Глава двенадцатая

— Стойте здесь, — сказал Мимимишик, но никто из нас и не собирался подходить к вертолету. Мы сбились в кучку, забыв обо всех своих разногласиях, и мне было даже без разницы, что Милена вцепилась в меня, потому что я оказалась с ней рядом.

Я вытерла с лица капли. Дождь пошел, вовремя мы вернулись. Лучше было бы не уходить, но как знать, кто бы тогда уцелел, а кто нет. Как видеть аварию на остановке, когда ты успел сесть в автобус: не так страшно смотреть на внезапно неживые тела, как сознавать, что ты мог среди них оказаться.

— Замерзла? — спросила я у Милены.

— Ну, так, — мотнула она головой и поддернула куртку. — Он умер, да?

Может быть, подумала я. Рассвело еще недостаточно, чтобы я могла рассмотреть все в деталях. Роман лежал на сиденьях, было похоже, что он просто спал, если бы не кровь вокруг головы, а потом Мимимишик загородил нам обзор, и вряд ли специально.

— Я говорила, что видела у реки человека, — простонала Милена. — А вы мне не верили.

— Ерунда. Он не успел бы оттуда дойти, — негромко, но как-то очень уверенно заметил Аркудов, и я поняла, что он прав. Километров тридцать до реки было точно, а до того места, где были медведи, даже и больше, и я сомневалась, что ночью кто -то сюда пойдет. Без карты, без ориентиров. — Может, сам упал неудачно.

— Ты в это веришь? — выпалила я прежде, чем успела подумать, а стоило ли мне это говорить. Скорее нет, чем да, никто ведь не знает, что там, в болоте, утонул человек.

Но не факт, что человек был именно у реки, как пыталась нас убедить Милена. Он мог оказаться где угодно — вот и оказался.

— Жив, — крикнул нам Мимимишик. — Крови потерял не особо много, не смертельно. Аптечка нужна, — и он выразительно посмотрел на Аркудова.

Тот неуверенно двинулся к вертолету. Да, Игорек, это тебе не «Танчики», тут немножечко все взаправду, подумала я и схватила его за рукав.

— Что, Дианочка, ты, как все женщины, меньше боишься вида крови? — не упустил он возможности тупо съязвить.

— Не хочу, чтобы ты там все заблевал, — хмыкнула я и быстро, пока у него не сработало самолюбие, пошла к вертолету. Мне было плевать, что Аркудов угваздает все, что еще оставалось чистым, но я была уверена, что правду Мимимишик скажет только мне, потому что у нас с ним была общая тайна.

На раненого я старалась не смотреть, обошла вертолет и сразу полезла в ящички. Пока нас не было, Роман успел прибраться, даже вещи сложил так, чтобы они ему не мешали. На секунду я замерла, заметив, что на дверном проеме — изнутри — остался кровавый след.

— Он сам? — я говорила настолько тихо, чтобы расслышать меня мог один Мимимишик. Который уверенно — слишком уверенно! — обращался с раненым. Бандитов и этому учат или опыт — лучший учитель? — Они, — я слегка кивнула в сторону Аркудова и Милены, которые так и не двинулись с места, — думают, что он сам.

— И пусть, — позволил Мимимишик. Я молча согласилась. Я еще не сошла с ума, чтобы что-то доказывать вооруженному человеку. — Аптечку.

— Сейчас. — Я дернула какой -то ящик возле места пилота, но взгляд почти сразу упал на приметную коробку с наклеенным красным крестом. — Это тот, который утонул в болоте? Зачем он сюда пришел, что искал?

Я отцепила аптечку и вывалила из нее все, что было — достаточно для того, чтобы оказать первую помощь. Роман коротко застонал, Мимимишик очень уверенным, отработанным движением разорвал индивидуальный перевязочный пакет — я от удивления села. Обычный человек даже блистер с таблетками открывает неловко, а вскрыть простенький лейкопластырь — целый квест. У меня не хватало нервов, я брала ножницы.

Мне снова стало жутко. Кого же бояться теперь, когда этот злосчастный зек покоится на дне болота? У болота вообще существует дно?

— Еда, — исчерпывающе ответил Мимимишик. — Зачем еще.

— И потом он пошел к нам? На свет костра?..

— Догадливая, — хмуро польстил мне Мимимишик. — Родители кто?

Ты ко мне сватаешься, что ли? Но ситуация к иронии не располагала. Зато был повод узнать кое-что более существенное.

— Откровенность за откровенность? — Дождь снаружи уже поливал, но первобытный, мистический страх перед кровью был сильнее реальной опасности заболеть, Аркудов и Милена застыли и напоминали мне мокрые памятники. Я порылась в поисках подходящих таблеток. — Отец банкир, мать... сейчас заместитель прокурора города. А кто вы? Кто вы, Михаил, помимо того, что вы. предприниматель?

Мало было шансов, что он скажет мне правду, хотя я была к ней готова, особенно после того, как увидела у него пистолет. Чем меня можно еще напугать — тем, что Мимимишик обернется медведем? А есть смысл, подумала я, холодея. Аркудов — от слова «медведь», Михаил, мишка, Топтыгин... Я сжала в руке жесткий блистер, и он неприятно врезался в пальцы, но это помогло отвлечься от навязчивых мыслей, больше похожих на навязчивый бред — может быть, так и начинается сумасшествие.

— Посмотри, там должна быть еще одна, — невпопад сказал Мимимишик. — Аптечка. Красная такая. Или желтая. Яркая. А то это дерьмо.

Я свесилась с сиденья вниз.

— Медролл, — непонятно и очень недовольно, повысив голос, добавил Мимимишик. Я вздрогнула. Есть какое-то созвучие со словом «медведь»? — Аптечка! Есть? Большая!

Да я так действительно скоро сойду с ума.

Ливень радостно барабанил по окнам и крыше, и за спиной Мимимишика жались Аркудов и Милена, мокрые как мыши, я смотрела на их бледные лица и словно не видела никого.

— Аптечка, — повторила я эхом. — Большая красная аптечка. Или желтая. Видели?

— Под сиденьем, — ответил Аркудов. — Должна быть там. Я видел. Кажется.

Он не собирался залезать в вертолет — предпочитал промокнуть насквозь, наверное, но его дело, решила я и, сильно наклонившись вперед, заглянула под заднее сиденье. Я чуть было не оперлась рукой о пол и вовремя отдернула ее, заметив осколки. Роман убрал все как смог, но не до конца, и я легко могла мало того что рассадить себе руку, так еще и заполучить стеклом в рану и подхватить столбняк. Но красную скатку длиной примерно в полметра я увидела.

— Там она! — обрадованно, что сама от себя не ожидала, крикнула я. — Вам ее удобнее будет вытащить.

Мимимишик, в отличие от того же Аркудова и истерички Милены, не начинал затевать свары из-за ерунды. Раз сказали, что ему сподручнее, так и есть, и он молча вытащил аптечку, обернулся к Аркудову и Милене:

— Жить надоело? Давайте внутрь. Оба. Промокли уже. И, парень, разверни ее. Давай.

Приказу Мимимишика — я знала это уже по себе — не подчиниться было сложно. Аркудов забрался в вертолет, за ним Милена, и стало мокро и как -то невероятно тесно, особенно с учетом рюкзаков. Я сообразила, что так и не сняла свой, но не то чтобы он занимал много места.

Аркудов развернул аптечку. Жгуты, куча повязок, термоодеяло, одноразовые грелки. Я вовремя закрыла рот, проглотив возмущения. Аптечка была нужна для экстренных случаев — к счастью, никому из нас при посадке она не понадобилась. Сейчас пригодилась.

— Одеяло сюда. И грелку. Одну.

— Я замерзла, — подала голос Милена. — Мне тоже надо.

— Не надо. Давай, помоги мне. Руку сюда. Другую. Одеяло. И грелку открой.

По лицу Мимимишика было понятно, что действиями Аркудова он не особо доволен. Что он ждал, начальной бандитской подготовки? Но и я не сильно верила, что эти навыки — уголовный набор.

— Вы врач?

Мимимишик поднял голову, на мгновение оторвавшись от своих дел, но потом, в очередной раз ничего мне не ответив, занялся раненым. И я ждала еще минут пятнадцать, прежде чем он приказал Аркудову сложить обе аптечки и внимательно посмотрел на меня.

— Похоже?

— Что? — переспросила я, уже забыв, о чем спрашивала. Нервное возбуждение спадало, и теперь я ощущала холод. Неслабый, и костер не разжечь, потому что снаружи ливень, а еще — не провалится ли наш вертолет? — Наш вертолет не провалится из-за дождя?

— Нет. — Мимимишик себе не изменял, и меня тряхнуло от бешенства. К чему я могла отнести его «нет», но, похоже, к обоим вопросам.

Я забрала у Аркудова маленькую аптечку и вытряхнула из нее таблетки. Стандартный набор, как раньше был в любом автомобиле, и я вручила Аркудову и Милене по блистеру, чтобы посмотреть, верна ли моя догадка. Лекарства были разные, похожего свойства, но один блистер был фольгированный, а другой — обычный, бумажный, и если Милена с фольгой справилась довольно легко, то Аркудову с бумагой пришлось повозиться. Я взяла у него блистер, не без труда вытащила таблетку сама, отдала блистер Мимимишику.

— Вы оба снимите все мокрое, — посоветовала я, — а вы выпейте. Хуже не будет. Хуже будет, если у вас поднимется температура, а так, может быть, повезет, сработает на опережение.

В подтверждение моих слов Милена чихнула.

— Там градусник есть, — я кивнула на маленькую аптечку и внимательно посмотрела, как Мимимишик разоряет блистер. Но у него вышло ничуть не ловчее, чем у Аркудова, и я допустила, что, возможно, он притворился, ведь он ответил мне «нет», но почему нужно стесняться того, что ты врач?

— Что нам делать теперь? — глухо спросила я у него.

— Ждать. — Мимимишик подумал. — За нами придут, вопрос когда. Нас точно уже ищут.

— А погода? Она не помешает?

Мимимишик помотал головой, но мне показалось, он о чем -то умалчивает — в который раз, и, может, сказал бы мне, но при остальных не хочет. Знает, что Милена устроит истерику? Не доверяет Аркудову? Или все-таки мне?

— Еды нет, — продолжал Мимимишик. — Но воды нет — это хуже. Все равно остается сидеть и ждать. Там река, но неизвестно, что на пути к ней. Может, тоже болото.

Ливень за окном разошелся и обливал стекла потоками. Все расплывалось, и найдись сейчас тот, кто решит подкрасться к нам — он выберет лучшее время. Мы его не заметим, хоть человека, хоть зверя, хоть призрака, и не услышим — все заглушит шум дождя. Мы как могли закрылись в вертолете, и все равно через неплотно прикрытую дверь натекала лужа и через щели надувал ледяной ветер. Милена и Аркудов начали наконец -то дрожать, я тоже, и Мимимишик рискнул — снял с Романа одеяло и отдал нам, разрешив использовать одну грелку по очереди. Мы передавали ее как первобытные люди огонь — бережно, из рук в руки, и я, пригревшись, задремала, прислонившись к холодному борту головой. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то сунул мне за пазуху руку и вытащил грелку, но я не пошевелилась.

Проснулась я от возни и громкого кашля. Ливень немного утих, уже не заливал вертолет, а кидал то и дело пригоршни капель, Милена тряслась, пытаясь согреться, куталась в одеяло и куртку Аркудова и кашляла в сжатый кулак. Встревоженный Мимимишик возился с раненым — Роман так и не пришел в себя.

— Что? — хрипло, спросонья, спросила я.

— Температура, — негромко ответил Аркудов и следом кивнул неопределенно в сторону Милены. — Она тоже заболевает.

Удивительно, но ни единой укоризны в мой адрес от него не последовало. Я передвинулась ближе к Мимимишику, который сунул руку в карман и отдал мне еще нераспакованную грелку.

— На. На десять часов ее хватит. А то тоже заболеешь.

— Он умрет?

Глупый вопрос, потому что будь Мимимишик хоть гениальным врачом, он не сделает больше того, что уже сделал. Милена кашляла все сильнее, и когда я обернулась к ней, заметила, что по лицу ее пошли красные пятна, а глаза нехорошо, нездорово блестят. Я указала Аркудову на маленькую аптечку, и он в ответ только махнул рукой.

— Пересядь сюда, — вставая, велел Мимимишик Аркудову. — Попробую наладить связь.

Я, вспомнив, достала из рюкзака телефон Мимимишика и протянула ему. Сотовой связи не было и не могло быть, но я передала Аркудову пауэрбанк, заряда в нем оставалось немного, но у меня были еще полностью заряженных два. Что толку, лучше бы я взяла с собой еды и теплые вещи, но кто знал?

Аркудов медлил. Ему было не по себе находиться рядом с беспомощным человеком — да, тяжело. Мне тоже было не легче, но кто дал выбор и кто сказал, что мы к утру не ляжем вот так вповалку с температурой под сорок, и из милосердия, подумала я, Мимимишик нас всех пристрелит. Как в том фильме по книге Кинга. Тьма? Мрак? Мгла? Почти как то, что у нас за тонкими стенками. Наползет туман, и нам конец.

— Что ты расселся? — прошипела я Аркудову. — Страшно? Так и скажи.

Он даже не возразил, но я унизила его перед Миленой, признаться в этом он тоже не мог и только одарил меня ненавидящим взглядом.

— Да ладно, — пробормотала я, вылезая окончательно из-под одеяла и садясь рядом с Романом. Аркудов забрался под одеяло к Милене, и та с приторно -изысканным вздохом пристроила ему голову на плечо, подавив очередной приступ кашля.

Я прикоснулась рукой ко лбу раненого — да, все плохо. Мимимишик прав, температура растет. Причиной этому может быть все что угодно — от серьезных травм до заражения крови, и у нас нет никаких лекарств. Я требовательно протянула руку, чтобы мне передали аптечку,

— Вы кончите обжиматься? — сквозь зубы выплюнула я, глядя на Аркудова и Милену. — Смотреть на вас противно. Аркудов, ты -то чего? Какой интерес у тебя к этой... девушке?

— Я вовремя подобрала приличное слово, чтобы не выглядеть беспричинно ревнивой. — К тому же еще которая встречается с другим человеком. По ее словам, она от него даже беременная. И дайте мне аптечку, руки не отвалятся.

От Милены я ожидала чего угодно — воплей, визгов, попытки наконец-то выдернуть мне пару прядей, но нет. Она поспешно спрятала свои ручки с обломанными ногтями под одеяло, а Аркудов отмер и всучил мне аптечку.

— И глазки вытри, а то как бухая панда, — посоветовала я и отвернулась, принялась искать хоть что-нибудь подходящее. Все годилось лишь от простуды, от головной боли, от сердечного приступа и тошноты. Роман что -то прошептал.

— Что? — я наклонилась к нему, силясь расслышать. — Тихо все! — рявкнула я, потом что Аркудов начал что-то мне говорить, а рация издала короткий душераздирающий писк.

— Тихо! Что?..

Слов я не разбирала, но Роман открыл глаза.

— Мы вернулись, все живы, — сказала я. — Кто на тебя напал, ты видел?

Роман несколько раз тяжело вздохнул. Мимимишик бросил рацию, повернулся к нам, сдвинув брови.

— ...еть. — Рука Романа дернулась, он хотел указать на что -то, но сил не хватило, губы шевелились отчетливо, но я не умела читать по губам. — Про. еть.