Глава 13

Вчерашний день был довольно муторным и сумбурным.

Я уже не раз говорил, что не люблю всякие официальные церемонии, в течение которых в обязательном порядке происходит куча обязательных элементов, совершенно скучных и, на первый взгляд, ненужных, но на самом деле жизненно необходимых. Только эта жизненная необходимость и заставляла меня держать форму, осанку и улыбку всё это время.

Вчера состоялась официальная церемония открытия научно-исследовательского центра по изучению Аномалии. Все ожидали, что центр, открываемый от имени императора, во время открытия посетит и сам император, но этого не произошло. Зато приехали его высокопоставленные представители. Насколько я понимаю, все не из так называемой фракции войны и не из числа тех, кто мог бы строить мне каким-либо образом козни.

Всего их было трое. Каждый из них посчитал необходимым побеседовать со мной лично, поговорить о планах на будущее. Череда одних и тех же вопросов, на которые я отвечал уже автоматически, по шаблону. Потом они уже терзали расспросами Фридриха Стефановича и Анатолия Фёдоровича, в этот момент у меня был шанс спокойно вздохнуть. Все же именно они знали больше меня в этих вопросах и понимали, что стоит сказать, а что следует придержать.

Хорошо хоть от большой толпы перед главным входом центра спас тот факт, что всё это находилось на территории Аномалии. Всё же собралась некоторая толпа зевак, по большей части состоявшая из привычных к негативному излучению Аномалии охотников, а также непривычно большое количество прессы, которые составили немалую массу перед входом.

После всех витиеватых и высокопарных речей перерезали ленточку, вошли внутрь. Ассистенты Лейхтенбургского устроили небольшую экскурсию по всем подразделениям. Затем был продолжительный фуршет с длинными тостами и поздравлениями по второму кругу. Закончилась вся эта круговерть только к обеду.

Сил на полноценную мыслительную деятельность, а также всплесков повышенного трудолюбия уже ни у кого из нас не намечалось. Поэтому вместо того, чтобы сразу приступить к делу, мы неторопливо обходили кабинеты, знакомились с оборудованием.

Я даже не пытался запомнить всё, что говорят и показывают, но на то у меня есть железное оправдание: вся нужная информация записывалась нейроинтерфейсом, и когда мне это понадобится, он тут же любезно её предоставит. Могу же я себе позволить небольшие слабости, верно?

* * *

Вот следующее утро после официального открытия и презентации революционно нового научного центра по изучению Аномалии началось довольно интенсивно и интересно. Работа завода и шахт была настроена, как орган в католической церкви, и налаженный механизм работал, как часы. Мои помощники прекрасно справлялись с текучкой, и у меня появилась возможность больше времени уделять науке, в частности экспериментам.

— Так, Ваня, всё, что раньше было, можешь смело позабыть, — строгим наставительным тоном сказал мне Герасимов на первой утренней пятиминутке. — Каждое действие и каждый твой шаг теперь записывается по определённой форме. Есть журнал отдельный на каждый вид деятельности. Будут заводиться отдельные технологические карты для каждого конкретного эксперимента. Можешь заносить всё сразу в специальные бланки на компьютере, потом распечатывать и вклеивать сюда. В обязательном порядке в бумажном виде всё должно дублироваться, чтобы мы смогли оперативно всё предоставить проверяющим органам. А их, ты уж поверь мне, будет теперь предостаточно. Империя просто так не выделяет такие огромные средства, за каждую копейку придётся отчитываться и доказывать, что это было необходимо. За утрату каждого рубля придётся краснеть. Поэтому всё, я подчёркиваю, абсолютно всё должно быть задокументировано, вплоть до каждого выпитого стакана воды.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил я, покосившись на него, потом на стакан с водой, который стоял передо мной.

— Ладно, допустим, про воду я загнул, — рассмеялся мужчина. — Но про использование расходных материалов в экспериментах обязательно надо упомянуть в отчёте. А там бухгалтерия будет уже сводить дебет с кредитом.

— Всё это очень интересно, Анатолий Фёдорович, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Давайте вспомним, что мы сначала учёные, а потом уже бумагомаратели. Даже я это поставил бы не на второе, а на третье место.

— Мне уже стало любопытно, — с улыбкой произнёс Фридрих Стефанович. — А что бы ты поставил на второе?

— А на второе я бы поставил, — сказал я тоже с улыбкой, — что мы все здесь присутствующие просто хорошие люди, интеллигентные, образованные и всё такое прочее. И об этом тоже не надо забывать.

— Умные мысли, молодой человек, — кивнул Фридрих Стефанович. — Довольно простые, даже я бы сказал элементарные, но умные.

— Ну что, приступим к делу? — спросил я, потирая руки.

— Подожди, Ваня, — остановил меня жестом Анатолий Фёдорович. — У меня всё расписано, всё по плану.

— Зануда, — бросил ему Фридрих Стефанович. — Человек в бой рвётся, а ты начинаешь опять со своим планированием.

— Фридрих! — строго окликнул профессора Герасимов, словно он сейчас был старший по званию.

Хотя в данный момент, скорее всего, именно так и было, когда мы находились в кабинете директора.

— Ты сам прекрасно знаешь, что я в первую очередь учёный, — терпеливо начал объяснять мой наставник. — Со мной всё именно так, как Ваня сейчас сказал. Но в то же время ты должен понимать, что такое отчёт перед императором.

— Да понимаю я, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся Лейхтенбургский. — Давай озвучивай первый пункт своего грандиозного плана.

— Первый пункт вам понравится, — хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович.

Создалось впечатление, что он специально до этого мучил нас бюрократическими терминами, чтобы потом порадовать.

— Наши люди в виде младшего научного персонала поймали несколько небольших монстров, и они уже сидят в клетках в ангаре, — озвучил Герасимов. — С них мы начнём сегодня эксперименты.

— Обратная трансформация? — решил я уточнить.

— Сначала не так, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Хотя я целиком и полностью поддерживаю твоё рвение. В первую очередь мы их фиксируем, облепляем датчиками и выясняем с точностью до каждой клеточки процент мутировавших тканей, глубину мутации. Количество поглощённой негативной энергии Аномалии. Тогда уж начнём исцелять. Так мы сможем выяснить зависимость удачной трансформации и количества потраченной на это целительной энергии от глубины мутации и степени загрязнения каждого конкретного монстра. Нам надо собрать достаточное количество информации, чтобы потом строить по ней модели.

— Этот человек очень любит море цифр, — сказал Фридрих Стефанович, обращаясь ко мне и ткнув в Герасимова пальцем.

— Фридрих, ты уже просто достал! Наука — это и есть цифры! — возмущённо воскликнул Герасимов, всплеснув руками. — Всё, абсолютно всё должно быть задокументировано. Всё должно быть рассчитано. Каждый фактор, каждая мелочь — всё должно выражаться в цифрах, абсолютных и относительных. И это не просто для изведения тонны бумаги, а для того, чтобы нам чётко понимать, что делать дальше.

— Скучный он, скажи? — подмигнул мне Лейхтенбургский.

— По сути, он прав, — пожал я плечами, не сумев сдержать улыбки.

— Да знаю я, — махнул рукой профессор. — Давай, Анатолий Фёдорович, пошли. Пора уже начинать.

— Ну что, идёмте в ангар смотреть на животных? — спросил я, так как во мне уже проснулась жажда бурной деятельности.

— Зачем? — искренне удивился мой бывший наставник. — Нет, ну если ты хочешь погулять по ангару, полюбоваться ещё раз, то можешь сделать это в свободное время. А сейчас всех испытуемых нам доставят непосредственно в лабораторию, специально приспособленную для обследования пойманных в Аномалии монстров. Так что наша дорога лежит именно туда.

— Понял, — кивнул я

Мы втроём дружно поднялись и пошли в обозначенную лабораторию. На нескольких стендах были зафиксированы и введены в сонное состояние пять Спрутолисов, четыре Туманных ежа и два Кошачьих Василиска

— Этих-то зачем? — скривился я, кивнув на рептилий.

— А что, думаешь, эти ни на что не сгодятся? — приподнял одну бровь Фридрих Стефанович

— Да, — сказал я, почесав затылок. — Что-то я не подумал, что здесь тоже водятся всякого рода ящерицы, не из зоопарка же они сбежали.

Мы принялись вместе со снующими вокруг ассистентами устанавливать на каждом из животных датчики, затем подключили оборудование и внимательно наблюдали за считываемой информацией.

Как и предполагал ранее Герасимов, процент поражения тканей негативной энергией, а также соотношение мутировавших клеток к нормальным у всех был индивидуален. Хоть показатели чудовищно зашкаливали по сравнению с нормой, одинаковыми они не были. Немного отличался и остаточный фон негативной энергии в каждом существе.

Когда все данные были получены, Анатолий Фёдорович дал приказ ассистентам транспортировать монстров в другое помещение, где уже будет проводиться обратная трансформация.

Это была относительно небольшая комната, где имелось несколько столов, похожих на операционные. Как на таком столе трансформировать Спрутолиса в обычную лису, я ещё легко представлял. Но вот как уложить сюда здоровенного Лешего, например, который весит под тонну, или игольчатую гиену?

— А если монстр будет намного крупнее? — спросил я, обернувшись к Герасимову.

— Именно здесь будут трансформироваться мелкие, — пояснил наставник. — Для более крупных предусмотрены другие условия. Сейчас тебе пока ни к чему, потом увидишь. Давай начнём с этого Спрутолиса, — сказал мужчина, показав пальцем на того, у кого показатели зашкаливали сильнее всех остальных.

— Это тот, у кого и негативной энергии больше всех? — спросил я на всякий случай.

— По этому поводу можешь не беспокоиться, — ухмыльнулся Фридрих Стефанович. — Не только Демидовы умные. Мои техники немного модифицировали конструкцию ваших поглотителей негативной энергии, которые способны трансформировать её в электричество. Теперь они будут эту энергию в принудительном порядке извлекать из монстров. Так что тебе останется вытеснить самую малость, заниматься будешь в основном обратной трансформацией, превращать мутировавшие органы и ткани в нормальные.

— Неплохое подспорье, — кивнул я.

— О том и речь, — улыбнулся Фридрих Стефанович.

Спрутолиса зафиксировали на столе достаточно надёжно, чтобы, он, когда изменится и очнётся, не попытался никого тяпнуть за палец или сбежать.

Я положил ладонь зверю на грудную клетку и начал сканировать уровень накопленного негатива. Был приятно удивлён: так называемой плохой энергии в звере осталось совсем кроха. Так что надо было не перегнуть.

Тогда я начал щедро вливать в него свою целительную энергию. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тем временем буквально прилипли к экранам мониторов, на которых отображалась динамика происходящих в животном процессов.

— Красиво… прекрасно… — повторял Анатолий Фёдорович, бегая глазами по экрану от таблицы к таблице. — Просто великолепно!

— Главное сюда посмотри, — добавил герцог Лейхтенбургский. — Того побочного эффекта сейчас уже нет. Это точно не ошибка оборудования.

— Я тоже заметил, — пробормотал Герасимов, взглянув на таблицу, на которую указывал герцог. — Так что личный зверинец Ивана Владимировича пополняться больше не будет.

— Что же вы такого для этого сделали? — поинтересовался я, не прекращая процесса исцеления.

— Мы лишь добавили эликсир-корректор, — сказал Фридрих Стефанович. — Он должен был компенсировать твоё воздействие. Между прочим, приготовлен по моему заказу моей племянницей.

— То есть твоей будущей невестой, — вставил Герасимов с довольным видом.

— Странно, она мне ничего не сказала, — покачал я головой.

— Дорогой мой, — дружеским тоном произнёс профессор, — ты её настолько загрузил, что она, скорее всего, просто не сочла нужным забивать тебе голову тем, что посчитала мелочью.

— Ничего себе мелочь, — хмыкнул я. — Это же просто революция для меня. А то я уже думал в Каменске открывать зоопарк, который станет самым большим в мире.

— Перебьёшься, — махнул рукой Анатолий Фёдорович. — Впрочем, если есть такое жгучее желание, можешь заниматься трансформацией самостоятельно, без нашего эликсира.

— Нашего, — передразнил его Фридрих Стефанович. — Можно подумать, ты его придумал.

— Я руку к этому непосредственно приложил! — огрызнулся Герасимов. — Именно я копался в библиотеке и нашёл старые книги, где упоминались проводимые когда-то эксперименты с монстрами, на этой базе вы и разработали эликсир.

— Ну ладно, — согласился Лейхтенбургский. — Приложил ты и руку, и книгу.

— Закругляйся, — сказал мне вдруг Анатолий Фёдорович, не отрывая взгляда от экранов.

Как раз в этот момент я почувствовал, что целительная энергия из моей ладони больше не поступает в зверя. Словно упёрлась в невидимую преграду.

Я убрал руку. Мы все дружно уставились на совершенно нормальную на вид лису, лежавшую на столе с привязанными в стороне передними и задними лапами. Те начали подёргиваться. Лиса шевельнула головой, открыла глаза. Сначала взгляд был бессмысленным и блуждающим, потом сфокусировался. Зверь напрягся и резко поднял голову. Красного света в глазах в этот раз не было. Теперь перед нами была совершенно обычная лиса без каких-либо дополнительных способностей и особенностей.

— Ну вот, Иван Владимирович, поздравляю, — сказал довольный Герасимов. — Это первое существо из Аномалии, которое ты, действительно, полностью исцелил, и оно не будет страдать патологической благодарностью к тебе за это. Если хочешь, твоим питомцам тоже можно дать этот эликсир и добавить немного целительной энергии, тогда они, как и эта лиса, станут вполне обычными. По крайней мере, так должно быть, но надо тестировать.

— Не хочу, — решительно сказал я, замотав головой. — Пусть остаются такими, какие есть. Они уже практически моя семья.

— Ну, может, и правильно, — пожал плечами Анатолий Фёдорович. — Пока другой семьи у тебя нет, пусть хоть звери тебе душу согревают.

— Может, давайте продолжим дальше? — предложил я, чтобы не продолжать тему моего предполагаемого одиночества.

К тому же одиноким я себя вовсе не чувствовал, наши отношения с Евгенией после знакомства с её родителями вышли на новый уровень, с каждым днём мы становились ближе, узнавали друг о друге больше, заботились друг о друге. Лишь одну незримую черту мы не переступали.

Я, как мужчина, искренне желал её преодолеть, но уважал мнение Жени, что это должно произойти после свадьбы. Мою терпимость к такой позиции девушка уважала и ценила, порой сама с трудом сдерживаясь, чтобы не сделать этот шаг первой. Ну и надо учитывать наш статус и статус наших семей — как говорится, есть нюансы.

— Ваня, ты чего там, заснул? — бесцеремонно вырвал меня из размышлений Герасимов. — К следующему Спрутолису переходи.

Ассистенты тем временем сделали исцелённой лисе седативную инъекцию, отвязали и запихнули в переноску, в которой животное отвезут уже в нормальный лес, и она сможет вернуться к нормальной жизни.

Я перешёл к следующему монстру, который уже начал просыпаться, но его небольшой дозой снотворного вернули в сон.

— Ваня, постарайся сейчас не торопиться, — сказал Фридрих Стефанович. — Надо, чтобы процессы обратной трансформации шли чуть помедленнее, а то мы не можем расшифровать некоторые важные параметры.

— Я постараюсь, — кивнул я и начал воздействие целительной энергией на второго Спрутолиса.

Слабее сделать поток гораздо проще, чем выше своих возможностей, здесь специальные артефакты не нужны. Поток энергии из моей руки сейчас был многократно слабее моего сегодняшнего предела и мне не составило труда его контролировать.

Существо начало изменяться медленнее, чем в прошлый раз, но процесс всё равно продвигался уверенно, без остановок.

— Вот оно, видишь? — спросил Герасимов у Лейхтенбургского, ткнув пальцем в монитор и с повышенным интересом уставившись в колонки цифр. — Вот тот самый ключевой момент, который раньше Ваня миновал, поэтому изменения зверей уходили немного в сторону от нормы. Зато у нашего князя в Каменске теперь есть своя семья, мохнатая и местами колючая.

— Может, хватит уже? — спросил я со вздохом, прекрасно понимая, что все равно от таких комментариев не смогу избавиться.

— Я только начал! — огрызнулся наставник. — И вообще, когда свадьба?

— Не переживайте, Анатолий Фёдорович, — ответил я, стараясь подавить некоторое раздражение. — О дате предстоящей церемонии вы узнаете одним из первых.

— А я бы на твоём месте лучше не стал его на свадьбу звать, — сказал профессор, покосившись на коллегу, чтобы не упустить его реакцию на такие слова. — Он там своими речами всех замучает и «горько» будет по полчаса орать.

— Не ожидал от вас такого цинизма, Фридрих Стефанович, — напряжённым голосом произнёс мой наставник.

— Ой-ой, — покачал головой герцог. — Кто бы сейчас говорил про цинизм. Это же твоё второе имя.

— Вот так и живём, Ваня, — сказал Герасимов, бросив на меня нарочито печальный взгляд. — Переходи к следующему, этого уже пора в лес везти.

Перед тем как загружать каждого из испытуемых в переноску, производили завершающую запись параметров жизнедеятельности, не забывая заносить финальные цифры в пресловутый журнал.

Таким образом я вернул в исходное состояние всех Спрутолисов и Туманных ежей, следующим подопытным был Кошачий Василиск. Не то, чтобы я сильно не люблю рептилий, но и чрезмерных симпатий к ним никогда не испытывал.

Полутораметровая цветастая ящерица неподвижно лежала на столе, лапы фиксированы к туловищу, голова и тело прижаты ремнями к столу. Мне подали сигнал, и я приступил.

В этот раз изменения были более значительными. Кроме превращения яркой чешуйчатой кожи в блеклую серо-коричневую, ящерица ещё и стремительно уменьшалась в размерах. Её тело начало окутывать странным туманом с неприятным запахом, от которого мгновенно запершило в горле и защипало в носу.

— Ещё медленнее! — скомандовал Герасимов, прильнув к экрану. — Остановись! Всем выйти из помещения!

Все дружно закашлялись и побежали на выход, стараясь не вдыхать едкий зеленоватый дым. Перед выходом Анатолий Фёдорович хлопнул рукой по выключателю и взвыла мощная вытяжка, быстро удалившая побочный продукт трансформации.

— Надо учесть этот момент, — сказал мой наставник, продолжая откашливаться. — Если исходный материал монстра значительно меньше по размерам самого монстра, то начинает выделяться чёрт знает что.

— Наш компьютер тоже знает, — усмехнулся Лейхтенбургский. Он один из всех не кашлял, видимо, сразу догадался задержать дыхание. — Все вышедшие в атмосферу вещества зафиксированы.

— Это я заметил, — отмахнулся Герасимов. — Я сейчас к тому, что превращение таких монстров надо делать с включенной вытяжкой и желательно в противогазе или как минимум в респираторе.

— Есть и другой вариант, — усмехнулся профессор. — Наделать много красивых сумок из цветастых шкур.

— Живодёр, — ухмыльнулся Анатолий Фёдорович. — Вроде там всё проветрилось. Берём респираторы и продолжаем. А завтра у нас будет вариант поинтереснее, начнём с Игольчатого волка. Даже интересно, а какие показатели выдадут приборы при работе с ним.