Глава 6 · Прорыв

Падение длилось вечность. Темнота, тишина и блаженное отсутствие боли. Потом темнота уплотнилась, стала знакомой. Не пустота, а мой внутренний мир. Мявка в латексном чёрном комбинезоне возле калитки в стене вокруг источника смотрелась потрясающе.

Перед глазами выскочило сообщение:

Восстановление организма: 60%

Популяция наноагентов: 10%

Модуль самовоспроизводства:

остановлен по причине отсутствия ресурсов

Я смахнул надпись и обернулся к Мявке:

— Как тебе, красавица, удалось самостоятельно выйти за калитку?

Я, конечно, не параноик, но гулять по моему внутреннему миру без спроса, по-моему, уже перебор.

— Мурррр… как приятно ты меня назвал, — потянувшись, промурлыкала Мявка. — Давно мне комплиментов не делали.

— Ты от темы не уходи.

Мявка перестала кривляться и сразу стала серьёзной.

— Ладно. У меня две новости. Хорошая: крылан, занимавший тело Надежды, сдох. Плохая: у нас всего десять дней на то, чтобы найти новое тело для меня.

— Насчёт плохой. Откуда ограничения по времени?

— Сейчас её тело впало в кому. А внутри осколки уничтоженной души крылана. Если их не вычистить из тела, через десять дней они разрушат его изнутри. — Мявка вздохнула. — С каждым днём промедления тело страдает всё сильнее. Избавиться от этой дряни поможет только родная душа.

— Так выпусти её душу, а я гарантирую, что найду тебе тело, — внёс я предложение.

— Не получится. Для этого нужно разрушить стены. — кошачья игривость в её поведении пропала. — А насчёт прогулок по твоему внутреннему миру — не боись. Два шага от забора сделала и больше не могу. Ты заходи почаще, поболтаем.

— Стой, — притормозил я Мявку. — А как ты тогда в бункере до меня достучалась? Переводила речь крылана, сознание мне исцарапала. Это явно не два шага от забора.

Мявка обернулась. Хвост нервно дёрнулся.

— Так там Патриарх пел. Его голос такие дыры в защите пробивает — через них кто хочешь пролезет. Я и проскочила. — Она передёрнула ушами. — Не рассчитывай, что это повторится.

Мявка скрылась за калиткой, а я вышел во внешний мир.

Встретил он меня неласково.

Болезненные ощущения и дикая слабость — дело привычное. Странное освещение тоже знакомо.

Зал выглядел так, будто здесь два часа шла война. Собственно, так оно, похоже, и было. Бетонный пол испещрен глубокими щербинами от секиры. Подиум, на котором стоял стеклянный куб, расколот пополам. Оплавленные осколки и покорёженные обломки механизма разбросаны по полу. Стены в копоти от многократных вспышек пламени. Под потолком из четырёх ламп выжила одна.

Ну а рубящий тушу крылана Плутарх — это уже был явный перебор.

Лепестки пламени, затухающие в разных местах, намекали, что во внутреннем мире я просидел пару часов.

Обгоревшие тряпки с тела, кружась осенними листьями, опали на пол. Я встал, держась за стену.

Плутарх периферийным зрением засёк моё шевеление. Резкий разворот — и он готов к бою.

— Ты как? — проскрипел я.

— Погано, — он поморщился, — но лучше, чем ты

Куча порубленного мяса возле его ног начала шевелиться.

— Ну вот, опять, — тоскливо изрёк Плутарх, взмахнув секирой. — У этой пакости регенерация круче твоей.

Придерживаясь за стену, я, пошатываясь, двинулся в его сторону.

— Это вообще что за тварь? — раздвигая куски крылана секирой, спросил Плутарх.

Четыре куска крылана, извиваясь, пытались подползти друг к другу и объединиться.

— Проректор нашей Академии Гнедич.

Плутарх, обалдев от такого ответа, перестал следить за расчленёнкой. Пришлось мне включаться. Схватив за край крыла особо резвый кусок, я отшвырнул его в дальний угол.

— А вот это ты поторопился, — сквозь зубы процедил Плутарх.

Схватив меня за руку, оттащил в сторону. На мой безмолвный вопрос в виде приподнятой брови кратко пояснил:

— Сам сейчас всё увидишь.

Жаркое пламя охватило нарубленные куски. Из него вырвалась тёмная фигура крылана.

Плутарх виртуозно располосовал её секирой. Полумрак разгоняла единственная целая лампа под потолком. Это придавало особый колорит творящемуся вокруг.

Плутарх ещё пару раз махнул секирой, разделив тварь на четыре части, и с постным выражением лица стал контролировать их передвижение.

— И давно ты этим занят? — осматривая зал, задал я вопрос.

Похоже, огонь от разрушенного артефакта выжег всю мелочёвку. Остались подиум и центральный каменный жертвенник, на котором до этого лежал Плутарх.

— Примерно пару часов, — устало-раздражённо ответил Плутарх, а потом тон его резко сменился:

— Князь Медведев, род Вяземских в неоплатном долгу перед вами. Если мы выберемся отсюда, я готов подтвердить свои слова перед Стелой.

Что ж, похоже, Плутарх относится к редкому виду «человек чести». Приятно это осознавать.

— Не «если», а «когда», — поправил я его.

— А когда⁈ — с энтузиазмом воскликнул Плутарх.

— Как только, так сразу, — обнадёжил я его. — Откуда ты знаешь, что проклятие спало?

— Мы когда с Дороги Крови вернулись, я увидел текст перед глазами. Хотя глаз-то и не было, — Плутарх озадаченно постукивал секирой по полу, подвигая куски на место. — Ну, не суть. Такое увидел: начиная с вас, с вашего рода спадает проклятие, завязанное на крови Вяземских. Потом долго лежал без памяти. Пришёл в себя на жертвенном камне.

Он вздохнул и продолжил:

— Смотрю, ты с чудовищем бьёшься. Взрыв. Вспышка.

Особо резвый кусок крылана попытался проскользнуть мимо его ноги. Плутарх, не глядя, отпихнул его секирой.

— Когда восстановилось зрение, тут же слез. Основной удар пришёлся на стену, там, где этот стеклянный ящик стоял. Но камень подо мной тоже раскалился. — Плутарх поморщился. — Очень неприятно без штанов на нём сидеть.

— Верю на слово, — не стал спорить я.

— Тут смотрю: чудовище в себя приходит. Ну я и достал из инвентаря секиру.

Он замолчал. Посмотрел на щербины в полу, на единственную выжившую лампу, на свои руки — сбитые и в мелких ожогах.

— Дальше методом проб и болезненных ошибок выяснил, как удерживать эту тварь от возрождения.

За лаконичной фразой стояли два часа кошмара. Я не стал уточнять детали. По щербинам в бетоне и так всё было понятно.

— Стоп, откуда у тебя инвентарь? — Мой вопрос вызвал неподдельное изумление у Плутарха.

— Ну как — откуда? Есть только один способ его получить. Гильдия артефакторов делает. Император прошение подписал, и гильдия продала нашему роду. Мы можем себе такие траты позволить.

— И как этот артефакт выглядит?

Плутарх, раздвинув куски, чтоб не сползались, показал незаметную печать-татуировку с внутренней стороны предплечья. Теперь хотя бы понятно, откуда взялось такое количество инвентарей у разных людей.

— У тебя там, случайно, одежда или оружие не завалялись?

— Нет, — Плутарх отрицательно покачал головой.

С сожалением вздохнув, я понял, что пора выбираться наружу. Плутарх как источник информации хорош, но лучше вести беседу за накрытым столом. Достав из инвентаря последний свиток телепортационной арки, вызвал в памяти картинку подаренного мне домика в Выборге. Сломал печать. Свиток осыпался пеплом, но арка перехода не открылась.

Очень неприятные фразы сорвались с моего языка. Плутарх, заслушавшись, чуть не упустил возрождение крылана. Выговорившись, я уже спокойно подошёл к решению задачи под кодовым названием «Надо выйти отсюда срочно».

— Где мы находимся? — задал я вопрос Плутарху.

Его ответ мне не понравился:

— Понятия не имею. Последнее, что помню, кафе в Выборге.

Срочно требовалась разведка. Вызов фамильяров прошёл на удивление легко. Значит, мы то ли в проколе, то ли в аномалии.

Потапыч степенно окинул взглядом территорию, выискивая врагов. Дракоша, сорвавшись в полёт с его загривка, гневно защебетала:

— Мы эту ползающую гадость есть не будем!

Мелкая одной этой фразой сумела разогнать гнетущую атмосферу зала. Плутарх с восхищением смотрел на моих фамильяров, не забывая о кусках крылана.

Дракоша, получив задание и поворчав, скрылась в вентиляционном отверстии под потолком. Прошло уже прилично времени с того момента, как крылан-Гнедич выставил из зала хозяев этого помещения. На удивление нас никто так и не побеспокоил.

Я помог Плутарху потихоньку перетаскать куски крылана к двери.

Потапыч пошел точить когти о центральный каменный монолит. Ломать жертвенники или алтари ему не привыкать. Камень поддавался с трудом.

Утомившийся Плутарх ушел в дальний угол и на время вырубился. Даже захрапел.

Прошло примерно два часа напряжённого ожидания. Из вентиляционного отверстия разноцветным дождиком посыпались предметы: две пары брезентовых безразмерных штанов, телескопическая дубинка, кусок пластика и фляга. Своеобразный вещепад закончился прибытием дракоши.

Мы с Плутархом наконец-то облачились. Надели подсохшие штаны и завязали их, как смогли.

Я получил на вооружение ударно-дробящий инструмент. Телескопическая дубинка, выполненная из неизвестного материала, в боевом положении достигала метровой длины и заканчивалась шипастым шариком. Пробный удар по алтарю выбил из того приличный кусок камня.

Во фляге плескалась вода с запахом чёрной смородины. Сделав по паре глотков, мы с Плутархом почувствовали себя заново родившимися.

Пока уставшая дракоша приходила в себя, я поднял пластик. На нём оказался выдавлен поэтажный план устройства бункера. Все сноски — на финском языке.

Найдя наше местоположение на карте, я удивился — из бункера нет выхода на поверхность. Мы находились на втором уровне. А на первом был отмечен тоннель, уходящий за кромку плана.

— Охраны мало, — начала доклад дракоша. — Около вашей двери тридцать бойцов с парой пулемётов.

Меня, конечно, согревала её вера в моё могущество. Но количество врагов не порадовало.

— Дальше длинный коридор с крепкими дверьми, — продолжила дракоша. — За каждой дверью по чудовищу. Меня там чуть не сожрали.

От возмущения она начала подпрыгивать.

— Опиши их, — попросил Плутарх.

— Противные, — встопорщилась наша разведчица. — Вот одна языком шмяк. Я прыг, она шмяк…

Поняв, что такое описание может затянуться надолго, я прервал её вопросом:

— Цвет, размер, на кого похожа?

— Так я и говорю — жаба размером с тебя. Грязно-зелёного цвета. Язык длинный шмяк, шмяк… — Дракошу передёрнуло.

Похоже, жаба произвела на неё большое и нехорошее впечатление.

— Скорее всего, это квакша. Самое ядовитое существо аномалии Топь, — задумчиво сделал вывод Плутарх. — Кто в остальных камерах?

— Я не смотрела, — насупилась дракоша. — Дальше там ход с лифтом. Четыре бойца и непонятная железка на колёсиках.

Я с вопросом приподнял бровь.

— А мне откуда знать? — возмутилась дракоша. — Я незаметно пробралась на верхний уровень.

Плутарх пожал плечами. Чувствую, доставит нам неприятностей эта железяка.

— На верхнем уровне охраны не обнаружила, — меж тем продолжила доклад дракоша. — Правда, чуть не спалилась. Там противная старушка и две её дочки из единственного кабинета вышли. И, кажется, меня унюхали. Хорошо, вентиляционное отверстие рядом было. Успела юркнуть и затаиться.

— Так с чего ты тогда решила, что охраны нет? — уточнил с сарказмом Плутарх.

— Я хитрая, и слух у меня хороший, — она встала в горделивую позу. — Они по коридору шли, а я за ними по воздуховоду.

— О чём говорили? — задав вопрос, я с удивлением увидел, как дракоша насупилась.

— Они по-фински чирикали.

— Ты нам перевод давай, — рыкнул Потапыч, не отрываясь от разрушения алтаря. — Сама хвасталась, что лучший полиглот во вселенной.

— Ну, они, кажется, говорили, что снова вонять в бункере сильно стало. И что принудительный продув делать придётся.

Дракоша сердито продолжила:

— Это не от меня воняет, если что. У них действительно воздуховод гадостью забит.

— Мы верим, верим… — успокоил я дракошу. — Что ещё говорили?

— Что вернутся через сутки, раньше Гнедич свои дела не закончит.

— Что ещё? — видя, что она замолчала, поторопил я её.

— А ничего. Они дошли до стены, та разъехалась, потом съехалась. Туда проникнуть не смогла.

Тут дракоша снова повеселела:

— Зато я в кабинет проникла. Там красиво, и сало есть. Вернее, было.

— Откуда вещички? — удивился я. — И как тебе их дотащить удалось?

— Дракоша сильная и ловкая, просто маленькая, — она снова приняла позу памятника себе любимой. — Всё на верхнем уровне нашла. Было тяжело, но я справилась.

Мы все хором её похвалили. Сообща составили план прорыва. В его основе лежал постоянно возрождающийся крылан, которого мы и решили натравить на охрану.

Тянуть время было не в наших интересах. До возвращения нехорошей бабули-националистки желательно зачистить бункер.

— Ну что ж, поехали, — скомандовал я, вращая запирающий механизм двери.

Полностью отдавшись наработанным в виртуальной реальности в замке Арзамасских навыкам, происходящее далее я воспринимал фрагментами.

Приоткрылась дверь. В коридор вылетели три куска крылана.

Вспышка ударила по прикрытым глазам.

Мы прижались к стене.

Ураганный огонь пулемётов и автоматов.

Тишина.

Вспышка.

Дикие крики.

Вспышка.

Количество пулемётов сократилось до одного.

Крики.

Вспышка.

Редкие выстрелы.

Наше предположение полностью подтвердилось: крылан возродился и сцепился с охраной.

Первым, стелясь в прыжке, выскочил Потапыч. Следом за ним я. Плутарх шёл последним. Его задачей было нейтрализовать крылана. На долю дракоши выпала роль отвлекающего фактора в тылу противника.

Когда мы вырвались из-за двери, коридор уже напоминал скотобойню. Крылан постарался на славу — большая часть охраны лежала вповалку. Те, кто уцелел, метались между двумя угрозами: возрождающейся тварью спереди и нами сзади.

Судя по всему, враги поняли, что огнестрел вообще не вредит крылану, и перешли на магию с артефактным холодным оружием — от ножей до сабель и мечей.

Потапыч, словив пару ударов, ворвался в кучу врагов. Это позволило мне, благодаря длине телескопической дубинки, отправить троих на перерождение.

Одного, который уже достал огнестрел, дракоша обработала серией мини-фаерболов в голову.

Краем зрения я увидел, как Плутарх, срубив вражеского бойца, развернулся к крылану. Тот уже мало напоминал двухметровую бронзовокрылую тварь. Десятки возрождений и бой с тридцатью охранниками выжали его досуха.

И тут всё закончилось.

Последнего убегающего врага Потапыч настиг и придавил на повороте коридора. После чего обессиленно лёг рядом с ним.

Плутарх, получивший глубокий разрез на груди, сорвал тужурку с одного из убитых бойцов и попытался остановить кровь. Получалось плохо.

В памяти вспыхнула полученная недавно новая способность управлять собственной кровью. Подняв валяющуюся рядом саблю, я резанул ладонь. Кровь нехотя собралась в ковшике ладони. Шагнул к Плутарху. Отвёл в сторону его руки. Провёл своей кровью по порезу, мысленно пожелав остановить кровотечение и стянуть края раны.

Поражённо пронаблюдал, как на месте глубокого рассечения остался лишь бледный шрам.

Передать словами состояние Плутарха, наверное, не удастся даже гениальному поэту.

Отбросив саблю, я поднял свою телескопическую дубинку. Порезанная ладонь оставила на рукояти кровавый след.

Дубинка неожиданно дрогнула в руке, как будто внутри неё что-то проснулось.

Тело пронизало разрядами электричества. По металлу пронёсся парад красок — от раскалённого белого через золото к глубокому чёрному и обратно. Рукоять стала тёплой.

Я перехватил дубинку поудобнее и замер. Пальцы легли в невидимые ложбинки на рукояти. Идеально. Как будто её отливали по слепку моей ладони.

Тридцать лет в лаборатории приучили меня не верить совпадениям. Но сейчас не время для анализа, так что потом разберусь. Единственное, что отметил: в момент, когда моя кровь впиталась в металл, мелькнуло странное ощущение. Как если бы я не впервые прикасался к этому странному материалу.

В этот момент куски крылана сползлись. Полыхнуло.

Прищурившись сквозь слёзы, я увидел, как из пламени шагнул крылан. Пока Плутарх тянулся за секирой, я нанёс удар шипастым шариком в район головы возрождающейся твари.

Во второй раз за последние пару минут поражённо пронаблюдал, как пеплом распадается неуничтожимая фигура. Перед глазами выскочила надпись:

Поступили ресурсы: 50% от необходимого.

Подключение модуля самовоспроизводства нанороботов

доступно в ограниченном режиме.

Приступать? Да/нет

Дал согласие и смахнул надпись.

— Когда я в детстве смотрел каталог мифического артефактного оружия, — тихо бормотал Плутарх, не отрывая взгляда от моей дубинки, — даже представить себе не мог, что оно существует в реальности.

— Поконкретней информацию дай, — складывая дубинку и убирая её в инвентарь, потребовал я.

Видно, увиденное настолько потрясло Плутарха, что вместо понятного и краткого ответа, он нараспев прочитал белый стих:

Из хаоса родился свет и мрак,

Пришёл кузнец и создал мир.

Гуляя там, нашёл металл,

Как пластилин, его размял

И создал для начала меч,

Затем копьё и острый нож.

А из остатков он собрал

Жезл, повергающий врагов.

Я тяжело вздохнул, достал из инвентаря флягу и перебросил Плутарху.

— Ты давай в себя приходи, а я пойду гляну, как там Потапыч.

Лязгающий звук металла застал меня возле фамильяра. Потапыч был жив, но сильно ранен.

— Я ещё могу сражаться! — рыкнул он, поднимаясь на разъезжающиеся ноги.

— Подлечись, потом повоюешь, — мягко сказал я и отозвал фамильяра.

Подлетевшая дракоша заполошно прощебетала:

— Там это… это… штука-железяка едет. С ней два бойца. Будут через пару минут.

Никогда я так быстро не готовил площадку для ведения боя.

Плутарх залёг за кучу трупов у стены. Дракошу я оставил в засаде дальше по коридору. Сам возле двери в наши «апартаменты» создал бруствер из убитых. Прихватил пулемёт.

Пролетевшая рядом очередь заставила залечь за стенку из трупов.

Техномагический робот размером с качка-переростка медленно двигался в мою сторону. Ничего общего с «железякой на колёсиках» из доклада дракоши. Приземистый бронированный корпус на восьми колёсах, сверху — откидная крышка-купол с торчащими антеннами. Конструкция выглядела нелепо, как кастрюля на детском шасси. Вот только орудие этого робота к веселью не располагало.

Чуть дальше за ним угадывались две фигуры бойцов прикрытия.

Первая моя очередь из пулемёта должна была уничтожить колёса.

Но не тут-то было!

Чуть голубоватое свечение остановило пули. Грустным дождиком они упали под колёса тарантайки.

А выдвинувшийся из недр машины ствол калибром напоминал мелкую пушку.