Глава 17 · Дорога Силы

Глаза открыл с трудом, не знаю, через сколько. Но явно прошло немало времени.

Первое, что увидел, — ростовое зеркало напротив.

Отражение мне не понравилось от слова «совсем». Я сидел на каменном троне, вытесанном из монолита чёрного обсидиана. Ремни фиксировали тело так, что шевелить можно было только глазами. Голова обрита. Сверху, из закреплённого над теменем сосуда, с периодичностью удара сердца падали капли ледяной воды.

Обсидиан под руками не только холодил кожу, но и словно вытягивал возможность использовать любую энергию. Подавитель, причём, похоже, настроенный точечно под меня. Серьёзная работа.

Перевёл взгляд с зеркала. Обнаружил, что нахожусь в саду.

Раннее утреннее солнце освещало ярко-красные кленовые листья, создавая иллюзию пожара на фоне вечнозелёных сосен. Возле широкого валуна, поросшего мхом, стоял пожилой японец.

— Вы понимаете японскую речь? — осведомился он. — Или лучше пригласить переводчика?

— Понимаю, — прохрипел я пересохшим горлом.

Я знал японский ещё из прошлого мира.

— Тем лучше, — пожилой японец небрежным жестом создал из воздуха традиционную низкую скамейку. Сел, аккуратно расправив одежду. — Рад нашей встрече. Я Танако Тара, главный дознаватель и исполнитель наказаний Великого Дракона страны Восходящего Солнца.

— Я совсем не рад нашей встрече, — слова с трудом проталкивались через пересохшее горло. — То, что ваш Дракон похитил главу рода Российской Империи, не предоставив даже надлежащих апартаментов, вызовет крайне негативную реакцию у Российского Императора.

— Главу рода, который ещё вчера считался вымершим? — Тара позволил себе тонкую улыбку. — Империя переживёт.

Он выдержал паузу.

— К тому же Сын Неба согласовал этот вопрос с родом Годуновых под гарантии, что никто другой не пострадает.

Вот оно как. Очень неприятно, что меня продали и предали на высшем уровне.

Хотя… Хорошо хоть, что, похоже, мои люди не пострадали. Решил уточнить:

— А как же те, кто находился рядом со мной во время нападения? Там был и наследник рода Вяземских.

— Все находившиеся с вами люди остались живы и невредимы, — Тара сложил руки на коленях. — И если они погибнут в тех ужасных топях, — это будет уже не наша вина.

На душе стало чуть легче. Выпутываться из скверных ситуаций в одиночку, несомненно, моя специализация.

— Что вам от меня нужно? — прохрипел я.

— Сын Неба крайне опечален гибелью наследника. Он желает, чтобы вы сполна расплатились за содеянное. А ещё он хочет получить ответы, — Тара чуть склонил голову, — на вопросы, которые задаст лично. Мне поручено подготовить вас к этой аудиенции. Кстати, вне зависимости от вашей разговорчивости могу сразу пообещать, что ваша смерть не будет лёгкой.

Я прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от жажды и просчитать дальнейшие действия. Капли ледяной воды методично били по нервам и разрушали концентрацию.

— Вижу, вы не готовы к продолжению разговора, — Тара встал. — До завтра.

Я промолчал. Действительно, я не был склонен к беседе с ним.

Когда он ушёл, первым делом попробовал вырваться из кресла. Обсидиан даже не дрогнул.

Капли били по темени.

Кап, кап, кап…

Вырваться не удалось. Даже чуть сдвинуться не получилось.

Кап.

Попытка добраться до инвентаря окончилась неудачей.

Кап.

Уйти во внутренний мир через медитацию не удалось.

Кап.

Запрос к Слову остался без ответа.

Кап.

Попробовал пустить два балла Силы Духа на бытовые заклинания, доставшиеся от Кузи. Не сработало.

Кап.

Перекинул оставшиеся баллы Силы Духа в Силу Мысли. Попытался телекинезом расшатать крепления. Опять облом.

Кап.

Работа с Силой Духа и Мысли напомнила о другой возможности. Дорога Силы. Та самая, от которой я отказался в прошлый раз.

Звук капель, пришедший на этот раз откуда-то издалека, а не над головой, дал понять, что этот способ сработал.

Я открыл глаза.

Первое, что увидел, это решётку, перегораживающую выход в коридор. Жёлтый тусклый свет от редких потолочных ламп с трудом проникал в узкую бетонную коробку, в которой я оказался.

Кап…

Я аж вздрогнул. Перевёл взгляд на жестяную раковину в углу. Звук шёл оттуда. Просто кран подтекает.

Похоже, я оказался в тюрьме. Но это намного лучше, чем пыточный обсидиановый трон.

Быстрый осмотр. Бетонная узкая камера без окон, совмещённая с туалетом.

Я сидел на нижней койке двухъярусной кровати. Подо мной находился тощий матрас, набитый чем-то твёрдым. Сквозь протёртые дыры виднелась свалявшаяся вата.

В это время о себе возвестил сокамерник, лежавший на верхней койке. Он захрапел со звуком взрыкивающего мотора.

Кап.

Жажда заставила встать. Преодолевая слабость, я добрался до раковины. Вода из-под крана шла затхлая, тёплая, с привкусом железа и хлорки.

Я прикрыл глаза. Кайф! До чего же вкусно.

— Ляг обратно, — раздался недовольный бас с верхней койки. — Ещё раз разбудишь, сломаю ногу.

На ум пришёл фильм из прошлого мира про тюремные порядки. Дашь слабину, и тебе хана. Да и настроение у меня было далеко не дружелюбное.

— Рот закрой, — ровным голосом ответил я.

Двухъярусная кровать жалобно скрипнула, когда с верхней койки соскочил мужик. Босиком. В застиранных штанах, вытянутых на коленках. Накачанный торс покрыт татуировками в виде колючих то ли побегов терновника, то ли витков проволоки.

Лицо кирпичного цвета. Нос перебит. Злые маленькие глаза прячутся под выступающими надбровными дугами.

Но сильнее всего напрягали четыре руки.

Нижняя пара, покороче, выходила из-под основания грудных мышц. Верхние конечности лениво тянулись, разминая плечи. Нижние руки поддёрнули штаны и сжались в кулаки.

Спасибо капсуле в поместье Арзамасских. Не зря я прошёл там три боевых курса.

Под выбросом адреналина мир стал чётче. Я мгновенно просчитал дальнейшие действия. Отметил стойку борца и мощь тела. Всё это опиралось на вполне обычные ноги. Тушу они держат, но являются слабым местом.

Меж тем мужик прорычал:

— Ты сам пасть прикрой. С арены вернёшься, тогда и поговорим.

Я неторопливо окинул его взглядом.

— Надо же, это ещё и говорит, — поняв, что драки не избежать, я попытался вывести мужика из душевного равновесия.

— Думаешь, самый умный? — оскалился тот. Глаза при этом оставались холодными и настороженными. — Зря меня рассердил. На арену пойдёшь со сломанной ногой.

— Если там выступают такие же клоуны, как ты, — я вежливо зевнул, — то это не проблема.

Не знаю, чем мужику не угодили клоуны, но прозвучавшее сравнение наконец-то вызверило его по-настоящему.

Взрыкивая и брызгая слюной, он ринулся на меня, решив смять массой.

Я встретил противника стопой в колено.

Его сустав с хрустом ушёл в сторону. Любой другой упал бы. Этот устоял и даже не поморщился.

Кулак его правой верхней руки летел мне в голову. Левая метила в шею. От первой я ушёл вниз, вторая вскользь мазнула по волосам.

А вот его нижние руки успели сработать.

Одна кисть уцепилась за ворот, вторая за рукав. С разворота меня отправили в сторону двухъярусной кровати.

В полёте я успел сгруппироваться. Но всё равно удар вышел знатный. Металлический каркас заскрипел всеми деталями. Одна стойка лопнула, и вся конструкция перекосилась.

Обычному человеку этого удара хватило бы с лихвой. Но в нашей камере встретились не совсем обычные бойцы. Мой укреплённый костяк выдержал. Я отделался звоном в ушах, болью и глухим раздражением.

Этот урод, отправив меня в полёт, уже сидел на полу и вправлял выбитое колено. С лёгким щелчком оно встало на место. Довольно рыкнув, мужик поднялся и прыгнул на меня.

Я ухватился за сломанную стойку. Труба с визгом обломилась в нижней точке крепления. Выставил её как копьё.

Враг налетел на него сам.

Металл вошёл в горло с мерзким влажным звуком. Верхние руки вцепились в трубу. Нижние попытались дотянуться до меня. Пальцы скребли по воздуху в сантиметрах от лица.

Кровать не выдержала такого издевательства и сложилась, накрыв нас обоих.

Я, прикладывая колоссальные усилия, удержал импровизированное копьё. Противник захрипел, дёрнулся раз, другой, и застыл.

Я лежал на развалинах двухъярусной кровати, придавленный трупом четырёхрукого качка, и пытался дышать. Каждый вдох оборачивался болью во всём теле. По лицу текло что-то тёплое. Было некомфортно и очень противно.

Рывками выдернул себя из-под туши. Сел и сплюнул густую вязкую дрянь, попавшую в рот.

М-да. Бодрящее начало дня.

Перед мысленным взором вспыхнула надпись:

Вы победили слабого противника.

На ваш баланс начислен 1 балл из 100 необходимых.

Несколько секунд я пытался осмыслить это издевательство.

— Это был слабый противник⁈ — наконец вслух пробурчал я. — Очень вдохновляет.

Кое-как добрался до раковины. Прополоскал рот и напился. Мысли были нерадостные.

Вот ведь дрянь. Если это слабый противник, то встречаться с сильными желания нет.

Но, как показывает предыдущий опыт, мои желания почему-то никем в расчёт не принимаются.

Нехорошее чувство, что «северный лис» уже крадётся в мою сторону, заставило озаботиться проверкой снаряжения.

Ухнеб и Вамп легли в руки без задержек. Уже неплохо. Убрав их обратно, просмотрел остальное в инвентаре.

Куча документов и банковских карточек пока без надобности. Чемоданчик со Свечой Исхода явно не в тему. Переговорник, фигурка сфинкса… Всё не то.

Живой металл оставлю как оружие последнего шанса.

Тут я немного заволновался, не видя родового перстня и двух колец-накопителей. Стоило о них подумать, как кольца проявились на пальцах. Успокоившись, я снова заглянул в инвентарь.

Там оставались шесть флаконов, забранных из лаборатории повара-каннибала. Достал их и, собираясь прочесть аннотации, обратил внимание, как тут же исчезли с пальцев кольца.

Ну это и к лучшему. Никто не догадается об их существовании. Единственное, надо теперь беречь пальцы и ни в коем случае не позволять нехорошим личностям их отрезать или откусывать.

Взял первый флакон. Начал изучать мелкий шрифт.

Вытяжка из «Пиявки зловредной».

При попадании в кровь вызывает мгновенную смерть.

Разъедает металл вплоть до титановых сплавов.

Прицельно посмотрел на решётку, перегораживающую коридор. Вытяжка, очевидно, справится. Убрал флакон в инвентарь.

Взял следующий.

Порошок из зубов «Акулоподобных лис».

При приёме внутрь вызывает отложенную на сутки смерть.

Не имеет вкуса и запаха.

Кривая усмешка пробежала по губам. Повеяло старыми добрыми дворцовыми интригами. Прямо находка для званых мероприятий.

Отложил в инвентарь. В дальнюю ячейку. Гадость, конечно, но вдруг пригодится.

Третий флакон был дополнительно упакован в герметичный пластиковый футляр. Хитрая упаковка.

Пепел «Ёлы шипомордой».

При контакте с кожей вызывает нарастающую боль,

заканчивающуюся смертью от болевого шока.

Время до смерти для каждого организма индивидуально.

От трёх часов до сорока.

Однако… жуткая штучка. Особое отвращение вызывала последняя строка аннотации:

Опыты проводились на добровольцах.

Убрал подальше. Ко второму флакону.

Четвёртый, к моему удивлению, оказался не смертоносным.

Антидот из сока «Алоэ Мясокрасного».

Добывается в пригороде Лондона.

Одна капля на стакан воды блокирует все отравления на сутки.

Дозатор находился под завинчивающейся крышкой. К сожалению, тягучая жидкость плескалась на самом дне. На несколько применений, не более.

Убрал отдельно от трёх предыдущих.

Пятый флакон заставил меня впасть в глубокие раздумья. В прошлой жизни я сам много экспериментировал. Приходилось применять нестандартные подходы в алхимии. Но это было что-то с чем-то.

Газы «Болотной квакши»,

полученные путём кормления живой особи бобовыми ингредиентами.

Проникают через слизистую носа.

Смерть в течение двух минут.

Я перечитал аннотацию дважды.

Какой извращённый ум надо иметь, чтобы додуматься до такого эксперимента. Убрал его в инвентарь к двум дальним.

Уставился на последний. Там красовались череп и скрещенные под ним кости. Пояснительной записки не было.

В коридоре раздались шаркающие шаги.

Напротив решётки остановился древний дедушка. Морщины избороздили его лицо. Годы тяжёлым грузом навалились на плечи, заставив сгорбиться и опираться на сучковатую палку. Из-под серой, заношенной до блеска рубахи торчали когда-то зелёные штаны. Штанины оказались аккуратно заправлены в обрезанные валенки. Точно такие я видел в музее в прошлой жизни. У них было смешное название «чуни».

Дед тяжело выдохнул. Перехватил клюку под мышку. Чуть согнувшись, ухватил второй рукой скобу, приваренную к низу решётки. Со скрипом и лязгом явно нелёгкая преграда пошла вверх.

Я невольно прикинул вес этой махины. Да уж, старших надо уважать, особенно если хочешь пожить подольше.

Дед пристально посмотрел на меня.

— Ты, милок, чего ждёшь? — надтреснутым голосом спросил он.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Ты почему на меня не кидаешься, убить не стараешься? — От возмущения дед аж притопнул.

— Не-не, — я выставил руки вперёд раскрытыми ладонями к нему. — Пожилых людей обижать нельзя…

— Умный, значит, — забормотал этот странный дед. — Традицию нарушаешь. Нехорошо.

Окинув камеру взглядом, ещё чуть повздыхал. Я увидел, как от него пошли серые жгуты силы. Они восстановили сломанную двухъярусную кровать и убрали весь лишний мусор. Неторопливо войдя в камеру, дед с помощью энергии создал стол и пару табуреток.

В это время в коридоре послышались цокающие звуки когтей по каменному полу. Через минуту возле поднятой решётки появились два милых пуделя с красными бантами на шеях. Скуля, засуетились перед ней, но войти не посмели.

Дедок выдернул трубу из трупа четырёхрукого и передал её мне. Я на автомате убрал её в инвентарь.

— Пригодится, — кратко заявил он и, ухватив труп за ногу, одним движением выкинул его в коридор. Пасти милых пёсиков мгновенно видоизменились в крокодильи. За пару минут от туши четырёхрукого мерзавца не осталось ни кусочка. Длинными языками эти существа вылизали даже кровавые разводы.

Усевшись возле входа, снова превратившись в милых собачек, пудели с голодным любопытством уставились на меня.

— Присаживайся, — прокряхтел дед. — Поговорим.

Я сел напротив него и с интересом наблюдал, как дедок достаёт из инвентаря блокнот, чернильницу и перьевую ручку.

— Ну, рассказывай, за что тебя в межгалактическую тюрьму бросили?

— Так не бросили, я сам пришёл, — задумчиво протянул я и добавил:

— О, так это тюрьма.

В принципе, так и предполагал. Но то, что она настоящая, удивило. В прошлые выходы на дороги был виртуал.

Старичок нахмурился.

— Ты издеваться надо мной надумал? Не советую. Я этого не люблю.

— Ни в коем случае, — категорично заявил я. — Сам не знаю, куда попал.

— Во-от. Другое дело, — дед погрозил мне пальцем. — А то в моём сборнике сказок от преступников повторы пошли. Все, видите ли, не виноваты. У всех судьба тяжкая. Компания плохая.

Я понял, что попал в очень необычную выгребную яму к неприлично сильному, но разговорчивому старичку. Решил воспользоваться моментом и получить максимум информации.

— Дедушка, — начал я, — а как вас звать-величать?

Дед задумчиво почесал бороду.

— Таки не упомню, — он подпёр голову рукой. — Все старым хрычом кличут. А ты вон как вежливо. Дед, значит. Так и зови.

— Дед, а не расскажете, что тут да как?

— А вот возьму и расскажу, — лихо махнул дед рукой. — Самое главное, что скоро тебе предстоит бой. Балл жизни за жмурика получил али как?

Я кивнул.

— Так вот, однако, сокамерника ты зажмурил. А бой предстоит пара на пару. Один не потянешь. Но, благодаря баллу, возродишься в камере с победителем, напарника потерявшим.

Тут завыли сидевшие возле камеры пудели. Дед заспешил, поднимаясь и убирая письменные принадлежности. Я вежливо встал проводить его из камеры.

Дед легко опустил решётку, оставляя меня одного. Стол и стулья растаяли.

На ходу он бросил:

— Ты, милок, постарайся завтра дважды не сдохнуть. Так-то у тебя один балл жизни.

Он ушёл по коридору.

А я предпринял попытку сдвинуть решётку вверх. Бесполезно попыхтев возле неё пару минут, решил лечь передохнуть. Ведь скоро, по словам деда, предстоял бой насмерть с двумя противниками.

Стоило прикрыть глаза, как меня посетил давно знакомый, очень реалистичный и, к сожалению, неприятный сон.

Деловой кабинет безо всякой роскоши. За большим письменным столом сидел Император Беловод Владимирович Годунов, тот самый, с портрета в кабинете Алёны. Лицо уставшее. Хмурый взгляд сверлил хлыща, который стоял перед столом, согнувшись, весь какой-то прилизанный и скользкий. Было в нём что-то такое гадостное, что не описать словами.

— Зря я тебя послушал, Паша, — слова Императора падали, как тяжёлые льдины. — Не надо было Мишу подставлять. Он столько сделал для благополучия моей семьи.

— У нас сложилась безвыходная ситуация, Ваше Величество, — голос хлыща резал мне слух даже во сне. — Японцы угрожали оккупацией. Войск на востоке не было. Интересы страны требовали этой жертвы.

— Почему войск не было? — обманчиво спокойно прозвучал вопрос Императора.

Хлыщ поспешно подал папку.

— Тут все выкладки. И доказательства вины рода Ордынских.

— С этим я разберусь. — Император прихлопнул папку рукой. — Что с переброской войск?

— Идёт полным ходом. Генерал Арзамасский уже там.

Хлыщ пытался изобразить военный доклад. С его холёной мордой это получалось плохо.

— Тогда готовь ноту японскому Императору. Пусть вернут Михаила, — решительно заявил Годунов.

— Михаил сбежал, — хлыщ побледнел. — И…

— Что «и»? — рявкнул Император.

— Михаил обещал вырезать всю вашу семью, — просипел хлыщ.

От такой наглой лжи я даже проснулся.

Меня потряхивало от злости. Встав, направился к крану напиться. Взял кружку, наполнил водой…

Мир дрогнул. Свет ламп погас. Стены поплыли.

Я оказался в песках пустыни.

Неподалёку расположились два скорпиона размером с небольшой автомобиль. Вместо клешней у них росли руки, похожие на человеческие, а взгляд был очень разумным и оценивающим.