Глава 18 · Игры на выживание
Я смерил их ничем не выражающим взглядом, открыл папку и приступил к чтению.
Правила проведения игр на выживание.
Настоящие правила приведены в соответствие с межмировыми и межрасовыми требованиями. Обязательны для всех участников.
Термины и их определения:
Боец. Фигура любого ранга, участвующая в поединке. Игрок. Аккредитованная на данной планете Высшая сущность. Ринг. Специальная площадка случайной конфигурации. Гроссмейстер. Нейтральный оператор игрового поля, не задействованный в данной точке пространства.
Система проведения игр:
Боец выбирается гроссмейстером случайно. Замен не предусмотрено. Противник определяется путём закрытого голосования игроков. В спорном случае выбор остаётся за гроссмейстером. Бой ведётся до летального исхода одного из бойцов. Проигравший удаляется с игрового поля без права возвращения.
Права бойцов:
Боец имеет право потребовать снятия искусственных блокировок на время игр. Один раз за игру возможна смена ринга. Можно использовать привязанные к телу способности и фамильяра. Разрешены артефакты и зелья, приготовленные во время боя.
Обязанности бойцов:
Боец обязан пользоваться только установленными в родном мире правилами использования энергии ( в вашем случае с помощью мудр и/или родовых умений).
Ответственность:
Нарушение правил ведёт к дисквалификации фигуры и ответственного за неё игрока. Оба удаляются в Хаос на неограниченный срок.
Едва я закончил читать, как возле двери моей золотой темницы возник интересный персонаж. Южанин среднего роста, в строгом деловом костюме. Очки без дужек каким-то чудом держались на его переносице.
При появлении данного персонажа пространство вокруг клетки мгновенно опустело. Даже Краух с вервольфом поспешили исчезнуть. Южанин тем временем прошёл сквозь прутья решётки, словно их не существовало. Бросил взгляд на столик, и около него материализовалось второе кресло.
Усевшись в него, он вперил в меня тяжёлый взгляд.
Неприятное ощущение взламываемого ментального блока заставило меня вспомнить о методах защиты, разработанных в прошлой жизни. Я приказал Слову использовать всю оставшуюся энергию на создание в блоке зеркального пятна-ловушки.
Уничтожить зеркальную защиту не так уж и сложно, а вот выцепить небольшое блуждающее пятно — почти нереально. Слово выложилось на все сто и отключилось, даже не дав подтверждения.
Зато нить чужой энергии, атакующая блок, напоролась на зеркало. Сидевший напротив мужчина поморщился от отката.
— Интересный подход, — его низкий, слегка хриплый голос звучал размеренно, с лёгким акцентом. — Позволь представиться — Сын Горя. Гроссмейстер данных игр. Готов дать пояснения.
Его аура власти давила просто невыносимо. Чтобы хоть как-то абстрагироваться от ситуации, я дал себе установку воспринимать его как неодушевлённый предмет — скажем, мангал.
Давление мгновенно ослабло, а Гроссмейстер усмехнулся:
— Оригинально. Ещё ни разу не чувствовал себя мангалом. — В его взгляде мелькнуло любопытство. — А почему именно мангал?
— Мимо завтрака пролетел, попал на… праздничные игры — отшутился я, одновременно с этим осознавая, что влип по полной. — Вокруг… интересная компания. Клетка опять же, кхм, уют создаёт.
Существо напротив поморщилось:
— Я плохо воспринимаю чужой юмор. А мои шутки окружающие почему-то не любят.
Его хриплый голос, казалось, вымораживал душу.
— Будем считать, проверку прошёл. Через час — первый бой. Источник временно доступен. Встроенный фрагмент игрового поля отключён. Разрешено использовать нож из инвентаря. Возможны призыв и отзыв фамильяра. В случае его гибели на арене он стирается из этого мира. Способности, приобретённые в прошлой жизни, блокированы. Желаю успехов.
С этими словами он исчез вместе с креслом. На столике рядом с папкой появились чашка кофе и круассан.
Ну вот, а говорит — юмора не понимает…
Я прикрыл глаза, попытался взглянуть на Источник и чуть было не ослеп. Ограждающая его стена исчезла, магоканалы были полностью восстановлены.
Пользоваться Источником по принципам прошлой жизни было нельзя, но выученные у Кузи бытовые мудры срабатывали просто «на ура».
Уничтожив лёгкий завтрак — спасибо гроссмейстеру — я погрузился в медитацию.
Получилось так легко и свободно, что я и не заметил, как пролетел час.
Так, в позе лотоса, я и очнулся, — вот только вместо тёплого пола оказался на холодном камне. От моего появления столбом взметнулась коричнево-серая пыль, которая тут же закрыла мне обзор.
Попытавшись встать, я понял, что сила тяжести здесь намного меньше привычной мне. Вставая, совершил незапланированный прыжок.
— Воу-воу! — вырвалось у меня, а сам я замер, привыкая к слабой гравитации.
Но больше всего мешала вездесущая пыль. Применив мудру очищения от пыли, я получил десяток спрессованных шариков и наконец смог оглядеться.
Я находился в кратере, оставшемся от мощного взрыва. Поднявшись на гребень, увидел серую равнину и быстро приближающуюся ко мне точку. Оставляя за собой клубы пыли, она стремительно превращалась в… мифическую нагу — женщину со змеиным хвостом вместо ног.
В её четырёх руках хищно поблёскивали клинки из прозрачного стекла.
Нага, сблизившись, стремительно атаковала магией. С клинков сорвались ледяная сосулька, сюрикены-снежинки, водяное копьё и рой мелких водяных капель, похожих на насекомых.
Успев заметить, что все плетения были созданы на основе Воды, я применил бытовую мудру прочистки воздуховодов.
Взметнувшаяся пыль скрыла обзор, одновременно с этим связывая водную стихию. Большинство заклинаний превратились в грязь, и лишь одна грязная сосулька, взлохматив мне волосы, пролетела в сантиметре от головы.
Доверившись инстинктам, я отпрыгнул в сторону, и вовремя! На то место, где я только что стоял, рухнул огромный кусок льда, визуально напомнивший мне молот одноглазого спарринг-партнёра из виртуальных тренировок.
А эта нага сильна! Куда мне с ней тягаться с одними лишь бытовыми мудрами! Выход один — брать хитростью.
Я распластался у ледяной глыбы и, использовав мудру воздушной уборки, присыпал тело осколками. Затем использовал мудру зарядки бытовых артефактов и направил энергию в спрессованные шарики пыли, которые до сих пор валялись на земле.
Они, как голодные мальки, жадно впитали в себя силу из моего Источника. Почти опустошив его до конца, я сложил мудру мухобойки — тонкий луч энергии для поражения насекомых. С помощью второй мудры — бытовой левитации мелких предметов — выстроил шарики вдоль этого луча.
От чудовищного расхода энергии сознание поплыло, а сам я чуть было не отключился.
Нага тем временем обогнула ледяную глыбу и, оценив моё состояние, взмахнула всеми четырьмя клинками:
— С-с-слабак…
Я не стал дожидаться, когда она приблизится на расстояние удара, и активировал мухобойку. Шарики, как разрывные пули, влетели в голову нехорошей змеюки. Первые пара штук снесла её защиту, а остальные разнесли череп.
Убедившись, что победил, я ослабил контроль воли, и сознание провалилось в небытиё.
* * *
Очнулся я в знакомом кресле, всё в той же клетке. На столике ждал комплексный обед: наваристая солянка, пюре с отварной курицей и взвар из трав необычного вкуса. Проверил Источник — он был полон.
К концу трапезы появился гроссмейстер. Усевшись напротив, достал из воздуха бокал вина и задумчиво спросил:
— С какой стати курирующий тебя игрок делает ставки против тебя?
Выходит, Люций поставил против меня? Вот он… нехороший тип.
— Не знаю, — буркнул я. — Мне он не докладывает.
Гроссмейстер, отследив мою реакцию, утвердительно заключил:
— Значит, сговора нет.
Допив вино, произнёс:
— Завтра полуфинал. Постарайся меня не разочаровать.
После чего исчез, словно его и не было. Примерно через час после его ухода к клетке подошли Краух и Амагук. Я их почему-то не слышал, но зато отлично видел.
Глядя на их гримасы, мне сразу же вспомнилось посещение зоопарка: школьники корчили рожицы рыжему примату за стеклом. Обезьяна снисходительно наблюдала, и в её глазах читалась одна-единственная мысль:
«Хорошо, что стекло защищает от этих ненормальных».
Сама собой вспомнилась интересная мудра, которую Алёна показала татуированному качку.
Я сжал руку в кулак и демонстративно поднял средний палец.
Подействовало. Оба взбесились не на шутку.
Я же, усмехнувшись, улёгся на деревянный пол и провалился в сон.
В комнате, украшенной гирляндами экзотических цветов, сидели двое: Люций в образе старика-громовержца и синекожая девушка топлесс.
Засмотревшись на неё, я чуть было не пропустил начало разговора.
— Значит, говоришь, фигура в начале пути? — оскалилась синекожая. — Как там ты сказал? «Проблем не будет! Он даже ни одной мудры не знает!»
Она взмахнула рукой, и горло Люция обвила шёлковая удавка.
— Кали, остынь! — поморщился Люций, и электрические разряды испепелили удавку. — Я сам в шоке! Клянусь если бы гроссмейстер не изолировал его, я бы сам его прихлопнул!
— На жалость не дави, — скривилась девушка. — И как мы теперь будем решать вопрос с возникшей на моей территории Стелой?
— Не парься, — отмахнулся Люций. — Завтра у него бой с чучельником, у которого фамильяр — тысячелетний баньян.
— Так он же неповоротливый. И медленный. Ни в жизнь твоего живчика не догонит.
— А ему и не надо, — усмехнулся Люций. — Чучельник будет в сфере Абсолюта, и Медведев сам к нему придёт.
* * *
Проснулся я в отвратительном настроении. Ненавижу работать с иудами — скользкие и подлые типы.
Так, спокойно! Нельзя перед боем поддаваться эмоциям!
Чтобы успокоить разум, принял «алмазную позу» — встал на колени и опустился пятой точкой на пятки. Не прошло и минуты, как хаос мыслей покинул голову, а взамен сформировался примерный план действий.
Так и сидел до начала второго боя, раз за разом прокручивая в голове свой план.
В какой момент очнулся на огромном пне — сам не понял.
Воздух был влажный и тяжёлый, словно я находился в Индии. Вокруг ровными рядами росли гигантские деревья, напоминая… ухоженные джунгли. Радовало лишь отсутствие насекомых и прочей кусачей живности.
Из сна я помнил, что чучельник устроит засаду. Мелькнула было мысль призвать Потапыча, но я её тут же откинул. Мой фамильяр ещё слишком слаб.
Взвесив все «за» и «против», я осторожно двинулся вперед.
Джунгли были до невозможности ровными и аккуратными, но больше ничего странного я не замечал. До тех пор, пока не натолкнулся на сухостой. Дальше шла целая просека валежника, пройдя по которой, я увидел чучельника и тот самый бадьян.
Со стороны они смотрелись странно — в воздухе висел ствол с дуплом-пастью, вокруг — извилистые корни, которые словно вытягивают жизнь из ближайших деревьев, высушивая их.
А ветви, словно плети, отсекают сушняк и отправляют в пасть. Под стволом в полупрозрачном шаре сидел чучельник.
Вообще, картина «переработки леса» удручала. Подойти ближе, чем на пятьсот метров, не было возможности.
Я мысленно перебрал все сложные мудры, выученные под руководством Кузи, и не нашёл бреши в его обороне.
В сотый раз разглядывая висящий в полуметре над землёй пузырь с чучельником внутри, вспомнил шутку-фокус, о которой как-то рассказал Кузя.
Оказалось, он в своё время тоже сдавал экзамен на право самостоятельной работы. Был молод и горяч, вошёл в конфликт с комиссией. Ему дали задание: укрепить желток яйца, не повредив скорлупу. Он год бился над задачей, но рассчитал направление потоков и положение рук.
Получилось блестяще. Желток превращался в янтарь, а яйцо оставалось целым. Вот только не обошлось без нюансов. При вскрытии яйца янтарь взрывался осколками. Кузя что-то говорил про разность атмосфер, воздушные потоки и давление, но это было не так уж важно.
Факт оставался фактом — это был единственный вариант, который мог сработать.
Сев в позу медитации, я продумал план до мелочей. Всё, что мне было нужно, — выиграть время, чтобы добраться до сферы. Без Потапыча было не справится.
Призвав фамильяра, я кивнул на «дерево-паука».
— Потапыч, сумеешь отвлечь этого переросшего сорняка на тридцать секунд?
— Постараюсь, но без гарантий.
— Надо, дружище, надо. И, главное, — не смей умирать.
— Попробую, — проворчал он и, выслушав мой план, побежал на свою позицию.
Потапыч оббежал дерево и, заревев, набросился на него с противоположной стороны.
Услышав его рык, я тут же бросился вперёд, ускоряя себя всевозможными мудрами.
В голове будто включился таймер:
15…
14…
13…
8…
Оказавшись у чучельника, я сложил руки ковшом и, исполнив задуманное, тут же рванул назад. В спину мне донеслось:
— Ха-ха! Попробуй справься со сферой Абсолюта!
— Потапыч, назад! — крикнул я, сбивая дыхание.
3…
2…
1…
Удар в спину швырнул меня в полёт. Если бы не укреплённый костюм от Нарека, меня бы пронзила ветвь-копьё.
Бабам!
Взрывная волна закрутила меня в воздухе.
Кувыркаясь и то и дело влетая в попадающиеся на пути деревья, я успел увидеть, как расходящийся огненный вал поглощает дёргающийся сорняк и настигает меня.
Темнота.
* * *
И вновь золотая клетка. Я лежу на деревянном полу — абсолютно здоровый, но без сил. Рядом истекает кровью обожжённый и израненный Потапыч.
— Не разочаровал, — одобрительно кивнул сидящий в кресле гроссмейстер. Качнув бокалом вина, он добавил:
— Завтра финал.
Сделал глоток и отсалютовал мне бокалом. Вот только мне было не до радости — Потапыч дёрнулся, застонал и… затих.
Гроссмейстер бросил взгляд на моё посеревшее от горя лицо и плеснул остатки вина на тело фамильяра.
Когда он исчез, я не заметил. Всё моё внимание было приковано к вспыхнувшему телу фамильяра. Наконец, огонь опал, а из пепла выполз крошечный медвежонок. Он подполз к моим протянутым рукам, жалобно заскулил, ткнулся в ладонь носом-пуговкой и растворился в воздухе.
Шевелиться не было сил. Я провалился в сон без сновидений.
* * *
Проснулся я всё ещё в клетке, но самочувствие было близким к идеальному. На столе ждали стакан сладкого сока манго и булочка с изюмом. Устроившись в кресле, я попытался достучаться до Потапыча.
Появившийся медвежонок с вожделением уставился на мой завтрак. Пришлось поделиться. Ну как, поделиться — отдать всё.
Схомячив всё до крошки, он как будто чуть подрос.
— Долго р-р-расти буду, — проворчал он. — Но если пр-р-рипр-рёт — зови.
И снова исчез. Интересно, где этот медведь проводит свободное время? Подрастёт — надо будет поинтересоваться.
Увлёкшись завтраком с Попапычем, я не заметил, как пришёл черёд третьего боя.
Искусственный свет мигнул и сменился парящим в пустоте солнцем. Тишину клетки сменил гул стадиона во время решающего матча.
Я сидел в кресле на арене огромного цирка, а в нескольких метрах спиной ко мне стоял здоровенный вервольф.
Нельзя сказать, что я маленький или невысокий, но этот оборотень был выше меня на две головы. Кожаные доспехи, в лапах — громадная секира, по лезвию которой то и дело пробегали сполохи пламени.
Почувствовав моё появление, он резко повернулся и, оскалившись, бросился в атаку.
У меня был один шанс, и я им воспользовался:
— Требую смены локации!
Вокруг всё замерло. Вылетевший из-под лапы вервольфа камень завис в воздухе. Гнетущую тишину нарушил механический голос:
По требованию гроссмейстера Сына Горя
вам разрешено дать определение локации.
Нельзя использовать более чем два слова
Я уложился в одно:
— Лабиринт.
Мир мигнул, и мы оказались в зале с теряющимся в темноте потолком. Наплывы на многочисленных стенах создавали причудливые фигуры, а исходящий от них свет, постоянно меняя окраску, выписывал фантасмагорические узоры.
Но главным в зале было небольшое озеро, которое находилось между мной и вервольфом.
Бултых!
Вервольф, не успев затормозить при смене декораций, продолжил бег и рухнул в озеро.
Пока противник выплывал на берег, я, не теряя времени, бросился в ближайший проход, выбрав при этом самый узкий.
Бросив взгляд за спину, заметил, как вервольф, неистово рыча, уничтожает моё кресло… киркой? Она-то откуда взялась⁈
Досматривать, что будет дальше, я, конечно же, не стал и рванул дальше.
За спиной послышался грохот разрушаемых стен, — похоже, он решил пойти напрямик. Это придало мне прыти, я рванул ещё быстрее.
Выбирал самые неожиданные развилки, но с каждой секундой вервольф был всё ближе.
Наконец, очередной коридор вывел на площадку с двумя уходящими вглубь широкими тоннелями. Соваться в них — смерти подобно.
Бросив взгляд наверх, я приметил узкую трещину в скале метрах в тридцати над головой.
Применил мудру клейких конечностей, которую Кузя использовал для мытья окон с внешней стороны замка, и рванул наверх. Заклинание прожорливое, но источник был забит под завязку.
Скорости придал гневный рык бегущего за мной противника.
Не оглядываясь, я стремительно поднимался по отвесной стене к своей цели.
Противник выскочил на площадку, когда мне оставалось преодолеть каких-то пару метров. Я замер, наблюдая за ним сверху. Как знать, вдруг, не учует?
Вот только вервольф — прирождённый хищник. Он обнюхал каждый вход, осмотрелся и вычленил мой силуэт на фоне скалы. Кирка в его лапах трансформировалась в арбалет.
Вот это поворот.
От неожиданности, я подался назад, но добился лишь того, что, чуть было не упав, слетел на несколько метров вниз.
Данг!
Чёрная стрела вонзилась в камень там, где секунду назад был я.
Я и сам не заметил, как оказался сидящим в расщелине, — сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Увы, но расщелина вела не вглубь скалы, на что я надеялся, а вверх.
Делать нечего: очень бодро, на четвереньках, — распрямиться было невозможно, — я устремился по узкому ходу вверх. Расщелина вела прямо к потолку зала.
На моих глазах каменный зубец, который был у меня на пути, обвила пылающая петля.
Выглянув из расщелины, я чуть не взвыл почище вервольфа. Этот… нехороший волк, словно по канату, быстро поднимался по огненному тросу.
Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я призвал из инвентаря раскладной нож и чиркнул им по огненной верёвке.
На этот раз удача улыбнулась мне.
Вервольф молча рухнул с высоты на каменный пол, на моих глазах расплескавшись кровавой лужей.
Я устало вытер пот со лба. Петля, оставшаяся на камне, вспыхнула в последний раз особенно ярко и рассыпалась пеплом. Вот только… почему меня не вернуло обратно в клетку?
Злобный вой снизу прозвучал, словно приговор.