Глава 22 · Свадьба

Облагороженная пещера, где мы оказались, смотрелась дворцовым залом. Из-за разноцветной подсветки казалось, что мы в шкатулке с драгоценными камнями. В центре на троне, высеченном из цельного куска мрамора, сидел знакомый по Играм на выживание и сну игрок-вервольф.

— Прекрасно! — прорычал он. — Кроме главного блюда, будет ещё и десерт.

Рядом со мной материализовались Потапыч и мелкая драконесса. Потапыч успел немного подрасти, но всё ещё напоминал плюшевую игрушку.

Вервольф взмахнул рукой и телекинезом подтянул мишку к себе.

— Я не могу первым нанести тебе удар. Зато запросто могу развоплотить твоего медвежонка.

В мою левую руку прыгнул кремневый пистолет из инвентаря — правая до сих пор была занята младшей сестрёнкой Оленевых. Впрочем, мне было без разницы. После виртуальной тренировки, где за каждый промах получаешь пулю в голову, можно научиться стрелять даже ногами.

— О, какая интересная штучка, — пророкотал вервольф. — Не тяни, стреляй.

Потапыч, которого он держал за шкирку, словно нашкодившего щенка, потерял сознание и начал таять, как леденец во рту.

Мой палец на спусковом крючке дрогнул. В разум ворвалась картинка:

Перечёркнутый вервольф и сидящая на невзрачном кристалле драконесса

Метнувшись взглядом по залу, я вычленил этот кристалл. Он находился возле ноги вервольфа. Чуть опустив прицел, я выстрелил.

Свет замигал. Понимание происходящего стало поступать рваными кусками, как на сломанной дискотеке.

— Нет! — закричал вервольф, пытаясь вскочить с трона. Я при этом, как подкошенный, рухнул на пол, словно из меня вынули все кости.

Вспышка тьмы.

Кристалл разлетается на осколки, а вервольф падает на пол.

Вспышка тьмы.

Драконесса, пыхтя, как паровоз, тащит бессознательную тушку Потапыча в окно телепорта. А вервольф ползёт ко мне.

Вспышка тьмы.

Надо мной зависает озверевший, брызжущий слюной хозяин пещеры.

Вспышка тьмы.

Шею сжимают стальные когти вервольфа.

Вспышка тьмы.

Появившийся из ниоткуда знакомый гроссмейстер в очочках без дужек легко отбрасывает вервольфа в угол.

Но тот успел так сильно стиснуть мне горло, что глаза затянуло кровавым туманом. Я ничего не видел, но прекрасно слышал голос гроссмейстера:

— Игрок, вы потеряли все свои фигуры, замок и нарушили основное правило, первым напав на фигуру другого игрока. Вы выбываете из Игры без права возвращения.

Внешние раздражители мгновенно исчезли. Остался только кровавый туман, из которого появилась страшненькая старушка.

Огромный нос с торчащими волосами. Седые, давно немытые космы. Клыки нижней челюсти наползают на верхнюю губу. Серое в заплатках платье плохо скрывает горбатую фигуру.

— Деточка, — глядя в мою сторону, звонко, что никак не вязалось с её видом, прощебетала старуха, — заплатить надо.

Я понял: мы находимся в моём разуме. В принципе, можно было и пободаться, — своя территория, как-никак. Но раз добровольно воспользовался таким стрёмным артефактом, надо платить. Обманывать не в моих правилах.

— Как будем осуществлять оплату? — поинтересовался я.

— Что, даже не попытаешься надуть старушку? Обидно.

— Это почему? — удивился я.

— Эх, молодёжь! До тебя никто добровольно платить не хотел. Повеселилась, досуха их выдоила. Плюс телами попользовалась. — Вселенская печаль поселилась на её лице. — К источнику пошли.

Я смахнул несуществующий пот с несуществующего лба. Всё-таки не зря честность считается главным оружием.

Мы оказались у моего источника, который окружал матово-чёрный забор наложенного на это тело проклятья.

— Это ты чего здесь нагородил? — удивилась старушка, рассматривая стену. — Как сам-то пользоваться собираешься?

— А никак.

У старушки в руках появился длинный шест. Она крикнула:

— Возьму на десять процентов больше!

Взяла короткий разбег и, уперев конец шеста в землю, она ловко перелетела через стену.

Мгновение спустя там началось настоящее светопреставление. Доносившиеся оттуда звуки не внушали оптимизма.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент к моим ногам упала оторванная голова старухи. Моргнув единственным уцелевшим глазом, она рассыпалась в пыль. В тот же миг меня пронзил пробирающий до костей холод. А вернувшийся слух уловил рядом чьи-то рыдания.

Я разлепил глаза. Розовое пятно, взвизгнув, радостно вцепилось в меня.

— Ты живой! Живой! — вопило это пятно, постепенно обретая облик младшей сестрёнки Оленева.

— Приятно познакомиться, — выдавил я, пытаясь отцепить пальцы девочки от лацканов смокинга. — Меня зовут Михаил.

— В-в-важенка, — стуча зубами от стресса и холода, выдавила девчушка.

Потом задала насущный вопрос:

— А где мы?

Собравшись с силами, я принял вертикальное положение.

Снежные шапки горной гряды тянулись до горизонта. Мы стояли на площадке одного из самых высоких пиков, поверхность которого отполировал и сгладил ветер.

Я заглянул в инвентарь. Пистолета там не было.

— Важенка, ты пистолета не видела?

— Он был у тебя в руках, пока ты здесь лежал. А потом рассыпался пылью.

Тихо всхлипнув, она спросила:

— Мы теперь тут умрём?

Я погладил её по растрёпанным волосам и категорично заявил:

— Ну уж нет! Мы ещё на свадьбе твоего брата не потанцевали. Надеюсь, в твоей записной книжке есть место для меня. Претендую на первый танец.

Я постарался переключить внимание ребёнка на другую, важную для неё тему. На посиневших от холода губах появилось лёгкое подобие улыбки.

Неожиданно от подножия нашей площадки раздались разъярённое фырканье и рычание.

Подойдя к краю, глянул вниз. Сначала подумал: это люди нацепили маски горных козлов. Но когда один из них поднял голову и встретился со мной пылающим ненавистью взглядом, я понял, что ошибся.

Громогласное блеяние подстегнуло стадо. Существа полезли на наш пик, цепляясь четырёхпалыми руками за неровности. Срывались и лезли снова. Из зубастых пастей стекала зелёная слюна.

Желание покинуть это место резко возросло. Проблема: чем нарисовать пентаграмму телепорта? Достав из инвентаря нож, я начал выцарапывать узор.

— Может, мел подойдёт? — робко спросила Важенка.

Я вопросительно приподнял бровь.

Девочка сунула руку в скалдки своего платья и вытащила из спрятанного там кармана коробочку цветных мелков.

Дело тут же пошло быстрее.

Закончив чертить, я встал с Важенкой в центре пентаграммы и достал из инвентаря камень телепорта. Чётко представил холл в поместье Оленевых. Реальность подёрнулась рябью.

Именно в этот момент один из козлоногих преодолел подъём и выскочил на площадку. Двухметровая фигура, упав на четвереньки, рванула в нашу сторону. Я приготовился принять удар.

Но Важенка меня опередила — сдёрнула с шеи амулет и направила его в сторону бодучего козла. Тот резко замедлился, а следом с ним начали происходить странные метаморфозы: грязно-серая шерсть стала нежно-розовой, а рога сплелись в косичку.

Теперь к нам, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, двигался розовый пони-единорог. И его рог целился мне в живот.

Неожиданно он ускорился, и мне пришлось выпустить камень из рук, чтобы перехватить направленный мне в живот рог.

Камень телепортации при падении раскололся, мир крутанулся вокруг оси, и мы с Важенкой оказались… в моей спальне. В руках у меня застыла срезанная голова пони-единорога.

Напротив нас, по закону подлости, застыла знакомая молоденькая служанка. Мгновение — и она завизжала так, что уши скрутило трубочкой, настолько громко это было.

Я-то привык, а Важенка в испуге заткнула уши. Протянув служанке отрезанную голову, я вежливо попросил её подержать. Визг тут же прекратилась, а служанка, потеряв сознание, осела на пол.

— Один момент, Важенка, — успокоил я девочку. — Сейчас всё решим.

Первый звонок сделал Алёне. Поставив её в известность о наших приключениях, вызвал Кузю. Пока он приводил в порядок нашу одежду, спросил у Важенки, что за артефакт она использовала.

— Это наш семейный артефакт. Передаётся из поколения в поколение. Может сработать только в руках девушки. Несла его невесте, чтобы она на следующий день после свадьбы выглядела, как после лучшего визажиста.

Важенка подошла к отрезанной голове и элегантно потыкала её ножкой. Потом сказала:

— Со свадьбой нам придётся чуть подождать. Я ещё не вошла в нужный возраст.

Пока я пытался осознать услышанное, она жалобно попросила:

— Можно, я голову себе заберу?

Я согласно кивнул.

— А насчёт свадьбы не волнуйся, — добавила девчушка. — Отец сегодня объявит о нашей помолвке, а через три года, после того как я схожу к Стеле, сыграем свадьбу.

Принёсший одежду Кузя с восторгом слушал эту мелкую пигалицу.

— Предлагаю пока не афишировать, — наконец сформулировал я вежливый отказ. — Вдруг за три года ты найдёшь более достойного мужа. Да и у меня может сложиться семейная жизнь.

— Ты не волнуйся, — засовывая голову единорога в чёрный мусорный пакет, пропыхтела Важенка. — Я терпеливая. Да и три года пролетят, не заметишь, — по детски радостно прощебетала она совсем недетскую мудрость про скоротечность времени.

Высунув от усердия язык, она оценивающе посмотрела на качество упаковки.

— Всё, переодеваемся и поехали, — решил я прекратить этот фарс.

Через полтора часа перед главным зданием дворцового ансамбля рода Оленевых нас встречала толпа народа. Все разговоры отложили на потом — война войной, а свадьба по расписанию.

Жених, Оленев Евграф Аммонович, быстро представил меня чуть истерящей невесте и её свидетельнице. Мы всей толпой направились в парк к огромной ажурной беседке со Стелой в центре. Я впервые видел, чтобы Стела стояла так открыто.

В беседку вошли только близкие родственники с обеих сторон, я с женихом и рыжая воительница с невестой. Евграф тихо шепнул, кивнув на свидетельницу:

— А вы точно не родственники? Масть у вас полностью совпадает.

В это время глава рода Оленевых попросил нас четверых приложить к Стеле правую руку. Мы безропотно выполнили. Внешний мир перекрыла надпись-вопрос:

Медведев Михаил Вячеславович, готовы ли вы нести ответственность

за создание новой ячейки общества?

Я основательно подвис. Мысленно спросил:

— В каком смысле?

В случае обоюдного желания на разрыв отношений

вы потеряете один ранг развития

Надпись исчезла, и я увидел, как напряжённо смотрят на меня родственники брачующихся.

«Ну ты олень нехороший», — подумал я о женихе и мысленно дал согласие.

В беседке зазвучала приятная музыка. Бляха Евграфа сменила цифру с четвёрки на пятёрку. У невесты — с двойки на тройку. Только после этого Стела позволила отдёрнуть руки.

Но слинять мне не дали.

Ко мне подошёл Арзамасский-старший. С другой стороны к Стеле направился глава рода Оленевых, ведя под руку розовое чудо Важенку.

Сделав три глубоких вдоха, я быстро проанализировал ситуацию.

Минусы: невеста не нужна мне от слова «совсем». Как только об этом узнает Надя, будет большой скандал. А Надю я верну во что бы то ни стало!

Плюсы: на данном этапе очень нужны союзники. За три года можно как-то решить проблему. Да и новых врагов наживать не хотелось.

Плюсы перевесили. Мы вчетвером приложили руки к Стеле.

Надпись опять перекрыла обзор:

Медведев Михаил Вячеславович, готовы ли вы подтвердить согласие

на предварительное заключение брака?

— Да.

В случае одностороннего расторжения соглашения

последует снятие ранга

Следом мигнула ещё одна надпись:

Невозможно создать печать связи с вашей избранницей.

Необходимо снять отрицательный заряд энергии,

перекрывающий доступ к источнику

— Снимай, — пожал плечами я.

Вам необходимо прибыть к старшей Стеле.

Пока что ваша партнёрша получит одностороннюю печать

— Что даёт эта печать?

Повышается пропускная способность магоканалов

— Партнёрша может пользоваться магией уже сейчас?

Нет. До достижения восемнадцатилетнего цикла

использование источника закрыто.

Для открытия источника ей необходимо

прибыть к старшей Стеле по достижении 18 лет

Прилипшая к Стеле ладонь обрела свободу. Но ненадолго. Важенка, подпрыгивая от переполнявших её чувств, вцепилась в мою руку. Начались поздравления.

Две наши пары — новобрачные и мы с Важенкой, которую я воспринимал, как ребёнка и младшую сестру, — встали на крыльце рядом с мраморными фигурами оленей. Очередь желающих сказать нам пару ласковых казалась бесконечной.

Всё плохое когда-нибудь заканчивается. Нас наконец-то пустили за праздничный стол.

Место выделили со стороны невесты. По левую руку сидела рыжая свидетельница.

Важенка прошептала мне на ухо:

— Это Лизка из рода Лисьевых. Вреднючая до страсти.

Я с трудом спрятал улыбку. Ребёнок всё-таки есть ребёнок, даже если аристократ.

В памяти всплыло, как при первой встрече с семьёй моей Нади её пятилетняя сестрёнка спросила:

— А вы действительно балбес?

Старшие тогда густо покраснели. Я, опустившись на корточки, серьёзно ответил:

— Это смотря в каком контексте.

— А что такое «контекст»?

— Давай пройдём в гостиную, — предложил я, — на ходу сложно объяснить.

Все облегчённо выдохнули, видя, что я не собираюсь раздувать скандал.

Воспоминания навеяли грусть. И именно в этот момент рядом нарисовался молодой парень. Презрительная улыбка играла на его тонких губах. Алкоголь, кажется, вытеснил из головы парня все здравые мысли.

Схватив меня за плечо, он грубо попытался выдернуть меня из-за стола. Я в это время держал двузубую вилку, собираясь поживиться куском запечённого поросёнка.

Вместо поросёнка вилка воткнулась в бицепс нехорошего парня.

Поняв, что по-хорошему проблему не решить, я вложил всю накопившуюся усталость и злость в удар ему в челюсть.

«Низко полетел, наверное, к дождю», — успел подумать я.

И тут Слово сообщило:

На регенерацию кисти руки необходимо пятнадцать процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

Сдёргивая со стульев на пол Важенку и Елизавету, я подтвердил запрос.

Пролетевшая над нами молния выбила кирпичную крошку из стены за нашими спинами.

Елизавета, лёжа на спине, вежливо поинтересовалась:

— Ты убил моего придурочного брата?

— Вроде нет, — наблюдая за поднявшейся суетой, ответил я.

— Жаль. — Сменив положение, она выглянула поверх стола. — О, батю уже скрутили. Можем вылезать.

Новобрачные, сидевшие неподалёку, выглядели очень величественно. От статического электричества их волосы стояли дыбом.

Меня попросили пройти в кабинет главы рода, Оленева Себастьяна Степановича.

Кабинет напоминал зоологический музей. Меня передёрнуло при виде чучела медведя, но, подойдя ближе, я успокоился — это были гениально выполненные восковые фигуры.

— Хобби у меня такое, — трубным голосом пояснил хозяин.

За круглым столом сидели главы трёх семейств: Арзамасский, Оленев и Лисьев. Я занял свободный стул.

Оленев, зло посмотрев на Лисьева, начал:

— Вы понимаете, что попытка убийства на свадьбе моего сына ведёт к объявлению войны?

— Я не мог допустить смерти моего сына, — желваки катались по скулам Лисьева. — Медведев вероломно напал на него.

От такой наглости я готов был высказаться очень жёстко, но меня опередил Арзамасский:

— Странно вы интерпретируете ситуацию. Ваш сын начал конфликт, получил по морде — бывает. Молодёжь, что с неё взять? А вот ваше вмешательство чуть не привело к трагедии. Если бы Миша не среагировал, мы бы сейчас имели три трупа, включая вашу дочь.

С каждым его словом Лисьев мрачнел всё больше. Наконец, скрипнув зубами, процедил:

— Ближе к делу. Война или вира?

Оленев и Арзамасский с вопросом посмотрели на меня.

— Вира.

Я в своё время прошёл несколько конфликтов и знал: войну развязать легко. Но, кроме кучки поджигателей, получающих выгоду, пламя пожирает множество безвинных людей, неся горе и страдание их родным.

— Что ж, господа, жду ваших представителей. Засим позвольте откланяться. Срочные дела. — Лисьев встал и, кивнув на прощание, удалился.

— Михаил, ты не против, если мои поверенные будут представлять твои интересы? — прогудел Оленев.

— Буду рад.

— Тогда предлагаю вернуться к гостям.

Мы втроём покинули кабинет. На подходе к бальному залу главы родов настороженно огляделись.

— Что-то странное. Весь народ в зале столпился, — поделился очевидным всё больше беспокоящийся Оленев. — Даже слуг не видно.

Двери в зал были приоткрыты. Мы, не входя, наблюдали интересную картину.

На сцене, где должны были сидеть музыканты, стояла Важенка. Говорила она в микрофон, и её прекрасно слышали. Возле ног девочки лежала отрезанная голова единорожки.

— Так вот, провалились мы в жуткую пещеру, — вещала пигалица, активно жестикулируя. — Там сидело здоровенное чудище с волчьей мордой. Миша ему сразу сказал: а ну-ка, возвращай нас домой, иначе тебе хана. И позвал своих друзей — мощного медведя и его подругу-дракошу.

Она перевела дух и продолжила:

— Чудище на медведя кинулось. Миша выхватил пистолет и давай палить во все стороны. Чудовище медведя поранило, его дракоша подхватила и унесла… потом всё как бабахнет! И мы в горах. Холодно — жуть! Миша много сил потерял и без сознания лежал. Я его в лоб поцеловала — он в себя пришёл.

На этом моменте весь зал умиленно ахнул.

— Потом на нас куча козлов налетела. Миша их всех перебил, а вожаку голову оторвал. Только она страшная была. Я артефактом «Волшебный визажист» с ней поработала. Вон какая симпатяга стала.

Важенка потыкала отрезанную голову ножкой.

— Ну а потом Миша нас в замок Арзамасских перенёс.

Народ в зале, затаив дыхание, слушал эту историю. Да что там народ, — я сам готов был чествовать героя, о котором она рассказывала. Важенка заметила моё присутствие и, как снаряд, по прямой устремилась ко мне.

В принципе, прошлая жизнь подготовила меня к вниманию толпы. Но то, что творилось в этот день, я пережил с трудом.

Меня спасли танцы. Бал должен был начаться вальсом молодожёнов, но по требованию народа нам с Важенкой пришлось составить им компанию.

К счастью, освоенный в своё время спортивный стиль вальса не сильно отличался от местной хореографической классики.

После танцев я отступил в туалетную комнату. Очень хотелось отдохнуть от круговорота событий и побыть в тишине. Немного придя в себя, снова направился в бальный зал.

Проскользнув в открытые двери, занял стратегическую позицию рядом со столиком, уставленным вёдерками с шампанским. Официант в это время подхватил поднос с полными бокалами и двинулся вглубь зала.

Но спокойно отдохнуть мне не дали. Внезапно в открытые двери ворвался отряд из шести бойцов. Их лица скрывали маски-балаклавы. Самый массивный вскинул автомат и выпустил в потолок короткую очередь.

Почти сразу зазвучал его хриплый голос:

— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие!

Как молния, в голове пронеслась картина моей гибели в прошлом мире. Один-в-один.

Тяжёлая бутылка шампанского, оказавшаяся под рукой, врезалась донышком в лоб верзилы, сбив его с ног.

Вылетевшая от удара пробка улетела в сторону гостей. Пенистый напиток вырвался на свободу.

Бандит ещё падал, когда я в прыжке выдернул у него автомат и, поскользнувшись на полусладком, в падении дал очередь по его подельникам.