Глава 7 · Маркиз де Макрэ

Не став дожидаться выстрела, я ушёл в открытую дверь.

Похоже, нанороботы приступили к своей работе. Я всё лучше ощущал своё тело. Забегая за остатки жертвенника, порадовался, что Потапыч не успел его полностью разрушить. Вспыхнувшее за спиной пламя добавило резвости. Радовала тихоходность идущего за мной робота.

Достав дубинку, развернул её в рабочее положение. Лёгкое свечение шарика давало дополнительный шанс нанесения урона. Заслышав скрип колёс в районе двери, на мгновение выглянул с правой стороны алтаря.

Робот застыл перед дверьми и наводил на меня свою пушку. Сгусток плазмы размером с апельсин прошёл впритирку к моему убежищу. Я начал отсчёт времени, одновременно наблюдая, как потёк бетон стены от попадания заряда.

На счёт «пять» новый заряд плазмы ударил в алтарь.

Не дожидаясь результата, я вскочил. Начав отсчёт времени, рванул по прямой к роботу. На счёт «пять» прыгнул в сторону. Плазма прошла мимо.

Хорошо, что Плутарх успел разобраться с бойцами прикрытия робота. Прямо перед тем, как робот снова выстрелил, его секира сбила врага с колёс. Шарик плазмы ушёл в сторону, а робот упал на бок в коридоре.

Вокруг железяки возник голубоватый кокон. Удары Плутарха вязли в этом поле, не нанося никаких повреждений. Выдвинувшиеся из корпуса робота штыри вернули его на колёса. Теперь ствол, выпускающий плазму, был направлен на Плутарха.

Я вспомнил, как с помощью очков Силы Духа мощно улучшал затрофеенные у обезьянок из аномалии каменные шарики, и вбил оставшуюся семёрку баллов в дубинку.

Выскочил в коридор и нанёс удар.

Засветившийся звездой шипастый шарик на конце дубинки прошёл сквозь защиту робота. Сминая оружие, он углубился в недра технологической машины. Нарастающий гул и пробегающие по корпусу робота мелкие молнии намекали: «Кто не спрятался, я не виноват».

На предельном для моего тела ускорении я убрал не сложенную дубинку в инвентарь. Вместе с ней исчезла часть робота.

Толкнул замершего Плутарха за открытую дверь нашей комнаты. Сам отозвал вьющуюся рядом дракошу и прыгнул следом.

Большой «бум» догнал меня уже в убежище. Пришёл в себя в темноте. Мелькнула мысль: «Ну вот, опять, добегался и помер».

Стоны рядом и боль в каждой клеточке организма опровергли это предположение.

— Плутарх, ты жив? — прохрипел я.

— Жив, но чувствую, что это ненадолго.

Нанопаучки усердно латали помятое тело, отдавая свои жизни во имя меня любимого. Через пару минут я сумел выбраться из-под завала. Освещение отсутствовало полностью. Ходить босиком в темноте по разгромленному помещению было не самым приятным времяпровождением.

Судя по словесным загибам, Плутарх пришёл к таким же выводам. Над нашими головами зажёгся шар холодного пламени, выпущенный Плутархом. Оглядевшись, он выдохнул:

— Не слабо мы тут повеселились.

Где-то через час, обувшись в трофейные берцы, мы двинулись в сторону лифта на верхний ярус. Коридор делал плавный поворот, за которым разрушения сходили к минимуму. Появился свет. Исчезли крупные обломки. Увидели двери, о которых упоминала дракоша. Металлические, с мощными запорами с нашей стороны.

Помня, что за ними сидят твари, мы порадовались, что взрывная волна сюда не дошла.

Сложно передать наши чувства, когда последняя дверь на нашем пути сама распахнулась изнутри.

Секира Плутарха и моя дубинка со свисающей на конце требухой робота мгновенно оказались в наших руках. Сюрреалистическая картина: из двери вышел улыбающийся пухлый мужчина примерно метр шестьдесят ростом, одетый в розовый деловой костюм.

— Мсье, ви не подскажите, хде виход, — вежливо обратился он к нам. Тут его взгляд упал на кишки робота на конце моей дубинки.

— О, ви сумей победить моя железный человек. Как сумей?

Он неуловимым движением переместился к нам и снял с шипастого шарика мусор. Молнией его добануло знатно. Редкие волосёнки встали дыбом. Сведённые судорогой мышцы лица превратили улыбку в оскал.

Плутарх, произнеся неприличное слово, врезал мужчине в лоб древком секиры.

Иностранец, закатив глаза, чуть подёргался и затих.

Я с удивлением наблюдал, как мой напарник деловито достал из инвентаря пару наручников. Если судить по цвету металла и лёгкому свечению, они ещё и противомагические. Через минуту на руках и ногах пленника оказались эти украшения.

Мы заглянули в его камеру, но не нашли там ничего интересного. Только запашок своеобразный.

Уселись в коридоре на пол неподалёку от пленного.

— Откуда у тебя наручники? — озадаченно спросил я.

Плутарх вынул из инвентаря пару фляг. Одну передал мне. Сделали по глоточку. Очень приличное сухое вино.

— Трофеи собрал, пока подбирал обувь, — наконец соизволил ответить.

«Вот это — правильно воспитанный князь, — проворчал мой внутренний хомяк. — А ты меня совсем не радуешь».

Очнувшийся иностранец, хитро извернувшись, сел возле стены. Говорил он долго и очень эмоционально.

— Это француз, — индифферентно произнёс Плутарх. — Он выражает неудовольствие нашим поведением, поведением финской диаспоры, и вообще — ему не нравится Россия.

— Ты знаешь французский язык?

Мой вопрос удивил Плутарха.

— Конечно, знаю. И не только французский, но и английский.

— Ну, английский я тоже знаю, а ещё японский и китайский.

— Ви есть варвар! Зачем сразу бить? Надо говорить. — перебил нашу лингвистическую дискуссию француз.

— Говори. — Я согласно кивнул.

Иностранец задумался. Мы с Плутархом просто отдыхали, приходя в себя.

Глаза слипались от усталости.

Вызвал дракошу.

— Как там Потапыч? — первым делом спросил у неё.

— Ничего, оклемается. — Дракоша, взлетев, огляделась. — Ну вы тут и намусорили.

— Оооо! Ви есть игрок? Ваш питомец — прелестный цветок в наш мир, — радостно заорал француз.

Дракоша на всякий случай отлетела подальше.

— Предлагаю перейти на английский, — обратился я к французу. — Так будет удобнее всем.

Француз просиял.

— О, великолепно! Наконец цивилизованный язык. Мой русский, как видите, оставляет желать лучшего. Немного слов, и половина из них ругательства, подхваченные у охранников.

По-английски он говорил бегло, с мягким парижским прононсом.

— Маркиз Эмманюэль де Макрэ, — представился, попытавшись изобразить поклон в наручниках. Получилось нечто среднее между реверансом и падением. — Выпускник Политехнической школы. Инженер-конструктор.

— Князь Медведев, — представился я. — Князь Вяземский.

При слове «князь» де Макрэ заметно оживился. Взгляд стал цепким. Быстро оценил наш внешний вид — берцы, снятые с трупов охранников, брезентовые штаны, кровь и копоть, — и, видимо, решил, что князья бывают разные.

— А теперь объясните, маркиз, каким ветром вас занесло в финский бункер? — спросил Плутарх.

— Занесло? — Де Макрэ искренне обиделся. — Меня пригласили! Правительство Республики направило меня сюда в рамках программы научно-технического сотрудничества. — Он произнёс это так, будто зачитывал пресс-релиз. — Разработка автономных боевых систем в полевых условиях.

— Робот — ваша работа, — это был даже не вопрос.

— «Анри Четвёртый», модель третья, — в голосе француза прорезалась гордость изобретателя. — Плазменная пушка, адаптивная бронезащита, автономное наведение. Между прочим, вы уничтожили единственный рабочий прототип. Три года работы.

Он посмотрел на мою дубинку с выражением человека, на глазах у которого переехали любимую собаку.

— Сочувствую вашей потере, — сухо сказал я. — Этот прототип пытался сделать во мне дырку размером с апельсин.

— Ну, значит, наведение работало корректно, — де Макрэ пожал плечами, насколько позволяли наручники.

Плутарх и я переглянулись.

— Вы сидели в камере с чудовищами, — Плутарх кивнул в сторону коридора. — Вы что, заключённый?

Де Макрэ посмотрел на нас с таким недоумением, будто мы спросили, дышит ли он воздухом.

— Заключённый? Помилуйте! Это моя лаборатория. — Он обвёл скованными руками пространство вокруг. — Всё необходимое под рукой. Мастерская этажом выше. Испытуемые за соседними дверями. Вы представляете, как удобно? Утром собрал прибор, днём протестировал на квакше, вечером записал результаты. Никаких согласований, никаких комитетов по этике. Рай для инженера!

— А запашок в камере? — припомнил я.

— Побочный эффект прогресса, — философски заметил де Макрэ. — Горелая изоляция, кислотные испарения, немного квакшиной слизи. Мелочи. Зато результаты! Вы бы видели, какие данные я снял с защитного кокона этой грязно-зелёной красавицы. Гениальная биомеханика.

— Силовой щит робота, — сказал я. — Вы скопировали его с квакши?

Де Макрэ расплылся в улыбке, как ребёнок, которого наконец-то похвалили.

— Не скопировал, а адаптировал. Три месяца ушло только на то, чтобы понять принцип генерации поля. Потом ещё полгода на миниатюризацию. Квакша делает это биологически, а мне пришлось… — Он осёкся, посмотрел на наручники, потом на нас. — Послушайте, может, снимете эти украшения? Я не враг. Я учёный.

— Учёный, чей робот только что чуть не прожёг нас насквозь, — напомнил Плутарх.

— «Анри» был в автономном режиме! Я-то сидел в камере! — возмутился де Макрэ. — Когда начались взрывы, я решил выждать. Разумная предосторожность. А когда стало тихо, вышел посмотреть, что осталось от моего оборудования. И вместо лаборатории обнаружил двух варваров с дубиной и секирой.

Он шумно вздохнул.

Сомнение в адекватности пленника было большими буквами написано на лице Плутарха.

Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с фанатиками от науки. В обычных обстоятельствах они — милейшие люди. Опасны, когда затрагиваешь профессиональный интерес. Ради познания нового готовы отбросить любые моральные нормы.

На данный момент маркиз казался адекватным.

— Плутарх, мы сейчас все в одной лодке, — сказал я, складывая дубинку. — Маркиз, так же, как и мы, желает покинуть бункер. И готов помогать.

Плутарх кивнул, поднялся и направился в сторону, откуда мы пришли.

— Ты куда? — синхронно с маркизом спросили мы.

— Ключи от наручников искать, — буркнул Плутарх. — Забыл их прихватить.

— Не стоит, — остановил его де Макрэ. — Это не проблема.

Извернувшись, он достал из кармана пиджака кусок проволоки. На секунду задержал взгляд на замочных скважинах. Ловкими движениями согнул проволоку в хитрую фигуру. Через полминуты наручники лежали на полу.

— Однако, — протянул я. — Ваши умения вызывают уважение.

— Это мелочь, — чуть не лопнул от гордости маркиз. — Не создали ещё замка, который не смог бы вскрыть де Макрэ.

Заинтересовавшись, дракоша подлетела поближе.

— Какая интересная особь, — маркиз уставился на неё. — Князь, вы не против, если я её просканирую? В моей лаборатории на верхнем ярусе есть всё необходимое.

— Я против! Я! — взволнованно зачирикала дракоша. — И вообще — ты врёшь-врёшь! На верхнем ярусе никакой лаборатории нет.

— Какая прелесть, — маркиз расплылся в хищной улыбке. — Нет, надо обязательно провести полный цикл исследований.

Я на всякий случай отозвал фамильяра.

— Де Макрэ, почему вы отнесли меня к игрокам? — спросил я, пока мы двигались в сторону лифта.

— Ну так это очевидно, — маркиз эмоционально всплеснул руками. — Я сам не последняя фигура фракции «Аномалии». А фамильяра может призывать только игрок.

— Ну да, согласен, — протянул я с бесстрастной маской на лице.

Ещё один фрагмент лёг в паззл устройства этого мира. Вывод маркиза, конечно, не верен. Но разубеждать его я не стал.

— Вы не подумайте чего плохого, — смущённо продолжил маркиз. — Я ведь не знаю — вы из фракции «Стелы» или всё же нейтрал.

Плутарх, замыкавший нашу группу, ускорился и преградил нам путь.

— Что значит — фракция «Аномалия»? — рыкнул он, зло сверкнув глазами на маркиза.

Похоже, не только я плохо разбирался в устройстве этого мира.

— Юноша, чего вы на меня окрысились? — возмутился маркиз. — На вашем уровне одарённого вам и не положено этого знать. Вон, ваш товарищ-игрок, если посчитает нужным, просветит.

Маркиз бочком протиснулся мимо обалдевшего Плутарха и резво скрылся за поворотом коридора. Мы поспешили за ним.

Сразу за поворотом нас встретил зал размером с половину футбольного поля. На пластиковом плане он казался меньше. В центре зала находилась прозрачная шахта лифта. Сама кабина стояла где-то наверху. Вдоль стен расположились стойки, кресла и что-то вроде зоны отдыха.

— Господа, на вашу долю кофе делать? — Голос маркиза раздался справа.

— Я бы не отказался и поесть, — озвучил общее желание Плутарх.

— Тогда попрошу помочь, — вынес вердикт маркиз.

Мы нашли небольшую кухню с огромным холодильником. Через полчаса журнальный столик ломился от мясных нарезок и лаваша. Первый глоток свежесваренного кофе дал стимул для продолжения разговора.

— Де Макрэ, мне будет любопытно послушать, насколько ваши учёные продвинулись в познании фундаментальных систем нашего мира, — я позволил себе саркастическую улыбку.

Язык фанатиков бывает легко развязать, проявив чуть-чуть недоверия.

— Давненько я не читал лекций, — задумчиво прогнусавил маркиз. — На эту планету заявили права три силы. Аномалия, Стела, Нейтралы.

— Сколько нейтралов ты знаешь? — спросил я с умным видом всезнающего мудреца.

Плутарх застыл с куском ветчины в руке.

— Точно известно о трёх. Индия, Китай, Южная Африка. Ведут изоляционную политику. К ним не попасть, от них не выбраться. Борьбу за территории ведут Аномалия и Стела через проколы. Если число проколов одной из сил преобладает — территория отходит ей. Но вообще мне механизм до конца не ясен. А игроки молчат.

Он с вопросом уставился на меня. Плутарх, отправив ветчину в рот и медленно пережёвывая, последовал его примеру.

Я снисходительно махнул рукой, ты, мол, продолжай, продолжай.

— Бойцов-одарённых Стела и Аномалия набирают из населения планеты. Для работы с силой они используют мудры. Стела и фигуры предпочитает растить из местных. Аномалия же редко доводит одарённых до уровня фигуры, полагаясь на иномирный ресурс. Фигурам не так важны мудры, они могут использовать мыслеформы. Удобнее, если подкрепить её простым взмахом руки. Есть ещё игроки. Считается, что они все — иномирцы, и не зависят от сил Стелы и Аномалии. Имеют мифических фамильяров. Для работы с силой используют мысленную коррекцию реальности. Могут открывать порталы между мирами. Их невозможно убить.

Маркиз выжидающе замолчал. Я, усваивая информацию и, сравнивая её с полученной ранее, чуть отвлёкся, поэтому ответил:

— Да нет, умирают, как миленькие.

Плутарх, пребывавший в прострации от нашей беседы, почти полностью опустошил съестные припасы. Маркиз с победной улыбкой спросил:

— А остальное про игроков верно? Ходит даже слух, что игроки не имеют права лично убивать фигуры и одарённых. Только опосредованно.

К этому моменту я вернулся из своих мыслей и наигранно возмутился:

— Мне-то откуда знать!

— Ага-ага. Ну да, — недоверчиво сказал маркиз.

Выпив ещё по чашечке кофе, мы засобирались на верхний ярус. Маркиз подошёл к лифтовой шахте, достал пластиковую карту и вставил в неприметную щель. Стеклянная кабина бесшумно опустилась.

— Однако неплохо живут в империи националисты, — заметил я.

— Вы даже не представляете, сколько Франция вкладывает в этих бездельников! — вспыхнул маркиз. — Они ещё две трети разворовывают! Лучше бы в науку вкладывались, а не в этих террористов.

Мы с Плутархом такой реакции не ожидали.

— Похоже, «учёный-фанатик» — это не профессия, а диагноз, — шепнул я Плутарху так, чтобы слышал только он.

Верхний уровень встретил нас таким же большим холлом, что и внизу. Позади открытые створки лифта. Прямо напротив массивная сейфовая дверь. Если верить плану, за ней прятался кабинет старухи-националистки. Справа ещё одна дверь, поскромнее, с небольшой нишей на уровне глаз. Левая стена глухая, без единого шва. Именно через неё, судя по докладу дракоши, уходила старушка со своими дочками. Где-то там скрывался замаскированный выход в тоннель.

— Не желаете заглянуть в мою лабораторию? — как бы невзначай предложил маркиз.

Я в это время смотрел в сторону лифта. В лифтовом зеркале мелькнуло отражение лица де Макрэ. Злорадная ухмылка, не имевшая ничего общего с его обычной жизнерадостной миной, мне не понравилась.

— А почему бы и нет, — повернулся я к нему, наблюдая, как ухмылка мгновенно сменилась радушной улыбкой.

Маркиз подошёл к двери справа от лифта и приложил карту к нише. Выдвинулся сканер сетчатки. Не мигая, де Макрэ уставился в экран. Замок щёлкнул, дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Плутарх, жди здесь, — произнёс я приказным тоном.

Он рассерженно взглянул на меня. Заметив, как я многозначительно подмигнул, тут же успокоился и кивнул. Расслабленность после отдыха и перекуса мгновенно слетела с князя.

В это время маркиз, со скрываемым торжеством в глазах, сделал приглашающий жест.

Войдя в лабораторию, я почувствовал укол ностальгии. Рабочие места одержимых наукой людей похожи во всех мирах.

Полумрак рассеивало синеватое свечение мониторов — три на столе, один, большой, на стене. Справа под мощной вытяжкой — стойка с химической посудой. Слева под такой же вытяжкой на массивном столе гудели электроприборы. Там же стоял вскрытый корпус робота — братца-близнеца уничтоженного нами «Анри».

Входя, я незаметно призвал из инвентаря дубинку. Оставил в походном положении, чтобы не привлекать внимание.

Маркиз быстрым шагом прошёл в угол. Достал из сейфа плоскую коробку.

Поставил на стол с мониторами и открыл.