Глава 11. Время сказать «прощай»

Блестящее острие качнулось в неверном свете.

- Нет, - пробормотала Фелиция, - сейчас не время. Не все так просто, куколка.

Резкий взмах ножом, и я, словно сквозь толстый слой войлока, услышала треск раздираемой одежды. Груди и живота коснулся прохладный воздух. В ушах грохотал пульс, и в те короткие мгновения все, что я слышала, это стук собственного сердца и тяжелое, словно через силу, сопение Фелиции. Под грудью кольнуло, я дернулась и замычала. Даже язык не ворочался. Сознание билось в агонии, попав в западню собственного тела.

- Тише-тише, - забормотала лекарша, - важен ритуал.

У меня в ушах это отозвалось тошнотворным эхом – ритуал-туал-туааааал.

Она что-то выводила там, у меня на животе. Ножом вырезала. Едкая боль вгрызлась в тело, а я по-прежнему не могла пошевелиться.

- Хорошо, что стража спит, - тем временем поясняла Фелиция, - поэтому сегодня я все сделаю правильно, с хорошей отдачей. Урм-аш будет доволен и подарит мне еще несколько лет жизни. Ты ведь понимаешь, что обидно умирать от того, что медленно пожирает твое тело? Очень обидно… когда остальные живут, а тебе – пустота, ничто. Мы привыкли называть это покоем, но сомнительный покой, когда исчезает время. Покой – это когда отдыхаешь в кресле на веранде, а вокруг – осень. Или весна. Да что угодно. Я пыталась лечиться, но не помогло. И только Урм-аш предложил мне сделку, выгодную сделку… Он любит пожирать сноходцев, и чем одареннее жертва, тем ему больше нравится.

Перед глазами плыло – и от слез, и от боли. А челюсти сомкнуты, и все, что получается – жалко мычать. Я чувствовала, как по бокам вниз стекают горячие капли. Фелиция вырезала какие-то знаки у меня на коже. Ритуал, как она и сказала, чтобы все правильно.

- Ну, вот и готово, - прошептала женщина.

Потом она наклонилась ко мне и поцеловала в лоб. Дыхание у нее было… прогорклым, словно вся Фелиция уже давно испортилась внутри, а все, что осталось – оболочка, которая умеет ходить, двигать руками-ногами и приносить жертвы.

Она подняла нож. Меня затягивало в барабанный ритм собственного сердца, и сверкающая точка над моим лицом – это все, что осталось от целого мира.

«Как жаль…» - пронеслась последняя мысль.

Я не сразу поняла, что с грохотом ударилась железная дверь о стену. Фелицию вдруг смяло и швырнуло куда-то вбок. А я… слепо глядя в потолок, все еще берущийся волнами, и сама как будто неживая, плаваю в вязком меде. Какой-то шум, ругань, звуки борьбы. Потом все стихло.

А надо мной склонился Орнус Брист. Он тяжело дышал, словно только что с кем-то дрался, волосы взъерошены, рубашка разодрана в клочья.

- Ильса? Ильса, что с тобой? Отвечай!

Он схватил меня за плечи и затряс. Потом, словно опомнившись, запахнул на груди разрезанное платье, посадил на лавке, сам сел рядом и прижал к себе.

- Девочка, почему молчишь?

- Да понятно, почему. Опоила она ее, вот что, - откуда-то из угла голос Альберта.

- Держите, - добавил он.

Мастер Брист сделал быстрое движение рукой, покрутил перед глазами маленький пузырек, затем зубами выдернул пробку.

- Пей, - приказал тихо, - пей, не смей отворачиваться!

Ох, это было глупо, но я ничего не могла с собой поделать. Обида нахлынула, и непонятная злость на Бриста. Сперва поверил в мою вину, запер здесь, а теперь вроде как помогает. Не нужна мне такая помощь. И сам Брист не нужен…

Я лишь захныкала, когда он силой разомкнул мне челюсти, влил в рот снадобье. А потом крепко закрыл мне рот, да еще и нос зажал, чтобы я рефлекторно сглотнула. Лекарство прокатилось полыхающим шаром в желудок.

- Все, теперь все, - горячо шептал он мне на ухо, - держись, все хорошо. Мы успели. Убийцу Клайса тоже взяли. Все хорошо, Ильса.

Я чувствовала, как по щекам катились слезы. Все хорошо? Как бы не так! После того, как меня использовали, после того, что я перенесла здесь… Теперь у них все хорошо! И так стало жаль себя, что я позорно разрыдалась в голос, уткнувшись носом в шею Бристу. Голос вернулся. И способность двигаться – тоже постепенно возвращалась.

- Ну, поплачь, маленькая… прости нас. Не держи зла.

- Ильса, - меня позвал Альберт и сам подошел, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони.

А я смотрела на него сквозь слезы, укрывшись в коконе больших рук наставника, и ничего не могла сказать. Горло стискивало колючим обручем.

- Это Гвейла Шиниас убила Клайса, - сказал он.

Где-то в углу, вне моего поля зрения, завозилась и захихикала Фелиция. Наверное, они ее связали…

- Когда тебя отвели сюда, я сразу побежал обыскивать комнаты наставников, - Альберт шмыгнул носом, над губой снова появилась кровь, и я медленно сообразила, что Фелиция ему нос разбила, прямо как в уличной драке, - это было хорошо, что тебя заперли, Ильса, понимаешь? Настоящему убийце больше не нужно было спешить… Духи! Мастер, да снимите вы с нее ошейник, в самом деле!

Ощущение торопливых горячих пальцев на шее. Брист расстегнул жесткий обод, и мне стало чуточку легче.

- Ильса, ты понимаешь меня? Кукла, да что с тобой?

Что со мной?

Все еще не верилось. Ни во что не верилось – в то, что сама я жива, в то, что меня так легко использовали… Как я буду потом доверять этим людям?

- В общем, - подытожил Альберт, - я нашел у мастера Шиниас окровавленное платье. Она его явно собиралась жечь, бросила в камин, но камин не был разожжен, а тебя как раз схватили, и потому Гвейла уже никуда не торопилась. А нож она пронесла к тебе в комнату, когда мы водили тебя к телу Клайса.

И снова я почему-то не удивилась. А что такого? Гвейла Шиниас просто устала оттого, что ее бывший любовник, которого, судя по всему, она безумно любила до сих пор, начал смотреть на учениц. В определенный момент чаша ее терпения попросту переполнилась.

Я очень хотела спросить, а что же сказала сама Шиниас, но почему-то промолчала. Все еще не хотелось с ними разговаривать. И вообще, вот так сидеть в обнимку с наставником. Духи! Они все меня использовали. Как больно, как обидно. И никто не предположил, что меня принесут в жертву. Да обо мне, похоже, вообще никто не думал.

- Гвейла уже все рассказала, - продолжил Альберт, нервно вытирая ладони о штаны, - она пришла ночью к Клайсу и пыталась с ним помириться. Ну, как пыталась. Но он посмеялся над ней, намекнул, что молоденькие цыпочки всяко лучше, чем старое корыто… Как-то так. И улегся спать, даже не подозревая, что… И она его убила. Вот и все. А тебе нож подбросила, потому что все шептались о том, что у вас с Клайсом роман. Гвейла понятия не имела, что тебя не было ночью в комнате.

Я закрыла глаза. Гадкая история, после которой хочется пойти и вымыться хорошенько. И люди… все те же. Никогда ничего не меняется. Зачем Клайсу надо было оскорблять бывшую любовницу? Откуда в нем было это чувство безнаказанности? И вот, допрыгался.

Чувствительность окончательно вернулась, я ощущала, как липнет платье к изрезанному животу. Надо было… вставать. Пойти в лекарскую, достать бинты. Сделать что-то. Но сил не было. Я лишь вяло трепыхнулась в руках Бриста, а он меня еще крепче прижал к себе, как прижимал бы собственного ребенка, которого обидели.

- Прости меня, - прошептал едва слышно, - если сможешь…

Я поймала задумчивый взгляд Альберта, который снова смотрел на меня так, как будто видел нечто большее, чем зареванная девчонка в разодранном платье.

- Ильса, - наконец сказал он, - тебе, конечно, досталось. Но мы поймали убийцу, который орудовал в замке Бреннен. Собственно, меня для этого сюда и послали из северного надела ордена. Под видом ученика во всем разбираться. Так что…

Наверное, он хотел сказать мне еще что-то ободряющее, но не успел.

Камера качнулась, пол словно ушел из-под ног. Я почувствовала как сжалось, напряглось струной тело мастера Бриста, а потом – дикий хохот Фелиции.

- Что такое? – рявкнул Брист, - эт-то еще что такое?

- Ритуал состоялся! – голос лекарши внезапно перешел в рев, - Урм-аш идет сюда за обещанной жертвой!

Я, забыв, как дышать, вцепилась в Бриста. Мир вокруг сделался зыбким, брался мыльным пузырем, пошел рябью, словно вода в пруду на ярком солнце, когда смотреть на нее больно глазам.

- Альберт! – проорал Брист, - хватай Фелицию!

Крик застыл в горле. Почему мы здесь? Где стены Бреннена? Это не дух Сонной Немочи шел в наш мир, нет. Это нас с наставником стремительно затягивало в Долину Сна.

Мы падали, проваливаясь вникуда. Кажется, я кричала и цеплялась за наставника, нас крутило и переворачивало, ледяной ветер хлестал по лицу, выбивая слезы из глаз, но потом полет замедлился, и мы словно продирались сквозь плотно слежавшийся пух, он забивал рот и ноздри, не давай дышать, перед глазами стремительно темнело. Раздался тихий хруст, как будто кто-то раздавил яйцо – и в следующее мгновение нас швырнуло вниз.

Мне повезло. Я упала поверх мастера Бриста, скатилась с него, судорожно ощупывая себя, стискивая на груди разрезанное платье. Наставнику досталось больше моего: несколько мгновений он был без сознания, затем кое-как разлепил глаза, приподнялся на локте.

Похоже, все повторялось. Мы снова были в серой, без единого окна, камере, в которой было довольно светло – чтобы разглядеть древние камни, цепи, свисающие с куполообразного потолка. Частица духа Побуждения дернулась во мне, ища выход – но его не было. Замкнутое пространство, отсюда не убежать…

- Ильса? – позвал Брист. – ты как?

Я только головой затрясла. Что тут ответишь? Что сейчас – ничего, но очень скоро будет плохо?

Мастер сел на полу, обхватив руками голову, пощупал затылок. На ладонях осталась кровь. Здорово его швырнуло, просто чудо, что может шевелиться. Хотя… надолго ли?

Кусая до крови губу, я еще раз осмотрелась. Так и есть! Все повторялось, все! И даже темный проход, из которого – я это чувствовала кожей – веяло могильным холодом и смертельной тоской.

Брист вяло пошевелился, было видно, насколько ему плохо, он даже водил перед собой ладонями, словно раздвигая невидимые занавески.

- Мастер! – я, кое-как придерживая платье, кинулась на колени рядом с ним.

- Что с вами? Что?

- Как будто занавес перед глазами, - глухо отозвался он, - но ведь… его нет, Ильса? Это мне только кажется?

- Вы голову расшибли, - тихо сказала я, - сидите на месте, вам не нужно двигаться.

- Тут хоть двигайся, хоть нет, финал один, - Брист вздохнул, - знаешь, Ильса… Ты только не думай, что мы Фелицию ловили на живца, нет. Мы помчались к тебе сразу же, как только все стало ясно с мастером Шиниас… Даже не знаю, почему мы так торопились, неспокойно за тебя было. И, представляешь, мы уже выскочили на площадку, видим – охрана спит, и дверь в твою камеру приоткрыта. Я тогда подумал – все…

- Он, похоже, и так «все», - буркнула я, - не выбраться нам.

По коже прокатилась волна холода, и из темного тоннеля потянуло сквозняком и тленом.

- Он идет, да? – не выдержала я.

- Похоже на то, - кивнул Брист, - не сдавайся, Ильса. До последнего… Пусть и нет смысла трепыхаться, но надо. Жаль, конечно.

Он и в самом деле приближался. Я чувствовала его, одного из великих духов, ощущала кожей, руки мгновенно заледенели, а узоры, вырезанные на мне Фелицией, уже успевшие прилипнуть к ткани, полыхали огнем. По телу боль расходилась волнами, и центр этих волн – прямо над пупком.

Дух сонной немочи… Был силен. Его власть давила и душила, воздух застревал в горле. Я так и замерла на коленях, цепляясь за руки Бриста, чувствуя, как и они цепенеют, леденеют, словно из них уходит сама жизнь.

Как и в прошлый раз, в темноте, в коридоре, перемещался свет, постепенно приближался к нам – и наконец из мрака вылилась Флавия в таком легкомысленном нежно-голубом платье в мелкий белый горошек, что Брист крякнул рядом в недоумении.

Я, правда, не обольщалась насчет безобидного вида этой юной особы. Глядя во все глаза ей за спину, увидела, наконец, и Винсента, он тихо шел следом и как будто о чем-то задумался. Но его лицо казалось совершенно спокойным, это сбивало с толку. Ведь он… видел нас? Понимал, что сейчас произойдет? Так отчего же эта гипсовая маска вместо того живого и умного лица, к которому я успела привыкнуть?

Флавия все шла и шла вперед, не останавливаясь, не замедляясь ни на минуту. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Я до судорог стиснула пальцы Бриста. Все же страшно. Умирать страшно, быть сожранной духом Сонной Немочи – еще страшнее.

- Вкусная, - прошелестело под сводами, - давно жду. Давно хочу.

Флавия шла ко мне, не сворачивая. Приблизилась, склонила голову, потянула воздух изящным носиком, принюхиваясь. Облизнулась, неторопливо, в предвкушении.

- Не надо, - тускло сказал Винсент, - я знаю, чего ты хочешь. Но я хочу, чтобы ты оставила ее в покое навсегда.

- С чего бы? – тонкие брови приподнялись в удивлении, - на самом деле мне наплевать на то, что ты ее выбрал для себя, брат. Ты ведь знаешь свою вину, м-м? Но на сей раз проведен ритуал, это моя пища и моя добыча. Слишком вкусная, чтобы отказаться. В ней слишком много того, что я люблю больше всего.

Винсент вдруг шагнул в сторону, так, чтобы я его видела. Я поймала его взгляд – и все внутри ухнуло в ледник. Так смотрят. Когда прощаются, навсегда. Выходит, выбор сделан? А мне… Все, что остается, его принять?

- Винсент, - одними губами прошептала я.

Он улыбнулся. Едва заметно, очень сдержанно, так, когда мне удавалось хорошо прочесть какое-нибудь особенно вычурное слово в книге.

И кивнул, все еще улыбаясь.

- Оставь ее, пожалуйста, - тихо повторил Винсент.

Мне показалось, что мастер Брист даже дышать перестал. Да и я сама…

- Есть кое-что, чего тебе хочется гораздо больше, - сказал Флавии князь Долины, - я виноват перед тобой, сестричка. И я… останусь с тобой навсегда, и не предприму больше ни одной попытки убраться отсюда, если ты оставишь эту девушку в покое навсегда.

- Ты и так никуда не денешься, - фыркнула Флавия, но, казалось, задумалась.

- Но тебе приходится об этом беспокоиться, дорогая, - возразил Винсент, глядя только мне в глаза. Я читала в его взгляде агонию, хотелось крикнуть – нет, не надо не делай этого – но я замерла, будто уже замерзла насмерть.

- Я обещаю, что никогда и ни при каких обстоятельствах не буду пытаться тебя оставить, - мягко произнес Винсент, - соглашайся, это хорошая сделка. Подумай только, мы – вместе навсегда. Хорошо звучит, правда ведь?

Флавия сделала крошечный шаг назад. Окинула меня недовольным взглядом, затем повернулась к Винсенту.

- Ты меня предал один раз.

А ко мне вдруг вернулся голос.

- Ты сама его предала, когда выболтала ваш план! – прохрипела я, - ты предала первой, так что не только на нем вина!

Лицо Винсента дернулось, он сделал незаметный жест рукой – мол, молчи. И я умолкла, сгорбившись рядом с мастером Бристом.

- Хорошо, - внезапно согласилась Флавия, - идем. Пусть… возвращаются, я не против. Но ты – ты дал обещание, Винс. Отныне мы будем вместе всегда. Время сказать «прощай» твоим бестолковым мечтам. Теперь у нас вечность.

- Винс, - выдохнула я.

Он снова улыбнулся мне, тепло, понимающе, кивнул – и, взяв под локоток давно уже мертвую сестру, повел ее прочь.

- Винс! – рявкнула я…

Но не успела, мастер Брист внезапно ловким движением зажал мне рот.

- Не надо, девочка… не надо. Не сейчас…

Я забилась в его неожиданно сильных руках, мыча, мотая головой, пытаясь освободиться.

А потом случилось… Флавия вдруг обернулась. Ее рот раскрылся, обнажая ряды игольчатых зубов.

- Не могу! Не могу-у-у! – проревела она раненным быком, - моя!!!

И метнулась ко мне, словно расплылась в воздухе. Я даже не успела перепугаться, даже вдохнуть не получилось. И я… не поняла, что в это же мгновение с места сорвался Винсент, вцепился в расплывчатый силуэт, заламывая ей назад голову, ломая шею… И в следующее мгновение они вывалились прочь, втянулись в чернильную кляксу, которая возникла прямо в воздухе.

- Ох ты ж, - горячо выдохнул мне в макушки Брист и выругался.

А затем – я с трудом понимала, что происходит. Пространство вокруг начало внезапно комкаться, ломаться со скрежетом и треском, как будто чья-то чудовищная рука сминала его как бумагу.

- Ильса, держись! – закричал наставник. Хватая меня за предплечье. Больно так схватил, дернул куда-то на себя. Вокруг нас все сжималось и комкалось, и вот меня уже тащит вслед за Бристом, и жар ползет по животу, повторяя вырезанные узоры, и во рту кисло и одновременно солоно…

Мы вывалились где-то среди холмов, явно неподалеку от Бреннена, и первое, что я увидела, отерев слезы и проморгавшись, были две неподвижные фигуры, поперек пустынной дороги, в охряной колее. Мужская, в темном, и женская. В легкомысленном платьице. Их было видно даже в утренних сумерках.

- Винсент! – завопила я, - пустите! Пусти-и-и!

Он разжал руки, мой наставник, и я, захлебываясь рыданиями, со всех ног рванула туда, спотыкаясь, падая и путаясь в подоле платья. Один раз больно ударилась грудью, но, хрипя, оттолкнулась ладонями от земли и побежала дальше. Остались считанные шаги, Винсент лежал совершенно неподвижно, навзничь, поверх иссохшейся куколки сестры. Его пепельные волосы казались совершенно седыми. А над ним… Как будто что-то клубилось, вроде облачка темного дыма, и этот дым изнутри разъедало сверкающими контурами кольца.

Но я… я даже не задумывалась, что бы это могло быть.

В голове вместе с пульсом колотилось – Винс, Винсент, пожалуйста, пусть ты останешься жив.

С каждым шагом разрастался странный жар в груди, он полз снизу, от сердца, к горлу, и в какой-то миг вылетел изо рта невесомым сверкающим кругляком. Я невольно остановилась, закашлявшись. Потом… так странно и красиво это было. Множество сверкающих колечек неслось по воздуху со всех сторон, они сияли ярко, как тысячи маленьких солнц, разгоняя сумерки, и впивались крошечными жалами в дымное облако. До тех пор, пока не заключили его в сияющий кокон.

Я моргнула.

И в этот миг рвануло так, что меня отбросило назад, на спину. В небе рассыпалась пригоршня звезд, таких ярких, что невозможно было смотреть, не щурясь. А потом все стихло.

Перекатившись на бок, откашлявшись, я уже на четвереньках поползла вперед.

- Винсент… пожалуйста…

Я выдыхала мольбы вместе с рыданиями, я задыхалась, но ползла. А добравшись, схватила Винсента за руку. Она была теплой и совершенно безвольной.

- Вини-инс! – подвывая от ужаса, я схватила его голову ладонями, прижалась лбом к его лбу. Потом, уже не соображая, покрыла лицо поцелуями.

- Пожалуйста, не умирай. Будь со мной.

Принялась нащупывать пульс – и не могла. Так и замерла, положив голову ему на грудь, мыча, как раненное животное, не переставая стискивать его руки. Как же так? Почему так несправедливо? Почему ар Мориш – живет и здравствует, а человек, которого я люблю, уже нет?

Что я буду делать теперь, без Винса?

Тело подо мной судорожно дернулось, раз, другой. Вконец ошалев от внезапно нахлынувшей, недоверчивой радости, я приподнялась и заглянула Винсу в лицо. Он моргал на меня совершенно неосмысленным взглядом, губы что-то шептали.

- Винсент! – снова целую его, хватаю за руки, - живой!

Взгляд князя Долины остановился на мне, медленно обретая осмысленность. А потом он вцепился в меня мертвой хваткой, притянул к себе, прижал к груди.

- Ильса… Моя маленькая. Видишь, я выбрал… Выбрал тебя.