Глава шестая

Мне не было жутко, не так, чтобы меня объял всепоглощающий ужас, перед глазами промелькнула вся моя жизнь, я вспомнила детство и запах мокрых осенних листьев и прочие пафосные бессмыслицы. Я понимала — надеяться не на что, сейчас я умру, внезапно и как-то глупо, и нет резона сопротивляться тому, на что никто из нас не влияет. Мы не падали, но вертолет очень быстро шел вниз, дергаясь и чихая, и никто не кричал, все тоже ждали.

Смешно, но мы как стадо баранов ждали, пока придет наша смерть.

Я смаковала свой страх, вязкий и апатичный. Я успела подумать, что надо достать из рюкзака паспорт, что телефон лучше выключить и убрать, но вместо этого нажала «СОС»

— не верила, что настройка когда-нибудь пригодится! — просто от безысходности. По лицу Милены текли слезы, потом я увидела синий лес за окном, яркие пятна. Красиво, и хорошо бы, чтобы нас скоро нашли.

Вертолет чиркнул по верхушкам деревьев, подпрыгнул, из последних сил, задыхаясь, старался двигатель, мы закрутились на одном месте, а затем был удар.

Я успела сунуть телефон в карман джинсов и стиснула пальцы на холодном сиденье, но меня оторвало, швырнуло прямо в объятия Милены. Кто-то кричал, наступила тьма, двигатель замолчал, тряска кончилась, меня окутала тишина, я несколько раз моргнула и поняла, что я жива и могу даже двигаться, и мне было настолько на все наплевать, что я по телам ползком начала пробираться к двери.

Ее заклинило. Я дернула раз, другой; как ребенок, у которого отобрали конфетку, заплакала громко Милена, я не обернулась, это не слезы боли, обида, и мне совсем не до чьих-то обид.

— Все живы? — услышала я спокойный голос Романа. — Прежде чем выходить, убедитесь, что перед вами нет препятствий!

Я нащупала блокиратор и наконец распахнула дверь. Мы торчали на какой -то поляне как попаданцы, сказочной, яркой, почти нереальной, не хватало избушки Бабы -Яги. Вертолет накренился, но расстояние до земли было маленьким. Я опустила голову и увидела, как под нами расходятся слабые блестящие потоки воды.

— Болото! — заорала я, потому что теперь пришло осознание пресловутого ужаса и кошмара, и шарахнулась назад. — Мы сели в болото!

— Знаю, — ровно ответил Роман. — Я до него и тянул, иначе мы бы разбились. Выходите, только очень осторожно, лучше, если...

Я не слушала и спрыгнула на землю. Она была шаткая, будто палуба, но выдержала, подо мной не разошлась. Я поскользнулась и едва не упала, умудрилась удержаться, по болоту было неприятно идти, я пробежала несколько шагов вперед, подгоняемая страхом, понимая, что так нельзя делать, но я опасалась, что вертолет утянет в трясину и меня увлечет вслед за ним. Потом я встала и начала смотреть по сторонам.

Не скажешь, что это не скрин игры. Слишком красиво. Или так и должно быть всегда — там, куда мы, двуногие алчные твари, еще не протянули свои загребущие лапы?

Понемногу вылезали и остальные. Мимимишик, Аркудов, Милена, Роман, и все осматривались, как и я, такого прежде никто не видел, мы четверо точно. Никто серьезно не пострадал, а может, наступил шок и кто-то не чувствовал боли. Например, я.

— Это не трясинное болото, — говорил зачем-то Роман, обходя вертолет, и мне казалось, что оценка ущерба уже бесполезна — хвост треснул и надломился, лопасти сверху обреченно поникли, подняться мы не смогли бы уже все равно. — Озера здесь никогда не было, но даже если бы было, трясина засасывает только живые объек...

— Ты! — как-то пугающе произнес Мимимишик — не крикнул, но стало не по себе, — повернулся и схватил Романа за шиворот. — Сукин сын, что с вертолетом?

По-настоящему опасный человек не тот, чьи глаза горят фантастическим бешеным пламенем и кубики по всему телу от подбородка до ног. Мимимишик даже сейчас оставался спокойно-сонным, и голос его был отнюдь не «рычащим», значительное пузико не придавало ему устрашающий вид, я только видела, как на его руке вздулись мускулы, и держал он Романа крепко.

— Двигатель, — прохрипел Роман, даже не подумав сопротивляться. — Топливо. или фи. фильтра. Брак, наверное.

— Ты же людей повез, — Мимимишик говорил очень ровно, разве что проглотил какие -то нецензурные выражения. — Ты же людей повез, конченый ты. — Он помотал головой, словно воротник давил ему на шею. — Как ты это все не проверил, мразина? Я же тебя теперь. ты понимаешь?

Вряд ли Роман не понимал. Он не вырывался, может быть, зная, к чему приведет попытка бунта. Аркудов замер, Милена смотрела, открыв рот. Я краем сознания отметила, что все еще хуже, чем я предполагала. Мы все тут мыши против этого человека, случись что, сгнием в этом болоте, Мимимишик прикончит нас раньше, чем красоты вокруг.

— Гла. главное, что мы сели, — выдыхал Роман. — У ме. ня уже выхода не было. Я дотянул.

— Где ты летать учился? — по-прежнему без всяких эмоций расспрашивал Мимимишик.

— Лет. летное.

— Офицер? — Ив глазах Мимимишика мелькнуло что-то ожившее. Человеческое. Понимание? На какие-то чувства он оказался способен, помимо симпатии к жене и коту.

— Да. Летеха.

— Козел ты, а не летеха, — брезгливо выплюнул Мимимишик и с не меньшим отвращением оттолкнул Романа так, что тот едва устоял на ногах. — Что за место? Сколько до людей? Рация работает? Что ты стоишь, козлина?

Я бы тоже стояла, не зная, куда бежать. Роман дернулся к вертолету, остановился, всмотрелся куда-то вдаль, он ничего не мог там увидеть, за лесом, но махнул зачем-то рукой и попытался выдавить обнадеживающую улыбку.

— До Номарино не дошли километров сто. Стоянка. километров двести, наверное. Больше людей здесь нет. Егерям еще не время, а ученые в этом году сюда не совались.

И дождя пока нет, подумала я, а еще у меня промокли ноги, и я, проваливаясь по щиколотку, не торопясь пошла к вертолету. У нас нет еды, нет воды, но есть связь?

Я сунула руку в карман. Телефона там не было.

Я отпихнула Милену, бросилась к вертолету. Внутри была свалка из наших вещей — рюкзак Мимимишика, сумочка Милены, какие-то банки черт знает с чем — наверное, вертолетные, рюкзак Аркудова, который оказался открыт и все вывалилось, я взирала на разбитые объективы, и мне было плевать. Рискуя разрезать руки о мелкие стекла, я принялась искать телефон.

— Кто-нибудь! — крикнула я. — Позвоните мне! И вообще, сто двенадцать! Звоните сто двенадцать, скорее!

Я копалась где-то под пассажирскими сиденьями, совсем забыв, что здесь нет сотовой связи. Влез Роман и уселся в кресле пилота, тихо ругаясь, начал переключать все подряд, зашипела рация, снаружи опять заревела Милена... Сюрреализм, так не бывает, я сейчас ущипну себя и проснусь. Как я оказалась в этом проклятом месте?

— Не это ищешь?

Я оглянулась на голос Аркудова и в первый раз не увидела на его лице противной насмешки.

— Держи. Но бесполезно. Мой уцелел, но связи как не было, так и нет, тут ближайшая вышка в ста километрах.

Я взяла у Аркудова свой телефон — мокрый, покрытый грязью, с разбитым экраном — кто-то, может быть, я сама, умудрился на него наступить, с него свисала какая-то водоросль, которую я отшвырнула как можно дальше. Словно я и все происходящее могла отшвырнуть. Связи нет. А я, наверное, выронила телефон, когда выскочила, и так же, как на объективы Аркудова, мне было плевать теперь и на собственный проект.

— Хорошая новость. — Я подняла голову и увидела Романа рядом. — Если ваш телефон раздавили, почва твердая, топь только по самому верху. — Плохая — у меня не работает рация.

— Совсем?

— Не знаю. Сигнал вроде бы есть, сейчас попробую вызвать помощь.

Я схватила рюкзак Аркудова и выкинула его, следом оттолкала рюкзак Мимимишика. В моем нечего было искать — шоколадка, жевательные конфетки, сильно початая бутылка воды, пауэрбанки и куртка. Теплая, но промокаемая, я не рассчитывала бегать под проливным дождем, а надо бы было на это рассчитывать. Я читала, сама не знаю зачем — идете в лес, одевайтесь ярко, берите спички, берите телефон. Здесь так много красок, что мы потеряемся, а как было бы здорово сделать фото: найдите нас. и спасите нас.

Было еще тепло, но куртку я вытащила надела. Мерзнуть нельзя ни в коем случае. И панике поддаваться тоже нельзя.

— Перестань реветь, — поморщилась я, оглядываясь на Милену. — Все живы — уже хорошо. Да заткнись! — рявкнула я, и теперь уже все посмотрели на меня. — Извините. Не терплю истеричек. Черт. Еда у кого-нибудь есть?

— Проголодалась, Дианочка? — заботливо спросил Аркудов.

— Идиот. До жилья сто километров по тайге, — я прищурилась, — ночи холодные, будет дождь. Сколько проходит человек по нормальной местности? Пять километров в час? Напряги свои полторы извилины и посчитай, за сколько мы доберемся до места?

Пять километров. Допустим, пусть три. Трижды тридцать — девяносто... Тридцать часов, пусть сорок. пять. На всякие непредвиденности. И это только ходьба — двое суток. Нам нужно понять, куда идти. Мы обязательно выйдем, нас много, мы все здоровы, и двое суток — не такая беда. Важно не потерять чувство реальности.

Аркудов смотрел в свой телефон и хмурился. Я, несмотря на то, что только что с ним сцепилась, приблизилась и заглянула через плечо.

— Не скачался этот участок карты, — сказал Аркудов, как будто вправду не было глупых нападок. — Но это примерно там, — он показал пальцем на пустой кусок экрана. — Компас работает, и у нас еще четыре смартфона. — Я восприняла это как агрессию, но промолчала. — Впрочем, уходить все равно нельзя.

— Откуда ты знаешь?

— В школе учился. Если этот осел доорется до станции, за нами придут. Даже если там дождь, подождать часов десять-двенадцать. Не расходиться и ждать помощи, — как неразумному дитяте, втолковывал мне Аркудов. — Но ты если хочешь — иди, Диана. Тебя ведь никто не держит, ты девочка у нас взрослая.

— А если не доорется? — с издевкой спросила я. — Что тогда будет, Аркудов? Ты знаешь? Пять трупов? Тут хищники. Медведи, Аркудов. Князи тайги. И я, знаешь, тоже училась в школе, припоминаю, что на болотах у них самое злачное место. Ягоды, все дела. Они тут кушают. Приятного тебе аппетита, дружок.

Роман надрывался в салоне вертолета. Я отошла и села на какой -то гнилой пенек. До меня начало доходить, что все это не сон, не веселый квест и даже уже не экскурсия. Мы в тайге впятером, в жопе мира. не в такой, поправила я себя, у нас есть компасы, и если мы все приложим усилия, то выберемся. Обязательно.

Но ночью станет чертовски холодно. Переохлаждение — верная смерть. Если еще и пойдет дождь, мы умрем в мучениях очень скоро. Здесь нет питьевой воды, пить из болота

— идея не лучшая, и выглядит все практически безнадежно. Есть река. если идти вдоль реки, то обязательно набредешь на деревню? Только не в заповеднике, наверное, нет.

Мимимишик выкладывал на второй дряхлый пенек запасы: два бутерброда, бутылку воды, шоколадку, чипсы.

— На, — он бросил Милене пакет, и судя по виду, от чипсов осталась одна труха. — Пить захочешь — воды не дам. Нечего было брать всякую гадость.

Милена не пошевелилась, пакет шлепнулся в грязь, и она отпихнула его носком кроссовка. Подошел Роман, отряхнул пакет и бросил в общую кучу. Я отмерла и положила туда же свои запасы. Если не жрать, на сутки нам хватит.

— Связи нет, — негромко сказал Роман, абсолютно не чувствуя себя виноватым. — То есть вроде бы что-то есть, может, меня даже слышат, но я их нет. Сигнал здесь ловить не будет, даже и не пытайтесь, — он покосился на Милену, которая копалась в своем телефоне, но та замотала головой.

— Связи нет, но есть люди.

— Что? — Роман позволил себе усмехнуться, и на его месте я бы так не рисковала. Как ни крути его и ни поворачивай, этот бравый накачанный парень — причина того, что мы сидим посреди леса. И Мимимишик прав, вернемся, надо тряхнуть и его, и его контору. Это уже не нехватка места в автобусе, это уже, если я верно помню, статья. — Здесь нет никаких людей.

— То, — передразнила Милена. — Я сняла человека. Не веришь — сам посмотри. Козел...