Глава 19 · Волчица

Я вздохнул.

— Почему не понял? — Пожал плечами. — Начальник этой тюрьмы.

— Я, милок, не только начальник. Я земное воплощение этой планеты, — от раската его голоса заложило уши. — Аватар, по-вашему.

Я поморщился и кивнул:

— Понял. Так что там насчёт бывшего домика?

За моей спиной робко пискнула Маша. Дед прищурился. Уже без прежней уверенности в голосе спросил:

— Чего, совсем не страшно?

— У меня подруга Алиса тоже аватар планеты, — я улыбнулся, вспоминая наши встречи. — Должность роли не играет. Важно, чтобы человек хороший был.

Дед крякнул. Маша вернулась на место. Взгляд у неё стал приценивающийся, как у девушки, прикидывающей, а не подойдёт ли этот парень в качестве будущего партнёра.

Дед пару раз хмыкнул.

— В этом домике, — наконец продолжил он, — переход имеется. На межмировой рынок.

Плохое настроение полностью покинуло меня. С улыбкой от уха до уха я объявил:

— Так это ж просто подарок! У меня там знакомый имеется. Глава банка «Крак и Сыновья», — я повернулся к Маше. — Это все твои проблемы на раз решит. Чего сидим? Пошли.

Тишина была мне ответом.

Даже пудели у решётки замолкли. Маша застыла с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. У деда начал подёргиваться левый глаз.

— Миша, а давай я тебе успокоительного чайку заварю, — ласково протянул он.

— Ну правда, вы чего, не верите? — возмутился я и достал из инвентаря пластиковую перфорированную карту. Положил на стол. Попросил деда направить в неё немного энергии.

— А сам чего? — Дед с подозрением покосился на меня.

— Так у меня все каналы выжжены.

Мой честный ответ снова вогнал собеседников в ступор. Это начинало надоедать.

Я убрал карту в инвентарь и хлопнул ладонью по столу:

— Хватит сидеть. Пошли.

Дед и Маша, вздрогнув, вернулись в реальность. Я встал, готовый двинуться в путь.

— Сядь, — дед тяжело вздохнул. — Я ведь не зря сказал, что домик БЫЛ.

Понятно. Халява отменяется.

Я угрюмо сел обратно за стол.

— Тут такое дело… — протянул дед. — Кто такой Гроссмейстер, знаешь?

Мы с Машей синхронно кивнули.

— Так вот, — дед поморщился. Похоже, воспоминания были не из приятных, — я с ним в своё время не поладил. Попробовал показать, кто на планете хозяин.

— Повезло, что в живых оставил, — укоризненно покачала головой Маша.

— А это не тот, что пенсне носит? — спросил я, вспоминая свои встречи с Гроссмейстером.

— Да, точно. В пенсне, — дед мотнул головой. — Невысокий такой. Но вредный до жути. А ты где его видеть мог?

— Да несколько раз встречались, беседовали, — ответил я. — Серьёзный мужик. Между прочим, его Сын Горя зовут.

Маша как-то странно взглянула на меня.

— Миша, а ты кто? — вкрадчиво спросил дед. И сразу продолжил:

— Не, не… не говори. Не надо.

Пару минут он посидел с закрытыми глазами.

— В общем, этот Сын Горя закрыл для меня выход с планеты. Другого способа нет. К домику подойти не могу, — зачастил дед. — Потом ко мне разную шваль со всей галактики присылать стали. Вот и превратилась моя красавица-планета в отстойник для преступников. Я несколько команд собирал и посылал в домик. Ни одна не вернулась.

Дед ссутулился ещё больше и замолчал. Вся его поза выражала тоску и безысходность.

— Ладно. Нечего ждать, пора делом заняться, — я снова встал. — Дед, дорогу покажешь?

— Даже провожу, — он кивнул.

Маша молча встала из-за стола.

Мы втроём вышли в коридор. Проходя мимо камер, я обратил внимание, что многие пустовали.

— А где постояльцы? — спросил у деда, шагавшего впереди с двумя милыми пуделями по бокам.

— Там же, где твои противники, — дед ехидно улыбнулся. Видимо, вспомнил мой бой. — Без десяти баллов наружу не выпускаю. Сразу сдохнут.

Поблуждав около часа по спирально уходящему вверх коридору, мы подошли к мощной металлической двери. Дед толкнул её от себя, открывая нам проход.

Кроваво-красный закат создавал зловещую картинку.

— Дальше не пойду, — дед мотнул головой. — Собачки проводят до зоны, куда зэкам хода нету. А уж дальше сами. Не хочу душу бередить. Домик вижу, а подойти не могу. Жаль.

Он повернулся, чтобы уйти.

— При встрече с Сыном Горя, — сказал я ему в спину, — попрошу, чтобы снял с тебя изоляцию.

Дед запнулся на половине шага. Не оборачиваясь, надтреснуто ответил:

— Спасибо.

Дверь медленно закрылась, отрезая нас от подземной тюрьмы.

Через два часа мы с Машей вышли на холм, с которого виднелась изба-пятистенка.

Всю дорогу Маша мёртвой хваткой держалась за мою руку. Дорога прошла без осложнений. Пару раз в придорожных кустах кто-то шуршал, но стоило пуделям чуть рыкнуть, всё сразу затихало.

Вот и сейчас милые собачки стояли рядом с нами.

Неожиданно они недружно взвыли и бросились в обратную сторону.

А на тропу из рощи вышла ОНА.

Белая волчица размером с телёнка. За ней и под её лапами нарастал лёд. Волчица была ещё довольно далеко, но смертный холод, исходивший от неё, заставил нас передёрнуть плечами.

Я выдернул руку из хватки Маши и достал из инвентаря Ухнеба и Вамп.

— Ну вот и всё, — безнадёжно сказала Маша. — Волчица Северных Пределов. Нам конец.

Она помолчала. Потом тихо добавила:

— Миша… Ты мне очень понравился.

Я смотрел на приближающуюся волчицу и невольно вспоминал свою первую Дорогу героя. Там состоялась встреча с таким же прекрасным животным. Я тогда выручил её чёрного партнёра, придавленного деревом. И всё обошлось без боя. Мы даже мило побеседовали, и она мне помогла.

Сейчас к нам приближалась истинная королева северных льдов.

В голове, как в прошлый раз, раздался голос. Холодный и очень женственный:

— Это когда ты успел познакомиться с моей младшей сестрой?

Похоже, у этих прекрасных представительниц животного мира общая семейная особенность. Они считывают яркие мысли.

Я постарался подробно и ярко вспомнить встречу с её сестрой. Кажется, это подействовало. Холод, идущий от волчицы, стал слабеть. Лёд под её лапами растаял под лучами заходящего солнца.

Волчица фыркнула и послала мысль:

— Всё так же со своим чернышом носится. Ведь говорила ей, что чёрного кобеля не отмыть добела. Наплачется ещё.

Я невольно хмыкнул. Убрал Ухнеба и Вамп в инвентарь.

Стоящая рядом Маша делала вид, что её тут нет. И, кажется, дышала через раз.

Белая хищница меж тем величественно опустилась на траву напротив меня.

Я повернул голову в сторону Маши.

— Ты чего так нервничаешь? Не буду я эту красотку убивать, — постарался, чтобы голос звучал успокаивающе. — Я с её сестрой хорошо знаком.

Белая волчица то ли фыркнула, то ли чихнула.

— На-аглец! — вспыхнул в голове её голос.

Губы Маши дрогнули. Я с трудом разобрал фразу, произнесённую шёпотом:

— Я, наверное, сошла с ума.

Напряжение ушло из тела эльфийки. Она неловко опустилась на траву.

— Да, точно. Это галлюцинация. Ты ведь галлюцинация? — обратилась она к волчице.

Та внимательно всмотрелась в глаза Маши. Потом послала мне укоризненную мысль:

— Ты зачем девушку до такого состояния довёл?

— Я вообще ни при чём, — развёл руками. — Просто у эльфов слишком тонкая душевная организация. Вот она и не выдержала толстых обстоятельств жизни.

Мы с волчицей общались на мысленном уровне. Поэтому для меня стало неожиданностью, когда Маша сердито пискнула:

— Я всё слышу!

— Подслушивать разговоры старших нехорошо, — подколол её я.

Она обиженно засопела. Обхватила руками колени и стала похожа на нахохлившегося воробья.

— Ты чего припёрся? — Вопрос от волчицы прозвучал по-звериному прямолинейно.

— Фу, как грубо, — поморщился я. — На межмировой рынок сходить надо.

— Ну ты… — В этом месте волчица споткнулась, подбирая определения. Не найдя, оскалила свою огромную пасть.

У меня возникло острое желание видеть такие улыбки как можно реже.

Маша закрыла глаза и сообщила:

— Я чуть-чуть отдохну. Когда ты её до белого каления доведёшь, и она решит нас убить, предупреди.

Пришедшая от волчицы мысль звучала так:

— Ты, самочка, не волнуйся. У всех самцов завышенная самооценка. Поэтому они долго не живут.

— Не согласен, — сразу возразил я. — У меня нормальная самооценка. Я просто действительно хороший.

Маша и волчица фыркнули в унисон.

— И вообще, — продолжил я, не обращая внимания на женский фырк, — пора делом заняться.

— Ну-ну, — насмешливо протранслировала волчица. — Попробуй. Мы с твоей самочкой здесь подождём.

— Я не его самочка, — неуверенно прошептала Маша, не открывая глаз.

Мне оставалось только махнуть рукой и двинуться в сторону бревенчатого домика деда.

Через несколько шагов я уткнулся в невидимую преграду. Не больно, но обидно. Опять халява показала свой тыл.

До меня донеслась насмешливая мысль волчицы:

— Чего встал? Иди. Мы тебя догоним.

Оборачиваться не стал. Просто громко озвучил мнение:

— Смейтесь-смейтесь. Я сильный и умный. Вход, а скорее, выход, всё равно найду. И на советы туповатых девочек отвлекаться не буду.

За спиной раздался синхронный возмущённый фырк.

Я приложил левую руку к невидимой преграде. На пальцах проявились два медных кольца. Одно светилось совсем тускло. Второе, подзаряженное в бою со скорпионами, сверкало в лучах уходящего за горизонт солнца.

Я захотел увидеть защиту целиком, во всей красе.

Кольцо, разрядившись, наполнило мир волшебными красками. Полусфера, накрывающая дом деда, пошла сполохами огня. Она переливалась зелёным, белым, голубым.

В прошлой жизни мне приходилось видеть северное сияние. Здесь именно оно опустилось на землю, накрывая бревенчатый дом непроницаемым, но красивым куполом.

Чуть в стороне лежал древний здоровенный валун. Половина его была под куполом.

Энергия в кольце кончилась. Краски вокруг поблёкли и исчезли. Я убрал руку от невидимой преграды. Два медных кольца на пальцах исчезли.

Развернувшись, направился к валуну.

Мох покрывал его полностью. Мое внимание привлёк скошенный с моей стороны край камня.

Я достал Вамп и начал осторожно счищать зелёный покров с монолита.

Подо мхом проступал гладкий чёрный камень.

Я продолжал чистить, когда за спиной зашуршали шаги.

— А что ты тут делаешь? — Маша заглянула мне через плечо.

Волчица, не отставая, заглянула с другой стороны.

Я, не оборачиваясь, ответил:

— Не мешайте. Веду переговоры с геологическим образованием о праве доступа на охраняемую территорию.

Девочки убрали свои мордашки и в унисон фыркнули.

Наконец очищенная грань валуна открылась полностью. Срез явно имел искусственное происхождение. В центре идеально отшлифованного круга обнаружилось небольшое углубление, забитое грязью. Вычистить ножом её не получалось. Нужно было промыть.

Я повернулся к девочкам и безо всякой надежды поинтересовался:

— У вас, случайно, фляги с водой нет?

Маша отрицательно помотала головой, а волчица подошла и дунула на валун.

Образовался ледяной комок грязи. Я легко подцепил его ножом и вынул.

На ледышке проступил барельеф. Щит, пробитый мечом.

Неприятно царапнуло память. Где-то я его видел.

Ледышку я держал в левой руке. Захотелось сравнить этот герб со своим. Поднял правую руку и мысленно вызвал родовой перстень, полученный за помощь Плутарху на Дороге Крови.

Оскалившаяся хищная морда моей печатки смотрелась намного лучше, чем барельеф на ледышке.

Я тяжело вздохнул.

Лучше-то он лучше. Но сейчас нужен именно такой.

И пришёл внутренний холод… Из меня потянуло не энергию, а само время. В глазах всё поплыло. Я стиснул зубы и устоял чисто на упрямстве.

Сфокусировал взгляд.

Грязный лёд растаял. Зато на перстне вместо оскаленной морды медведя теперь был щит, пробитый мечом.

Я осторожно вложил изменившийся перстень в ямку.

Перед глазами вспыхнула надпись:

Доступ подтверждён.

Условия сопровождения: лица, следующие с носителем пропуска,

обязаны сохранять тактильный контакт.

Время действия допуска после активации: 15 минут.

Я вытянул перстень из ямки и, зажав пальцами, дождался, когда на нём снова чётко проступила медвежья морда. Печатка словно беззвучно интересовалась: ещё чем помочь? Поняв, что сейчас работы нет, растворилась в воздухе.

Я повернулся к своим дамам.

Обе уже что-то почувствовали. Маша была как натянутая струна. Волчица сохраняла спокойствие, но взгляд стал острым.

— Ну что? — спросил я. — Пошли?

— Лер-р’эн! — заорала Маша что-то эльфийское и исполнила дикарский танец с весёлыми прыжками.

Волчица оскалилась своей фирменной улыбкой.

— Я даже знать не хочу, кто ты такой, — донеслась до меня её мысль. — Но с вами не пойду. Такой охоты, как здесь, нигде больше не найдёшь.

И волчица исчезла, как одинокий порыв северного ветра.

Маша замерла и с вопросом уставилась на меня.

— Ну пошли, — я протянул ей руку. — Только не вздумай отпустить.

Она вцепилась настолько крепко, что я понял: легче покалечить руку, чем оторвать её.

Мы сделали первый шаг. Перед глазами вспыхнула надпись:

Вы покинули Дорогу Силы.

Текущий баланс: 5 баллов.

Восстановление магоканалов: 5%.

Я чуть не споткнулся.

— Вот ведь дрянь! — произнёс в сердцах.

Маша удивлённо посмотрела, но руку не выпустила.

— Что случилось? — голосом, полным тревоги, спросила она.

— Ничего страшного, — успокоил я её. — Местная бюрократия попрощалась.

Я вздохнул и пошёл дальше, краем глаза следя за Машей. У неё на лице одна эмоция сменяла другую, как в калейдоскопе. Восторг, паника, решимость, боязнь опозориться.

Через пять минут мы стояли на крыльце.

Пахло старым деревом и запустением. Открыв незапертую дверь, оказались в сенях. Там пахло травами и мышами.

Распахнутая дверь в следующую комнату демонстрировала деревенскую гостиную. Просторная. Разноцветные половички на полу. Лавки вдоль стен.

Только вместо большого стола посреди комнаты обнаружилась белая арка.

Машу начало ощутимо потряхивать.

Таща её на буксире, я шагнул в проход между мирами.

Через миг мы стояли на круглой площадке перехода межмирового рынка.

Ночь вступила в свои права. Мерцали огни рекламы. Пахло экзотикой и большими деньгами. Парень с красным ирокезом и кольцом в носу резко потребовал:

— Не задерживаемся. Покиньте площадку перехода.

Я сразу заметил знакомую вывеску с пенной кружкой и непонятным иероглифом. Заведение находилось на прежнем месте.

Я потянул Машу в нужную сторону. Она вертела головой и выражала эмоции яркими междометиями:

— Ой!.. А!.. Ух ты!..

В кабаке было не протолкнуться. Зал гудел, как растревоженный улей. Воздух заполняли запахи жареного мяса, специй, хмеля и, как везде здесь, больших денег.

Маша вцепилась в меня второй рукой.

Мимо пробежала официантка. Я узнал её — та самая, что обслуживала нас с Ягужинским и являлась внучкой Лесника. Лесник имел большой авторитет на межмировом рынке. В двух руках девушка несла сразу десять кружек пенящегося напитка.

— Здравствуй, красавица, — окликнул я её. — А Лесник здесь?

Она тормознула. Казалось, сейчас хоть одну да прольет. Но ни одна кружка не дрогнула.

Вот это профессионализм.

Окинув меня холодным взглядом, девушка вдруг расцвела улыбкой. Видимо, вспомнила нашу прошлую встречу.

— Дед в соседнем зале с друзьями, — голос её перекрыл гул. Кружки в руках издали хрустальный звон. — Сейчас заказ отнесу и провожу. Вы пока к стойке пройдите.

Лавируя между столами, она двинулась в дальний угол.

Я сделал шаг и забуксовал. Маша стояла неподвижным столбом. Остекленевшим взглядом она провожала внучку Лесника.

Не знаю, что так удивило эльфийку. То ли десять кружек в цепких ручках, то ли четыре выдающихся вторичных половых признака. Но Маша выпала из реальности.

— Ты меньше удивляйся, — попытался я её расшевелить. — Сам, когда первый раз сюда попал, поражался.

Именно в этот момент на моё плечо опустилась чужая сальная рука с короткими толстыми пальцами.

Хозяин этой конечности был отвратителен. Жирный, с мордой откормленного хряка. Воняло от него жареной на машинном масле селёдкой.

И вот эта ошибка природы посмела опустить свою грязную лапу мне на плечо! Моя рубашка и так не блистала новизной, но это была МОЯ рубашка. И только я имел право её рвать и пачкать.

Поэтому я очень вежливо сказал:

— Пошёл на…!

Свиномордый прочёл на моём лице то, что я не стал говорить при дамах, и убрал руку. Облизнул губы. Кивнул на Машу:

— Продай эльфийку.

Маша ослабила хватку на моей руке. Растерянность, поселившаяся в последнее время на её лице, исчезла. Щёчки вспыхнули, глазки сузились. Даже ушки прижались к голове, как у хищницы перед броском.

Пока я обдумывал, что сломать свинтусу — руку или ногу, Маша нанесла удар. Очень подлый для любого мужика. Причём вложилась по полной, выплёскивая весь пережитый страх, слёзы, злость на меня и на всех мужиков этой замечательной вселенной.

Свиномордый сложился у наших ног молча, без лишних телодвижений.

Из-за ближайшего стола поднялись двое. Судя по рожам, ближайшие родственники травмированного свинтуса.

И тут свиномордый у наших ног задёргался. Пустил пену изо рта. Скрючил пальцы. И всё.

Похоже, сдох.

В зале наступила тишина. Нехорошая такая. Обычно за ней следуют большие неприятности.

На моё плечо снова легла рука. Я резко развернулся. Маша, пискнув, развернулась вместе со мной, но руки не выпустила.

Передо мной стоял старший родственник свежепочившего свинтуса. Тот же тип лица. Только в два раза массивнее. Прилично одетый. С огромной бляхой на груди.

Надпись на бляхе мне не понравилась от слова «совсем»:

«ШЕРИФ».