое?!

— Погоди… Дай мне прийти в себя. — тяжко выдохнул я, явственно ощущая её аромат… Это галлюцинация? Какие-то проблемы с центральной-нервной системой моего тела?! Я не верю… Такого просто не может быть! Это даже с точки зрения теории вероятностей — чистейшая флуктуация…

— Володя, я за тебя волнуюсь… — выдохнул Толик.

— Всё хорошо… — я вернул контроль над телом и начал принюхиваться: — Я не могу ошибаться… Я же самый лучший ищейка… Самый лучший… Ищейка…

Подойдя к двери ближайшего отсека, я заглянул в тамбур, и вторая волна аромата накрыла меня. Он был настолько мощный, что моё тело чуть вновь не затрясло.

— Володя… Нам нельзя заходить в чужие отсеки…

— Но она здесь! — я начал обнюхивать двери комнат: — В первой… Да!

Даже если бы здесь оказалось заперто — вышиб бы плечом.

Зайдя в комнату, я обнаружил знакомый бардак… Вещи, хаотично разбросанные по полу, словно их хозяйка, как и всегда, оставила всё на последний момент, а затем второпях убежала из дома. Не в силах поверить во всё происходящее, я подобрал с пола футболку, шорты и лифчик, а затем сел на смятую постель…

— Володя… — Толик с непониманием смотрел на меня: — Хоть в правилах и не сказано, но мне кажется, заходить к третьекурснице в комнату и брать её одежду… Это крайне хреновая затея! Володя! Что ты… О, нет-нет… только не говори мне, что ты хочешь…

Увы, я не особо слушал болтовню брата. Смотрел на все эти вещи, источающие тонкий сладковатый, но такой родной энергетический аромат, что не выдержал и прижал их к носу.

— Оу! Господи!!! Володя!!! — возмутился Толик: — Да что такое?!

А мне же хотелось полностью окунуться в этот аромат. Поверить, что я нашёл того, кого так давно потерял.

Ошибки быть не может… Она точно здесь. И это точно её комната.

— Да что с тобой происходит, брат?! Это уже ни в какие рамки! — продолжал паниковать Толик.

— Я нашёл её… — опустив вещи на колени, со счастливой улыбкой произнёс я.

— Кого?! — с недоумением спросил очкарик.

— Свою Императрицу…