Глава 12

Я уже не первый час сидел за столом в кабинете, разбирал текущие дела: новые договоры, накладные, распоряжения, отчёты. Потихоньку уже начинаю к этому привыкать, и не так раздражаться от монотонности работы. Стал гораздо лучше понимать структуру и направления деятельности каждого подразделения, каждого цеха и практически каждого рабочего. Теперь всё встало на свои места, словно сложился пазл.

А ведь в глазах обычных людей жизнь аристократов выглядит совсем не так. Нет, вполне возможно, кто-то и может себе позволить разгульный образ жизни, но, как правило, всё это заканчивается прожиганием того, что накопили предки. Одно-два поколения и от такой семьи ничего не останется.

Моё медитативно-спокойное занятие вдруг прервал вызов, поступивший на нейроинтерфейс по защищённому закрытому каналу. На сеанс виртуальной видеосвязи вызывал глава рода. Вызов, который я не только не могу проигнорировать, но и не хочу.

Ответив, я вдруг оказался среди деревьев, массив зелёных ветвей нависал высоко надо мной, а впереди раскинулось широкое озеро. Берег зарос рогозом и камышами, но в этом месте заросли были расчищены, оборудовано идеальное место для рыбалки.

Когда я понял, где нахожусь, у меня внезапно защемило где-то за грудиной. Это то самое место, куда мы ездили с отцом на рыбалку несколько лет назад. Я запомнил тот день и хранил его в сердце с особой нежностью. Один из немногих дней, когда мы с отцом непринуждённо разговаривали обо всём на свете, он никуда не торопился, не говорил о делах, о моей учёбе. В тот момент он был мне просто другом, а не суровым родителем и князем Демидовым, которому подчиняются тысячи людей. К сожалению, таких моментов выдавалось не так много как хотелось бы.

Вот и теперь, пусть и в виртуальном пространстве, мы с отцом сидели на складных рыбацких стульях недалеко от воды. Перед нами пёстрой шеренгой выстроились удочки. Водная гладь навевала спокойствие, а неторопливо проплывающая за камышами утка с утятами добавила реалистичности и уюта.

Наконец я смог оторвать взгляд от пейзажа и повернуться к отцу.

— Привет, папа, очень рад тебя видеть, — сказал я с улыбкой и пожал протянутую мне руку. — Ты решил для разговора использовать новое виртуальное пространство? Стоит признаться, пусть необычно, но что-то в этом есть.

— Значит, я не прогадал, — с искренней и открытой улыбкой сказал отец. — Мне тоже здесь очень нравится. Я прекрасно помню тот день, вспоминал об этом вчера, потом решил создать это виртуальное пространство для разговора.

— Спасибо, — улыбнулся я, снова бросив взгляд на озеро.

Я медленно глубоко вдохнул, чтобы ностальгическая слеза не выдала нахлынувших на меня эмоций.

— У меня для тебя есть особая информация, — сказал отец. Он смотрел на меня теперь абсолютно серьёзно и немного испытывающе. — Несколько дней назад я был на личном приёме у императора, обсуждал с ним многие дела, но основной темой визита было строительство научного центра.

— Очень интересно, — сказал я, когда отец сделал паузу. — Я очень рад, что ты сделал это. И что ответил на эту инициативу Николай Павлович?

— Я сразу после встречи не стал тебе говорить, — задумчиво сказал отец. — Но сегодня утром секретарь принёс подписанные императором документы, которые вскоре будут опубликованы официально. Это указ императора об утверждении проекта разработки научного центра. Ещё несколько дней назад это были мысли, сказанные вслух, а теперь это документально подтверждено. Так что теперь есть чем тебя порадовать.

— Замечательная новость, — сказал я с искренней улыбкой. — Если император согласился в какой-то мере поддерживать, значит, дело пойдёт быстрее.

— Он очень в этом заинтересован, — с улыбкой добавил отец. — Будет создана государственная программа существенной финансовой поддержки строительства и оборудования научного центра. Будут выделены значительные ресурсы. К тому же император будет опекать и защищать нас от недоброжелателей.

— Я догадывался, что такие люди найдутся, — сказал я, снова оглядываясь вокруг. Ностальгия накрыла с новой силой.

— Ты не всё знаешь о том, кто может нам противостоять, — сказал отец.

Я немного напрягся и резко обернулся.

— Рассказывай, если это возможно, — сказал я, стараясь в этот момент не показывать появившегося вдруг волнения.

— Грядёт противостояние с так называемой фракцией войны, — чуть тише начал отец, продолжая смотреть мне в глаза. — Это люди, которые поддерживают вооружённое противостояние с Аномалией, якобы обеспечивают защиту населения от неё. На самом деле они заинтересованы лишь в гонке вооружений и усиленном государственном финансировании их проектов. Как ты понимаешь, всё ради денег. Человеческие жертвы и судьбы их абсолютно не интересуют.

— Что они могут предпринять? — спросил я.

Сам понимал, что он на этот вопрос не ответит. Просто таким образом хотел выиграть время, чтобы всё осознать.

— Кто же их знает, — пожал плечами отец. — Но могу сказать точно, что император обещал свою поддержку, защиту, официальное объявление вслух того факта, что научно-исследовательская деятельность на территории Аномалии будет проводиться под эгидой и при поддержке самого императора. Это уже достаточный сдерживающий фактор для проявления агрессии и провокаций со стороны фракции войны.

— Значит, возможные козни надо учитывать, но не забивать ими голову, — улыбнулся я. — Отодвинуть на задний план, но не забывать. Самое главное теперь — развитие научного центра, раз сам император тому благоволит. Кстати, мы с профессором Лейхтенбургским уже начали первые полевые испытания, не дожидаясь строительства научного центра, чтобы не терять времени.

— Даже так? — удивился отец, но по лицу было видно, что такая новость ему по душе. — И каковы результаты?

— Удалось отвоевать небольшой клочок земли у самого края Аномалии, — начал я, вспоминая свой первый опыт и радость. — И ты представляешь, защитный барьер Аномалии сдвинулся самостоятельно, уменьшив её площадь на несколько соток. Если честно, я думал, что для этого понадобятся специально обученные барьерщики. А в этот раз отвоёванная нами земля просто снова вернётся в привычное для Аномалии состояние. Просто здорово, что всё пошло по-другому, это значительно облегчит нашу задачу. Так что уменьшение территории Аномалии — не фантастика, а вполне реальная задача, с которой мы справимся.

— То, что ты сейчас рассказал, очень удивляет и радует, — с улыбкой сказал отец, с восхищением наблюдая за мной.

По взгляду отца я понял, что моя уверенность и воодушевлённость, отсутствие страха в глазах и энтузиазм — для него лучшая награда и бальзам на сердце. Он видит, что я понимаю огромный масштаб задачи и готов её решать. Он гордится мной.

Мы поговорили ещё немного о разных жизненных мелочах и незначительных деталях, после чего попрощались. Даже после окончания разговора я понял, что с моего лица не сходит улыбка.

Программа по изучению и контролю Аномалий получает императорское одобрение и финансирование. Официальный указ будет опубликован через неделю. О чём это говорит? Да о том, что строящийся научный центр в Каменске скоро официально станет ведущим исследовательским учреждением империи в этой области!

К нам начнут стекаться специалисты со всей страны. Все ведущие конструкторские бюро будут поставлять нам новейшие образцы исследовательского и экспериментального оборудования. Для расширения программы изучения будут строиться новые корпуса.

Моя работа в Каменске продолжается, но теперь на совершенно другом уровне. Всё начиналось с частного проекта нашего рода, а теперь превращается в дело государственной важности, за которым будет следить сам император лично.

Но, как у всего хорошего, у этой монеты тоже есть другая сторона. Мы здесь празднуем, ликуем, радуемся, строим, изучаем. А где-то в тени, в закрытых клубах и частных резиденциях столичной аристократии, фракция войны проводит свои совещания.

Вряд ли сейчас на их лицах улыбки. Наоборот, все напряжены. Обсуждают угрозу, которую представляют для их интересов исследования Демидовых. Усиливают наблюдение, разворачивают шпионаж. Возможно, уже начинают потихоньку планировать ответные действия. Наверняка ищут способы остановить или хотя бы замедлить программу. Причём сделать это так, чтобы не вступать в открытый конфликт с императором.

* * *

Строительство научного центра происходило очень интенсивно, даже по меркам скоростного строительства в традициях рода Демидовых.

С имперской казны щедро поступали средства с пожеланиями ни в чём себя не ограничивать, но все прекрасно понимали, что расточительность — это не про императора. Раз нам дали полный карт-бланш, значит, будет соответствующий спрос по результатам исследований, которые от нас будут ждать в ближайшее время. Кроме того, нам уже прислали сводные таблицы отчётности, в которые надо будет вносить абсолютно всё: от купленной пачки бумаги для принтера, до трансформированного обратно Туманного ежа и воскрешённой пяди земли.

Пока возводилось внушительных размеров здание и оснащалось новейшим оборудованием, мы с Анатолием Фёдоровичем и Фридрихом Стефановичем не покладая рук продолжали полевые исследования возможностей применения целительной энергии для вытеснения негативной энергии и обратной трансформации земли Аномалии. К моменту открытия центра от входа в Аномалию до него оставалось не более полусотни шагов, хотя до этого было порядка трёхсот метров или больше.

— Мне кажется, зря мы подвинули границы Аномалии таким узким выступом, — сказал Анатолий Фёдорович. — К тому же Демидовы установили в комплексе новейшие установки трансформации негативной энергии Аномалии в электричество, которого должно хватить для автономного существования.

— Не зря, — покачал я головой. — Зато стройматериалы обычным транспортом теперь можно подвезти гораздо ближе, наши грузовые платформы пока слишком медлительные. Подтянем ещё поближе, а потом начнём расширяться.

— Кстати, господа, — обратил на себя внимание Фридрих Стефанович, который вместе со своими коллегами сидел перед экранами компьютера. — Хочу обратить ваше внимание, что последние конструктивные корректировки ваших устройств значительно увеличили качество очищаемой от негатива земли, значительно снизился процент оставшихся в грунте метаморфоз.

— И на сколько он там снизился? — с ухмылкой спросил Герасимов, снимая с шеи тяжеленный медальон. — Поскорее бы уж Сеня доделал артефакты на базе багги, а то у меня на шее уже пролежень скоро будет.

— Я делаю, Анатолий Фёдорович! — недовольно ответил артефактор. — Это ведь не так быстро, не царапину на попе залечить, там сложнейшая конструкция!

— Ну так и делай свою конструкцию, чего ты здесь торчишь, как пугало в огороде? — продолжил возмущаться мой наставник, складывая отработавшие артефакты обратно в кейс.

— Я⁈ — в крайней степени возмущения протянул Арсений, но я покачал головой и приложил палец к губам, парень немного успокоился, но не совсем. — С вашего позволения, именно моё присутствие во время испытаний сыграло большую роль в совершенствовании медальонов и жезлов, повышении их эффективности.

— Зря ты на парня наезжаешь, Анатолий, — вставил своё слово Лейхтенбургский. — Ты же мне не дал договорить, про эти проценты.

— Ну и что там с процентами? — спросил Герасимов с интонацией, полной скепсиса.

— А то! — неожиданно резко ответил профессор, глубоко вдохнул и продолжил: — Если ты раньше не обращал внимания, то это не значит, что дефектов в работе не было. Тот небольшой процент не прошедших обратную трансформацию примесей помогал Аномалии отвоевать обратно часть исцелённой территории. Немного, но сантиметров двадцать граница каждый день откатывалась назад. А сегодня она оставалась на том же месте, куда вы её сдвинули вчера, не ушла ни на миллиметр, как тебе такие проценты?

— Ну вот так бы и объяснил сразу, — пожал плечами Герасимов. — Совсем другое дело. Но я ведь не сижу в это время рядом с тобой и всего этого не вижу. Вместо анализа изменений меня тут как лошадь впрягли это драгоценное ярмо на себе таскать.

— Прекрати жаловаться, страдалец! — рассмеялся Фридрих Стефанович. — И вообще, я же видел твоё довольное лицо, когда ты наблюдал за смещением границы. Не говори мне теперь, что для тебя это в тягость.

— Всё-то он видит, — ухмыльнулся мой наставник. — Нет бы в свои мониторы смотреть. И всё равно такая черновая работа явно не для директора научного центра.

— Скоро тебя избавят от этих обязанностей, — пообещал профессор. — Уже потихоньку приезжают новые кадры в соответствии с поданными нами требованиями, найдётся кому таскать на себе твоё «ярмо».

— Ну конечно, таскать они будут, — проворчал Герасимов. — К этому моменту Сеня как раз багги доделает, а этот колодезный люк будут надевать на себя только для превращения Леших и Игольчатых Волков.

— Кстати, кажется, я придумал разгрузку, чтобы медальон не так сильно на шею давил, — сказал Арсений и тут же пожалел об этом. Герасимов так на него посмотрел, словно хотел его этим взглядом испепелить.

— Где ты с этой идеей раньше был? — рыкнул Анатолий Фёдорович. — Чтоб тебя!

— Не надо! — вмешался я.

— Не буду! — отмахнулся от меня наставник. — А то засудит ещё.

— Неблагодарный, — обиженно проворчал Арсений.

— Да ты на него не злись, — сказал я парню, похлопав его по плечу. — Просто устал человек, вот вредный характер и взял верх.

— Я уже понял, — тихо ответил Арсений, глядя куда-то в сторону. — Но всё равно обидно.

— Понимаю, — сказал я, стараясь его успокоить. — Я как никто другой ценю твою работу. Пусть эти устройства и очень тяжёлые, а после коррекции стали ещё тяжелее, зато это реальный прорыв, без них бы мы так за неделю не продвинулись.

— Ты ещё не испытывал в работе новые багги, — тихо сказал Сеня и наконец улыбнулся. — Это всё игрушкой покажется.

— С ума сойти, — пробормотал я, уставившись на приятеля. — Это сколько же их заряжать перед использованием, неделю? Две?

— Наоборот, даже меньше, чем эти медальоны, — сообщил парень с заговорщицким видом и хитрой улыбкой. Потом, увидев мой взгляд, добавил: — Так и думал, что ты не поверишь. А при Герасимове такое сейчас говорить точно не буду, он все три медальона тогда на меня наденет, а жезлы…

— Так как это возможно, ты мне поясни, будь другом! — перебил я его, отводя подальше в сторону. — Если энергоёмкость во много раз больше, то значит, и я должен постараться соответственно. Или их можно заряжать сразу большим отрядом целителей одновременно?

— Никакого отряда не понадобится, — покачал головой мой приятель всё с тем же выражением лица. — Я задействовал ваш трансформатор негативной энергии. Правда, без вмешательства целителя это не сработает, так что ты всё равно незаменим. Но пока мы ограничены этим, а дальше, может, еще что придумаю.

— Чудеса, — тихо сказал я, пытаясь себе это представить. — И ты уверен, что это сработает?

— Абсолютно, — кивнул Арсений. — Мы с Костей уже испытали прототип, всё функционирует. Я сделал несколько доработок и совсем скоро смогу его вам предоставить для полевых испытаний.

— Так Костик обо всём уже знал! — воскликнул я и в нашу сторону тут же обернулись Герасимов и Лейхтенбургский. Мне пришлось продолжить шёпотом: — И мне ничего не сказал, вот жук!

— Ну, если ты не заметил, то он тебя побаивается не намного меньше, чем Герасимова, а это было моим гарантом, что он не разболтает.

— О чём это вы там шепчетесь, молодые люди? — громко поинтересовался Герасимов, смерив нас недобрым взглядом.

— Планы строим, Анатолий Фёдорович, — спокойно ответил я. — Как захватить Аномалию, не привлекая внимания менталистов.

— Ха, шутник! — усмехнулся наставник. — А я тебе подскажу, сначала надо на них надеть смирительные рубашки, подавляющие магию, тогда захватывай что хочешь. Но, я думаю, после поимки Салтыкова мы их больше не встретим.

— Далеко не факт, Анатолий Фёдорович, — уже без тени иронии сказал я.

— Ты знаешь то, чего я не знаю? — насторожился Герасимов.

— Пока только предполагаю, — ответил я, и это было чистой правдой, ведь в нашем распоряжении пока не было точных данных и достаточного количества доказательств.

Правда, с последним фактом я бы поспорил, но это официальная версия, материалы дела находятся теперь в разработке у имперских служб, причём у довольно узкого проверенного круга.

Пока мы разговаривали, ко входу в зону Аномалии подъехали несколько грузовиков с контейнерами, а со стороны научного центра к ним навстречу подкатились грузовые платформы. С помощью манипулятора контейнеры быстро перекочевали с одного вида транспорта на другой и машины разъехались в разные стороны.

Контейнеры медленно повезли к внушительному зданию центра, по сравнению с которым стоявшая неподалёку амбулатория казалась сараем для лопат. На вершине красовался уже знакомый отпугиватель монстров, только в новой модификации, почти в два раза больше.

— Это последняя партия оборудования приехала, — с довольным видом сообщил Лейхтенбургский. — Сегодня должны всё разгрузить и расставить по своим местам, завтра состоится торжественная церемония открытия.

— Так чего же ты молчишь, Фридрих? — взвился Герасимов. — Мне тогда там надо быть, а не ярмо тут с вами таскать!

— Ну так беги, чего встал? — усмехнулся профессор. — А то ты своим брюзжанием тут уже всех замучил, давно пора уши сменить, которые всё это будут слушать.

— Неблагодарные, — буркнул Анатолий Фёдорович, покачав головой, но тут же стартанул в сторону центра, уже на ходу начиная раздавать рекомендации, как надо правильно разгружать хрупкое и не очень оборудование.

Работы предстояло еще много.