Глава 4 · Дорога Крови

В последний момент перед перемещением я сквозь полупрозрачную надпись успел увидеть, как заполошенно вскочили мои дамы. Они пытались ухватить меня и чуть не упали. Их руки проходили сквозь меня, как сквозь призрака.

В следующий миг я наблюдал уже совсем другую картину…

С вонючим полумраком еле справлялись сальные свечи на лоснящемся от грязи столе. Всё это озвучивала вакханалия пьяных голосов. Попробовал пошевелиться — не вышло. Чужое тело. Я в нём как зритель за запертым окном. Вижу, слышу, но управлять не могу. Очень специфическое чувство. Мне оно абсолютно не понравилось. Парень напротив здорово напоминал Вяземского. Старила его аккуратно стриженная бородка.

— Прохор, так мы договорились? — Он выложил на стол звякнувший кошелек.

Тело, в которое я вселился, неуловимым движением смело его со стола.

— Сделаем, боярин, — услышал я осипший голос Прохора, глазами которого и смотрел на мир.

Видимо, боярин не особо доверял его умственным способностям.

— Повтори, что ты должен сделать.

Прохор сделал глоток из щербатой глиняной кружки. От омерзительного скисшего пива меня даже без тела замутило. Несправедливо. Управлять телом не дают, зато все неприятные ощущения воспринимаю в полной мере.

— Завтра у аптекаря на Вороньей Слободе взять средство. Незаметно напоить купеческую дочь Любаву, — начал отчитываться Прохор.

Тут он задумался и задал вопрос:

— А чё делать, ежели она не захочет пить?

Боярин, сидевший напротив, аж закрыл лицо рукой. Очевидно, ему очень хотелось прибить собеседника.

— Ты должен незаметно добавить средство в её ночное питьё, — процедил он. — Понял?

— Ну а чего не понять? Не тупой. Сделаю.

Боярин всё ещё ему не доверял, поэтому предупредил:

— Учти, Прохор. У рода Вяземских самые умелые палачи. Не сделаешь дела — будешь проклинать свою мать за то, что тебя родила.

Боярин резко встал и покинул, как я предполагаю, кабак.

Пока Прохор допивал мерзкое пойло, до меня донёсся тихий голос ещё одного подселенца:

— Михаил, прости, что втянул тебя в это дело.

— Плутарх, ты нехороший человек. — Хотелось высказать ещё очень многое, но толку от этого не было. — Рассказывай, что здесь и как.

Меж тем Прохор, в теле которого мы находились, вышел на темную улицу и, пошатываясь, куда-то двинулся.

— Меня перебросило в это тело. Перехватить контроль невозможно, — Плутарх тяжело вздохнул. — Скоро нас убьют — и мы окажемся опять за столом в корчме.

— Насчёт «убьют» давай конкретику, — настойчиво попросил я.

— Прохор ляжет спать на конюшне. Перед этим засветит деньги перед двумя бандитами. Они его и прибьют.

— Где конюшня? Как выглядят бандиты?

— Откуда я знаю, где конюшня⁉ — начал истерить Плутарх. — Я видел ворота, стойла с лошадьми и стог сена. Потом эти сволочи закололи меня вилами. Вернее, заколют. И не меня, а Прохора. Но я получу все ощущения.

— По ощущениям я уже понял на себе. — Мне не понравились истеричные нотки в голосе Плутарха. — Сейчас кратко расскажи о том, где мы, как сюда попали, как выбраться.

— Конкретный год, в котором мы застряли, определить так и не смог.

Похоже, Плутарх смог взять под контроль свои бушующие эмоции.

— Судя по антуражу, век пятнадцатый или шестнадцатый. Попал сюда благодаря секретному ритуалу, разработанному запрещённой сектой финских националистов. Для выхода необходимо пройти Дорогу Крови, разорвав петлю времени и не внося глобальных изменений в будущее.

В моей памяти всплыли воспоминания о рассказе классика иностранной литературы прошлого мира. Там герой раздавил в прошлом насекомое, и от этой мелочи кардинально изменилась вся линия будущего.

— А такое вообще реально выполнить?

— Да. К службе безопасности нашего рода попали документы об удачном завершении нескольких таких ритуалов.

В это время Прохор добрался до высокого забора и прошёл через неприметную калитку. Штормило его прилично. Пересекая в темноте двор, он сумел дважды сильно навернуться.

Делить с ним ощущения оказалось крайне неприятно.

Прохор добрался до приличных размеров строения и прошёл через заскрипевшие ворота. Там его поджидали две тёмные личности. Рассмотреть их не позволяло освещение. Запах и лошадиное ржание действительно указывали на конюшню.

— Ну всё, Прохор. Кончилось моё терпение, — вкрадчиво поведал левый щуплый бандит. — Сейчас мы тебя бить будем.

— Не надо меня бить! — Прохор испуганно икнул. — Денюшку щас верну.

Этот не самый умный человек достал полученный кошель и вынул две монетки. Звеня остальными, убрал кошель за пазуху.

Трясущейся рукой протянул монеты щуплому.

Две мутные личности, забрав деньги, удалились. А Прохор дошёл до пустого стойла и завалился спать.

Ощущения — будто завис в пустоте. Очень раздражали обречённые причитания Плутарха:

— Скоро опять придут, опять убьют.

— Сколько раз уже умирал? — спросил я.

— Не считал… много.

— Как скоро придут?

— На рассвете. У нас примерно пять часов. — похоже, Плутарха моё появление немного воодушевило, и он спросил:

— Что будем делать?

— Не мешай. Думать буду.

Плутарх затих.

Находиться без телесной оболочки в темноте мне привычно. Но та темнота, к которой я привык, убаюкивала. Эта же раздражала и воняла.

Я попытался «прорисовать» себя. Неожиданно оказался на каменистом плато с редкими засохшими растениями. Невдалеке стояла понурая фигура нехилого мужичка с пропитым лицом. Сальная рубаха подпоясана верёвкой, рваные портки заправлены в сапоги.

Перед моими глазами высветилась надпись:

С вас списаны три балла Силы Духа

за право полного подселения в данный носитель

Материализация бочки пива и кружки обошлась мне в один балл. Наверно, оно могло бы быть и подешевле, но дробного ценника у этой силы явно не предусмотрено.

Прохор, не обращавший внимание на появление постороннего в своем внутреннем мире, бочку заприметил сразу. Его сизый нос уловил запах пива. Мелкими шажками мужик приблизился ко мне.

— Дай глоточек! — завыл он. — Дай!

— Предлагаю обмен, — начал я.

— Согласен!

Он даже не стал интересоваться моими требованиями и поспешно закивал головой.

В итоге счастливый Прохор с бочкой и кружкой исчез с каменного плато, а я получил полный контроль над телом этого алкаша.

У меня оставалось восемь баллов силы духа. Пользоваться окаменевшим разумом полученного тела не получалось. Оно просто не подчинялось командам.

Пришлось ещё потратиться и спроецировать надёжную систему управления, созданную по образу и подобию моего внутреннего мира. Мир вокруг преобразился в ухоженный парк, только в нём отсутствовали мои верные паучки-садовники и огораживающий источник забор. А на месте источника, где у меня должен был бы быть бездонный океан, разлилась небольшая мутная лужа.

Для начала, в принципе, неплохо.

Но плохо, что ушёл ещё один балл силы духа.

Выход во внешний мир ознаменовался лютой головной болью, вонью и очищением желудка.

Я занялся инвентаризацией доставшегося тела.

Не фонтан. Сильно хуже тела Михаила даже до модернизации мышц и скелета.

Зато есть доступ к энергии. Но проверка энергоканалов навеяла тоску. Они хоть и не выжжены, но зашлакованы на девяносто процентов. Удивительно, как такой алкаш вообще сумел попасть к Стеле и получить источник.

Проводить раскопки в окаменевшей памяти донора времени не было. Использовать энергию без знаний и мудр я не мог. Зато воспользоваться практиками, восстанавливающими организм за счёт энергии, — запросто. Но первым делом я обратился с вопросом к Плутарху:

— Сколько прошло времени?

— Примерно час, — похоже, он не заметил смены водителя тела. — Ты уже что-то придумал?

Ну что ж, время у меня ещё есть. В первую очередь необходимо провести ремонтные работы.

— Миша, ты что молчишь? — обеспокоенно спросил Плутарх.

— Успокойся. Я взял это тело под контроль.

— Как тебе удалось⁈

— Тайна рода, — привычно отговорился я. — Сейчас опять затихни. Надо привести его в порядок.

— Хорошо. — Голос Плутарха звучал обиженно. Он демонстративно замолчал.

Где-то внутри тела возникло чуждое мне чувство ненужности и жалости к себе. Вот уж никогда не страдал такой ерундой. Похоже, я уловил эмоции Плутарха.

Видимо, множество смертей в этой бесконечной петле перерождений сильно повлияло на характер парня и надломило его уверенность в своих силах.

— Послушай! Сейчас у нас мало времени. Разберёмся с бандитами и поговорим.

Держать внутри взятого под управление тела обиженную личность не хотелось совершенно.

— Хорошо. Я буду ждать.

Отрицательные эмоции исчезли.

Короткий анализ показал, что это тело почти мертво. Каналы были забиты шлаком так, словно их годами заливали грязью. Энергия проходила с трудом, царапая нервы, как наждаком. С большим трудом мне удалось прочистить едва ли пятую часть. Остальное придётся чинить долго.

Но даже этого хватило, чтобы организм начал выталкивать накопленную дрянь. Через поры выступил липкий пот с кислым запахом.

Снимать одежду смысла не было — она и так просилась на помойку.

Держась за стену, я выгнал токсины в стоявшее в углу отхожее ведро.

Перенастроил зрение на «Взгляд филина» — технику, позволяющую видеть в темноте почти как филин. Эта практика не требовала мудр, а только внутренней концентрации и энергии. Я помнил её ещё со времён бурной молодости прошлой жизни.

Лужа энергии сократилась до размеров чайной ложки. Зато я сумел подготовиться к приходу гостей.

Стараясь двигаться бесшумно, вынес ведро. Очень хотелось пить. Воспользовался ближайшей поилкой для лошадей. Жеребцу, стоявшему в стойле, это не понравилось.

По дороге обратно прихватил висевшую на сушке дерюгу. В стойле завернул собранное с пола сено в эту тряпку. Расположил в дальнем углу от входа. В темноте такое легко можно перепутать со спящей фигурой. Чего мне и надо!

Сам затаился возле входа.

— Ну вот, теперь можем поговорить, — мысленно обратился я к Плутарху.

От напарника посыпались вопросы. Пришлось тормознуть его своим:

— Плутарх, ты мазохист?

Тот ненадолго замолк. Потом спросил:

— Откуда такие странные мысли?

Пришлось объяснить:

— Ты попал во временную петлю, где тебя болезненно умерщвляют. Я нашёл лазейку, чтобы разорвать порочный круг. Вместо помощи ты отвлекаешь меня дурацкими вопросами.

Я почувствовал, что Плутарх буквально за минуту прошёл путь от растерянного непонимания до злости на самого себя.

— Ты прав, извини. Сам не ожидал от себя такой реакции. После всего этого ада я совсем размяк, — он тяжело вздохнул. — Всё, я готов к работе.

— Нужна вся информация по истории твоего рода.

— Ну ничего себе, — задумчиво протянул Плутарх. — Это надолго. Сохранились записи о внуке Владимира Мономаха по прозвищу Долгая Рука. Он погиб в тысяча двести двадцать третьем году в битве на реке Калка. Именно он считается основателем нашего рода.

— Стоп! — прервал я его. — Так глубоко заглядывать не будем. Тело, в которое мы попали, явно посещало Стелу. Начинай со времён первого Годунова.

— Тут как раз в летописях рода белое пятно. Известно только, что главой рода тогда был Всевласий. Он похоронил пять жён. От каждой осталось по ребёнку. Красил бороду в чёрно-синий цвет.

— Ну ещё хоть что-то есть?

— Ну, мутная сказочка, записанная через сто лет. Фактов никаких.

— Давай сказочку.

Он завёл сказку почти нараспев:

У отца было два сына.

Старший сволочь был детина.

Девок портил, пил, играл.

И однажды он попал.

Дочь купца златого ранга

Понесла дитя не в браке.

Младший был примерный сын,

Он свой род берёг, любил.

Их отец, узнав про внука,

Защищая честь семьи,

Приказал венчать старшОго.

Взбунтовался старший сын,

Отравил отца, невесту, нерождённого сынка.

Возмутился младший сын,

С горем в сердце он убил

Своего родного брата.

Под его недремным оком,

Род вознёсся высоко.

Заскрипели ворота конюшни.

Внутри меня словно что-то оборвалось.

— Нет… — прошептал Плутарх. Его голос резко сорвался. — Опять… они…

Я почувствовал, как его сознание дёрнулось, будто пытаясь забиться в угол.

— Тише, — мысленно сказал я. — Сейчас всё будет по-другому.

Отложив разговоры, я настроился на бой.

За стенкой раздался шёпот:

— Злой, ты свои желания помучить жертву брось. Бей сразу и наверняка.

В ответ раздалось вопросительное мычание.

— Он бывший ратник. С купцом к Стеле ходил. Это сейчас, после гибели жены и деток, спился.

— Угу… угу… — донёсся до меня тихий ответ второго.

Решётчатая дверь моего стойла распахнулась наружу. Здоровенный мужик с вилами ворвался и сходу воткнул их в чучело.

Моё новое тело слушалось хорошо. Свернуть шею бугаю удалось тихо и быстро.

Я опустил его на пол.

Тьма скрывала наши телодвижения.

— Угу… Угу… — повторил звуки, подражая погибшему.

Сам я прекрасно видел в темноте. Поэтому свернуть шею вошедшему щуплому тоже не составило труда.

Ухватив их за шивороты, выволок из конюшни.

Перед глазами появилась надпись:

Первая реперная точка Дороги Крови разрушена.

Историческая линия стабильна.

Открыт Дар Крови: вы получили возможность управлять собственной кровью.

При гибели носителя перерождение закреплено за данной локацией.

От анализа сообщения меня отвлекла радость Плутарха, прорвавшаяся в наше общее сознание.

— Ты чего такой довольный?

— Мне пришло уведомление от системы о смене локации возрождения.

Он нервно хохотнул.

— Теперь буду есть только ложкой. Вилка очень напоминает вилы, а у меня на них отныне аллергия.

— Чем одарили?

Мой вопрос, похоже, поставил его в тупик.

— В каком смысле? Просто смена локации возрождения.

Похоже, плюшки получает только «капитан» данного тела.

Из центрального дома выскользнула девушка. Меня она не заметила и быстро скрылась за калиткой.

— Ладно, — сказал я сам себе, — пора заняться делом.

— Постараюсь не отвлекать… — пробормотал Плутарх и затих.

Полная луна почти завершила круг на небосводе. Я нашёл тачку с высокими бортиками для вывоза навоза. Загрузил на неё убитых и тихо покинул двор.

На дворе шестнадцатый век. Значит, недалеко от города должна протекать речка. Пыльная грунтовая дорога, уводящая вниз, подсказала направление.

Через час я подвёз свой груз к грубо сколоченным причалам.

Туман, закрывавший реку, не помешал спустить трупы в воду. Только предварительно я их обыскал. Тихо и печально покачиваясь, они отправились в последний путь по течению.

Все трофеи, кроме денег, я утопил. Любая тряпка могла стать уликой.

Отойдя вверх по течению, наконец помылся и постирал одежду. Развесил её на кустах.

Лёг отдышаться. Уже наступило утро, и молодое солнышко приятно пригревало.

Незаметно для себя задремал.

Проснулся от затрещавших рядом кустов.

Поднявшись, увидел бойцов под предводительством того парня, с которым Прохор вчера встречался в корчме. Этот парень выхватил несуразно большой пистолет.

Я вдруг вспомнил случайную статью из Паутины: «Опись оружейной казны Бориса Годунова, 1588 год». Там эту громадину называли «самопалом с колесцовым европейским замком».

Похоже, сейчас мне собирались наглядно продемонстрировать, как он работает.

Я попытался уйти с траектории пули. Не успел. Кусок свинца разворотил моё плечо.

Дальше всё было, как в тумане.

Кровь толчками покидала моё тело. Привычка бороться до конца и желание остановить кровь привели к неожиданному результату: рана перестала кровоточить и покрылась коркой. Хотя боль не ушла, я почувствовал себя чуть лучше. Вот он какой, оказывается, Дар Крови.

Меня связали, заткнули рот и куда-то поволокли.

Я снова оказался на дворе купца.

Меня бросили под ноги мужику, очень похожему внешне на заказчика отравления. Только постарше.

— Брат! Мы его поймали! — честно глядя тому в глаза, произнёс младший. — Именно ему отец передавал яд.

Из дома вышел здоровенный мужик с окладистой бородой. На руках он аккуратно нес мёртвую девушку. Её явно отравили цианидом. Это было видно по синюшному оттенку на губах и кончиках пальцев.

Мужчина, как-то торжественно ступая, спустился с крыльца и подошёл к братьям. Всё это происходило в тишине. Казалось, даже мухи замерли в полёте, боясь навлечь гнев этого человека.

Положив погибшую возле ног старшего брата, мужчина распрямился. Его лишённый эмоций голос разнёсся похоронным набатом:

— Ну что, боярин, теперь ты доволен? — Он горько вздохнул — Я умолял оставить Красаву в покое. А ты всё… «у нас любовь, мы обвенчаемся». Ну вот, сейчас я вас и обвенчаю.

В его руках появился чёрный кристалл.

— Правом, данным мне Хаосом, венчаю невинно убиенную Красаву — Андрейке Вяземскому. Да будет род ваш проклят на веки вечные.

Зажатый в его руке над головой кристалл вспыхнул и осыпался бесцветным песком. Затем начала осыпаться песком держащая его рука. Тоскливый вой вырвался из горла купца. Особенно страшно смотрелось сочетание его бесчеловечно злорадной улыбки и этого полного безнадёжности крика, пока он не осыпался песком полностью.

Старший брат, посинев лицом, упал на тело убитой девушки.

В ворота на взмыленнном коне влетел растрёпанный пожилой мужчина. Через миг он оказался на коленях возле двух мёртвых тел.

— Как же так… Ведь я дал благословение… повитуха внука обещала.

Он закрыл лицо руками.

— Все вон! — скомандовал младший Вяземский.

Бойцы, столпившиеся во дворе, бегом устремились на выход.

— Попей, батюшка, — младший протянул стоявшему на коленях отцу серебряную фляжку.

Тот бездумно сделал глоток. Захрипел, уронил флягу на землю и схватился за горло. Через миг отец упал рядом со старшим сыном, и его душа устремилась вслед за душой Андрея.

— Ну вот, а говорили «злобный никчёма», — тихо с улыбкой сказал младший. — Историю пишет победитель. Теперь я стану справедливым главой, ведущим наш род к вершине власти.

Дальше всё произошло быстро. Этот нехороший человек отдал дом купца на разграбление. Потом приказал сделать из него погребальный костер.

Меня живьём забросили в разгорающийся дом, так и не вытащив кляп изо рта.