Глава 17 · Вечер в клубе

Меня перекрывал массажист, поэтому первую пулю получил именно он.

Пуф!

Массажист, вцепившись в лежак, завалился набок, увлекая за собой и меня.

Пуф! Пуф!

Первая пуля прошла мимо, а вторая больно ужалила бедро.

Пуф! Пуф!

Ещё две пули, пролетев в опасной близости от моего лица, разбили стекло шкафа с рекламной продукцией.

Пуф!

Пятая выбила рытвину в кафельной плитке, а я, оказавшись на полу, дёрнулся в сторону, укрываясь за телом массажиста.

Пуф! Пуф!

Бедняга массажист дважды вздрогнул, принимая предназначавшиеся мне пули.

Я, подхватив массажиста, рывком вскочил на ноги — и откуда только силы взялись? — и рванул на убийцу.

Пуф! Пуф! Щёлк!

Машинально отметив, что у врага закончились патроны, я влетел в него своим «щитом». Выпустив ненужного уже массажиста — покойся с миром, друг, — я вступил в партер, и, неожиданно для себя, обнаружил, что девочка-убийца намного сильнее меня!

Выронив пистолет, она рванула меня на себя и, как-то хитро крутанувшись, оказалась сверху. Её лицо, прикрытое платком, оказалось напротив моего, и в уши ударил злой… рык?

— Умр-р-ри, вр-р-раг. Бр-р-рад был бы р-р-рад.

В её правой руке появился кинжал, и я не придумал ничего лучше, чем дернуть платок наверх — закрывая глаза убийцы — и вцепиться в занесённую надо мной руку.

Под платком оказалась волчья морда, но удивляться времени не было. Напор убийцы был настолько силён, что даже усиленный мышечный каркас не справлялся, и лезвие медленно опускалась на моё лицо.

Отметив краем глаза покрывающий руку серый подшёрсток, я из последних сил вывернул кисть от себя и резко рванул врага на себя.

Убийца не успела отреагировать на моей маневр и, вместо того, чтобы выколоть мне глаз, вонзила нож себе же в грудь.

Можно сказать — повезло…

Странное существо — полуженщина-полуволчица? — несколько раз дёрнулось и замерло у меня на груди.

С трудом скинув её на пол, я хотел было подняться на ноги, но тут о себе дало знать Слово:

Вся поступившая энергия жизни израсходована

на временное усиление тела и регенерацию.

Лёжа на холодном кафеле, чтобы ускорить регенерацию, я задумался:

'Идёт только девятый день в этом мире, а я уже сбился со счёта, сколько раз меня пытались убить. И, знаете, небольшой перерыв был бы очень кстати!

На текущий момент я знаю четыре враждебные силы, страстно жаждущие моей смерти: Краух, чучельники, песьеголовые и Мазеповы.

Может быть, пора нанести ответный визит?'

Мои раздумья прервали влетевшие в комнату Алёна и Каспер. Меня подняли с пола, обработали заживающую рану, облачили в махровый халат, всучили кружку со взваром и начали допрос.

Алёну заинтересовал момент посыла энергии жизни до нападения. То, что это мне вредит, знали лишь четверо. Один из них, Пётр Мазепов, уже никому ничего не расскажет. Вторая — Алёна. Остаются эльфоподобная Вера и гномообразный Дмитрий.

Алёна достала переговорник и связалась с Верой. Насколько я понял, их дружеские отношения позволяли задать прямой вопрос:

— Привет, Верунчик, — поздоровалась Алёна, включив громкую связь.

— Алён, привет! По делу или поболтать? У меня через двадцать минут тяжёлый пациент.

— По делу. Поболтаем послезавтра на приёме. Ты кому-нибудь говорила о неприятии энергии жизни Мишей?

Вера помолчала пару минут, затем неуверенно ответила:

— Только женской части императорской семьи. А в чём дело?

— Понятно. Объясню при встрече.

Алёна закончила разговор и задумчиво уставилась вдаль.

Мне же сразу вспомнилось, что супруга императора — как раз из рода Мазеповых. По сути, враг в текущих условиях. Но, немного подумав, решил не спешить. Всё же она — мать моей Нади, и в прошлой жизни я легко нашёл общий язык с тёщей.

Увы, но, как бы я ни надеялся, что из-за очередного покушения шоппинг отменится, не тут-то было!

Каспер взял меня в оборот, но на этот раз делал всё быстро и четко, явно опасаясь новых инцидентов в своём храме красоты.

Наконец, когда примерки и подборы были закончены, мы с Алёной прыгнули в лимузин — Каспер пообещал уладить все дела с приехавшей полицией — и поехали дальше.

Приехав в один из индустриальных районов Москвы, спустились в полуподвальное помещение без вывески.

Навстречу вышел смуглый носатый мужчина.

— Вохчуйн, дорогой Нарек Сисакович! — улыбнулась Алёна.

— Вай-вай, кого я вижу! — расплылся в улыбке Нарек Сисакович. — Сама Алёна Игоревна, гроза преступного мира, соизволила посетить бедного армянского портного!

Алёна раскрыла объятья, но шустрик резко подался назад, выставив перед собой руки в останавливающем жесте:

— Пять процентов скидки на всё, если без обнимашек!

— Десять, и я не буду на прощанье жать руку.

— Мои жёны будут стонать без халвы… Но я готов на эту жертву, — грустно покивал носатый. — Так что желает пошить у бедного портного столь высокая гостья?

— Деловой костюм-тройка из углеродного волокна класса «А» на этого молодого человека. Плюс пара полиэфирных рубашек, заряженных энергией «комфорт». И нижнее бельё из натурального шёлка.

— Какой хороший заказ! — Улыбка Нарека могла затмить прожектор на сторожевой вышке. — Прошу в мой скромный демонстрационный зал!

Своим убранством и размером «скромный зал» мог поспорить с королевскими покоями. В нём даже нашлось место для небольшого фонтанчика в центре.

— Сейчас девочки снимут мерки, и прошу через две недели на первую примерку, — всё ещё улыбаясь, сообщил портной.

— Не пойдёт, — категорично заявила Алёна. — Я заеду за готовым заказом завтра утром.

— Это шутка? — Улыбка сползла с лица портного.

— Нет. Это часть твоего долга, Нарек.

— Ну если так ставить вопрос… — Нарек задумчиво обошёл меня кругом. — Расцветка важна?

Мне вспомнилась яркая одежда, подаренная Мазеповым, и я твёрдо обозначил:

— Никаких ярких цветов. Только однотонные.

— Серый металлик подойдёт?

— Да, — хором отозвались мы с Алёной.

— Тогда присаживайтесь и дайте мне пять минут, — сказал портной и вышел в соседнее помещение.

Мы устроились в удобных креслах у журнального столика.

— Какие у тебя интересные знакомые, — резюмировал я свои впечатления.

Алёна улыбнулась каким-то своим воспоминаниям и рассказала, как несколько лет назад её отряд вытащил этого типа из заложников.

Он возглавлял диаспору армян-«пустышек» в Москве. Смотрящий от теневой работы города решил срубить лёгких денег и нанял одарённых из группировки «Дикие коршуны», за которыми давно следил отряд Алёны.

«Коршунов» в итоге уничтожили, заодно и освободили главу армянской диаспоры. А потом разозлённая Алёна добилась смены смотрящего — и им стал Нарек. С тех пор он считает себя должником.

Из её рассказа я не понял, откуда у Арзамасской такое влияние на теневой мир Москвы, и почем Нарек, будучи смотрящим, до сих пор изображает из себя портного.

Однако я уже давно смирился с тем, что в этом мире всё идёт как-то наперекосяк, и не стал докапываться до Алёны.

Ну нравится Нареку быть портным — почему бы и нет?

К тому же, если судить по отзывам, как портной, он выше всяких похвал.

Стоило Алёне закончить рассказ, как в зал вбежали три молоденькие девушки-близняшки.

Сняв все мерки, они куда-то убежали и вернулись с костюмом.

Материал на ощупь оказался мягким и приятным, и я с удовольствием в него облачился. А затем случился небольшой конфуз. Пока девушки отмечали булавками, где нужно убрать или добавить, мой желудок громко напоминал, что пора бы уже перекусить.

Девчушки, захихикав, переглянулись и снова убежали, а на сдвинутых журнальных столиках начали появляться блюда.

Шампуры с только что приготовленным шашлыком… Запечённая тыква, фаршированная рисом с орехами… Керамическое блюдо с толмой…

Всё это вызывало обильное слюноотделение.

Появившийся следом хозяин пригласил нас к столу. Дважды повторять приглашение не пришлось.

Где-то на час я выпал из их беседы с Алёной, полностью отдавшись кулинарным шедеврам. А потом бессовестно провалился в сон.

На этот раз мне приснился знакомый по Дороге героев полуразрушенный замок Крауха.

Раздраженный хозяин замка, сидя в своём кабинете, молча выбивал когтями по столу похоронный марш.

Наконец, приняв решение, он подошёл к старинному зеркалу и провёл по нему рукой.

Вместо отражения там появился кряжистый силуэт крупного мужчины с волчьей головой. Образ матёрого воина дополняли седая шерсть и стёртые клыки.

— У нас проблемы? — прорычал похожий на мифического вервольфа боец.

— И как ты догадался? — саркастически всплеснул руками Краух.

— Перестань паясничать, — рыкнул волк. — У меня и без тебя дел хватает. Племяшка пропала.

Краух взмахом руки переместил кресло от стола к зеркалу.

— Не пропала, — скривился Краух. — Погибла без права на возрождение, Выходит, это был не твой приказ, а её дурная инициатива.

— Что⁈ — взревел вервольф, шандарахнув по стеклу кулаком.

Зеркало расцвело паутиной трещин, но мгновенно восстановилось.

— Где? Кто? Как? — выдавил воин, а затем издал вой, от которого даже во сне у меня волосы встали дыбом.

— В проявленном мире, — охотно подсказал Краух. — Пошла мстить за брата, который погиб при вызове Чёрного Рыцаря Хаоса. Виновата фигура Люция. Он обставил её гибель как добровольный уход. Мир принял и подтвердил.

— Откуда эти сведения?

— Мне выставили штрафные санкции за попытку устранения фигуры противника. Две попытки подряд в течение недели.

— А при чём здесь ты?

— Долго объяснять, — поморщился Краух. — Меня подтянули из-за нашего союзного договора.

— Дай координаты. Я сам решу проблему.

— Совсем мозги растерял? — зло рявкнул Краух. — Хочешь снова болтаться в Хаосе и меня за собой потянуть?

— Иначе не могу, — прорычал воин. — Мои фигуры не поймут. Сегодня же разорву договор в одностороннем порядке!

— Амагук, прекрати создавать проблемы на пустом месте. У меня есть план…

Сон прервался лёгким толчком в плечо. Настало время финальной примерки. Стоя на помосте и изображая из себя манекен, я анализировал полученную информацию.

Начнём с имён.

Люций. Скорее всего, эта та самая шаровая молния, которая любит приходить ко мне в образе старикашки-громовержца. Та самая сущность, которая и втянула меня во всю эту историю.

Краух. Главарь чучельников. Ну, тут всё понятно — главный злодей, которого я, к сожалению, так окончательно и не убил.

Амагук — предводитель вервольфов, союзник Крауха. И, как я понимаю, очень серьёзная проблема… Зато стало понятно, что за волчица пыталась сегодня меня убить.

Далее: цели этих… игроков.

Ясно, что идёт какая-то борьба по непонятным мне правилам и с неясными целями. И на текущий момент важно одно: эти высшие сущности не могут устранить меня напрямую.

Затем… Да, собственно, это всё, что я знаю. К тому же, чем больше я узнаю, тем больше возникает вопросов. Надеюсь, хоть в Академии получу на них ответы, если, конечно, доживу.

Попробовать выведать что-то у Алёны? Ну уж нет! Это закончится тем, что она сама засыплет меня вопросами.

Алёна — типичный боевик. С ней легко обсуждать вооружение, тактику и всё такое. А вот философские вопросы об устройстве мира — явно не её конёк.

В общем, как я ни крутил ситуацию в голове, придумать, как быть дальше, не смог. Всё, что приходило в голову, — продолжать якобы невзначай подставляться. Пусть тратят свои ресурсы на моё устранение.

Как говорится, предупреждён — значит, вооружён.

Поэтому, когда по окончанию всех примерок Алёна предложила заскочить в молодёжный клуб, я не стал возражать. Клуб — идеальное место, чтобы немного подсократить численность моих врагов.

Пусть считают меня жертвой, не зная, что на самом деле я вышел на охоту.

К тому же, действительно, было что отпраздновать — Нарек превзошёл сам себя, и на мне красовался готовый костюм.

— Едем? — Алёна требовательно уставилась на меня.

В прошлой жизни я как-то проскочил момент тусовок, да и сейчас было не очень-то интересно, но, сидя в обороне, войну не выиграть.

— В принципе, я за, — протянул я и, чтобы не разрушать свое амплуа перестраховщика, добавил:

— Вот только постоянные попытки убийства слегка напрягают.

— В этом клубе идеальная служба безопасности, — заверила меня Алёна. — Там даже кровные враги встречаются. Так что будет безопаснее, чем в поместье.

Обычно, когда так говорят — жди беды.

— В таком случае, поехали, — кивнул я.

Алёна быстро доставила нас по адресу, и мы вышли на набережной, над которой возвышался своеобразный памятник Годунову-основателю: огромный он, а рядом — крошечный кораблик.

Нашей целью оказалось псевдо-индустриальное здание из красного кирпича, на котором светилась яркая неоновая вывеска:

«На нашей крыше крыша едет»

Этот слоган как-то не особо меня вдохновил, но включать заднюю было поздно.

На фейс-контроле нас попытались задержать. Если к Алёне претензий не возникло, то мой строгий, отливающий металлом костюм и юное лицо вызывали большие сомнения, что мне есть восемнадцать.

Не знаю, что сказала Алёна, но нас пропустили.

В основном холле клуба мне не понравилось — там оказалось шумно, ярко и слегка душно. Пока Алёна общалась с какой-то компанией, ко мне подвалил странный паренёк лет двадцати. С блаженной улыбкой протянул пару таблеток радужной окраски.

— На, закинься. Видок у тебя грустный.

— Не надо. Я полностью здоров, — отказался я. — А ты что, целитель?

Он ошарашенно уставился на меня. Я хотел выяснить, что за «лекарства» он предлагает, но в этот момент появилась Алёна и, грозно зыркнув на блаженного, позвала меня к лифту.

Поднявшись на крышу, мы вышли на просторную террасу, которая купалась в лучах заходящего солнца. Сказать, что она произвела на меня впечатление, — ничего не сказать.

Потрясающий вид на Москву-реку, уютные балкончики, огромные пальмы в кадках и даже несколько причудливых фонтанов — всё было гармонично и… душевно, что ли?

Небольшой оркестр исполнял лёгкий блюз. Благодаря стационарным артефактным звукопоглотителям, грохот двух танцполов не вырывался на террасу, и можно было наслаждаться приятной музыкой.

Что до еды — азиатская кухня оказалась выше всяких похвал.

Можно сказать, вокруг царила идиллия, вот только я не расслаблялся, ожидая очередного покушения или провокации.

Я сидел на диванчике и потягивал безалкогольный коктейль, делая вид, что наслаждаюсь вечером.

Алёна, убедившись, что со мной всё хорошо, вместе со своей компанией, куда входила пара её бойцов, свалила на танцпол.

Внешне я выглядел расслабленным гостем, но рефлексы, вбитые в виртуальном сне, заставляли периферийным зрением отслеживать обстановку.

Шумную компанию из пяти пёстро одетых парней я сразу подметил и отнёс к числу потенциально проблемных.

Так и оказалось.

Их заводила залпом осушил коктейль и направился к моему столику. Плюхнувшись напротив, начал меня задирать:

— Кто пустил в клуб ребёнка? — протрубил он на весь зал.

— Простите, но конфликт с оленем не входит в мои планы на вечер, — ответил я, вспомнив, как Алёна характеризовала таких персонажей.

На лбу моего визави появилась глубокая складка.

— Разве мы знакомы? — наконец выдавил он.

— Нет.

— Так откуда ты знаешь, что я из рода Оленевых?

— Так сразу видно, — пожал плечами я. — По стати и поведению.

Он гордо расправил плечи:

— Да, мы такие. Нас ни с кем не спутаешь.

Чуть подумав, поймав ускользающую мысль, он заявил:

— За это надо выпить.

Подтянулась его компания. Все четверо оказались из отряда парнокопытных: Лосев, Зубров, Кабанов и Баранов.

Выяснилось, что у них мальчишник в честь свадьбы Оленева.

На группу ликвидации ребята не тянули, поэтому я слегка расслабился. Затем, слово за слово, мы выпили за знакомство, за невесту, за здоровье императора. Хорошо хоть, Алёна, заботясь о моём состоянии, заранее дала указание официанту — подавать мне только безалкогольные напитки.

Я же был только за.

Что до «парнокопытных», наблюдать за тусовкой этих ребят было даже забавно. Ровно до того момента, как Кабанов, ошибся в применении мудры, увеличивающей выработку дофамина.

Вместо улучшения и так неплохого настроения, мой перегруженный мозг временно ушёл в отключку… Ай-яй-яй.

Как говорится, с такими друзьями и врагов не надо…

* * *

Утро выдалось особенно хмурым.

С трудом определил своё местоположение — спальня в замке Арзамасских.

Кусок прошедшего вечера полностью выпал из памяти. А навестившая меня жизнерадостная Алёна вызвала приступ мигрени.

На мгновение мне даже стало страшно — а если бы вчера вечером меня всё-таки попытались бы убить? Нашёлся охотник, понимаешь…

— Эх, жаль, что энергия жизни тебе противопоказана… — вздохнула Алёна. — А то сейчас бы подлечили.

Мне же настолько хотелось избавиться от последствий вчерашнего праздника, что я был готов признаться, что она мне не вредит. Удержался в последний момент — этот козырь мне ещё пригодиться.

Пришлось спасаться минералкой и аспирином.

Ну а потом наступил момент расплаты за вчерашний отрыв.

Алёна, давясь от смеха, рассказала, как я вчера на танцполе произвёл фурор стилем «Рободэнс», став основателем нового направления в местной хореографии.

Если верить девушке, в поместье Арзамасских с самого утра звонили ведущие шоумены Москвы с заманчивыми предложениями.

Но и это оказалось ещё не всё!

После выступления на танцполе меня чем-то не устроил диджей. А так как один из моих новых друзей из рода Кабановых оказался сыном хозяина заведения, я просто заменил его… собой.

Моя фраза: «Верьте мне! Только сумасшедшие всегда говорят правду!» тут же ушла в народ. Правда, я так и не вспомнил, почему вдруг решил назвать себя сумасшедшим…

А когда на мне повисла какая-то девчонка, я, будучи диджеем, ответил на весь зал:

— Спать с одной — скучно. Со многими — утомительно. Поэтому будем просто танцевать!

Устав диджеить, предложил новую забаву. Баранов, будучи артефактором третьего ранга, под моим чутким руководством собрал из колонок, лазерного проектора и электронного поисковика… новый артефакт.

В итоге получилось… караоке.

Из колонки гремела музыка, на ободранной от украшений стене высвечивались слова песни, а паучок-артефакт мгновенно подстраивал ритм музыки под темп поющего.

К счастью, на этом мой позор закончился.

Довольная Алёна ушла на завтрак, а я побрёл в душ.

Ополоснувшись, почувствовал себя заново родившимся. Всё-таки, у молодого тела есть свои плюсы.

Однако сама мысль о завтраке вызывала во мне тошноту, поэтому в столовую я спустился лишь ближе к обеду. Спасибо Кузе — наваристый хаш с зеленью и сухим лавашом порадовал исстрадавшийся желудок.

После обеда меня к себе в кабинет пригласил Арзамасский.

— Вот, ознакомься, — он положил передо мной стопку документов. — Сегодня прислали юристы рода Барановых.

Там на пяти страницах мелким шрифтом был составлен договор о совместной организации сети клубов с аппаратурой «Сам себе певец». Мне как автору полагалось двадцать процентов чистой прибыли.

Не обнаружив подводных камней, я поставил свою подпись и попросил Арзамасского выделить человека для контроля на первом этапе.

— Сделаем, — усмехнулся Арзамасский, а на стол легла вторая стопка документов. От рода Лосевых.

Граф смерил меня задумчивым взглядом и продолжил:

— Они держат основной шоу-бизнес в Москве, — он бросил взгляд на титульный лист. — Чего хотят у тебя выкупить, так и не понял.

— Права на использование новаторских танцевальных движений, — пояснил я, пробежавшись по тексту.

— Вот как? — удивился Арзамасский. — Ты же говорил, что был ректором, а не танцором?

— Ну… — смутился я. — Увлечений молодости ещё никто не отменял.

Прочитав договор, я дал добро в обмен на пять процентов акций новой компании «Рободвиж».

— Это ещё не всё, Миша.

Арзамасский выложил передо мной пачку красиво оформленных приглашений на плотной бумаге. Одно отложил в сторону. Остальные пододвинул ко мне.

— Это приглашения от разных влиятельных семей на светские мероприятия. Надо обязательно отправить вежливый отказ, если не надумаешь идти.

Чувствую, предстоит много писанины… Я с интересом взглянул на отложенный лист. Арзамасский, заметив мой взгляд, едва заметно поморщился.

— А вот сюда лучше сходить. Это приглашение на свадьбу от Оленевых.

— Почему нельзя отказаться?

— Отказаться можно, но нежелательно. Очень обидчивы и многочисленны. Контролируют чёрный рынок артефактов. Сам иногда пользуюсь. Так что пойти придётся. Тем более, и нам с Алёной прислали личные приглашения. Хорошо, что свадьба только через три дня.

В кабинете повисло неловкое молчание.

— Вообще, ты сумел громко заявить о себе, — то ли с одобрением, то ли с осуждением произнёс Арзамасский. — Сегодня отдыхай. Завтра тебя поднимут в пять утра. В шесть у домашней Стелы подтверждаем твоё совершеннолетие. В десять начнётся приём гостей, желающих поздравить главу рода Медведевых. А теперь… пиши вежливые отказы.

Закончил отвечать на приглашения я уже ближе к ночи и сразу же отправился спать.

Ночь пронеслась без сновидений, и на следующий день я сам, без будильника и служанок, проснулся без пяти пять.

В шесть уже стоял в подвальном помещении на земляном полу возле точной копии знакомой Стелы гильдии воинов. Без малейших колебаний подошёл и приложил к ней ладони.

Вокруг всё замерло, словно в стоп-кадре, а меня поглотил водоворот разноцветных искр.

«Кажется, что-то пошло не по плану», — успел подумать я, прежде чем очутиться… за решёткой, — кажется, Кузя был заключен в клетку из точно такого же материала.

Вот только моя клетка была огромной, словно вольер в зоопарке. Внутри даже стояли кресло и столик, на котором лежала серая канцелярская папка с надписью:

«Правила проведения игр на выживание».

По ту сторону решётки за мной внимательно наблюдали знакомые по сну чучело Краух и вервольф Амагук.

Их взгляды не обещали мне ничего хорошего.