9

Мы ехали к деду. В машине, включенный на всю громкость радиоприемник, пел Круг. Князь курил в открытое окно, едва заметно покачивая головой в такт излюбленным мотивам. Я держала в руках красивую глянцевую упаковку темно-коричневого цвета, в которой хранился дорогущий коньяк. Очевидно, этот подарок предназначался моему деду. Восторга подобный расклад вещей, конечно же, у меня не вызывал. Но Князь моего мнения по этому поводу не спрашивал. Если он опять напьется так же, как и вчера, то я ему устрою настоящую разборку. Не подпущу к себе, будет спать на коврике у дверей. От этих мыслей на секунду стало даже смешно. Размышляю как жена, которая в браке находится лет так уже двадцать.

Машина плавно остановилась прямо у подъезда, где на лавочке уже сидели бабульки и бросали пытливые взгляды на прибывших. Толкнув дверцу, я вышла на улицу и быстро зашла в дом, слыша тихое шушуканье старушек и ощущая их пронзительные взгляды на своей спине. Князя эта маленькая ситуация никак не затронула. Судя по его спокойному взгляду, он вообще никого здесь не заметил. Да, он и не мальчишка уже давно, чтобы думать и переживать из-за осуждений посторонних людей.

Мне стало немного неспокойно, когда мы поднялись на мой этаж. Дед ведь сразу по наколкам на руках поймет, кто такой Князь и чем он занимается. Он явно не предприниматель, как я лгала до этого. Дед будет очень переживать. Чувство вины с примесью колючего стыда отозвалось болью где-то под ребрами.

— Ева, — строго обратился ко мне Князь, его низкий басистый голос отдался эхом от стен лестничной площадки.

Я вздрогнула, уже привыкнув к тому, что Князь меня зовет или пташкой, или птахой. Мое имя в его исполнении прозвучало так завораживающе-странно, что я тут же подняла взгляд.

— Да?

— Нервы побереги.

Неужели мое состояние настолько заметно? Я крепче сжала в руках коробку и кивнула. В голове никак не могла ужиться мысль, что Князь здесь и сейчас станет знакомиться с моим дедом.

Я позвонила несколько раз в дверь. Послышались твердые шаги. Щелчок замка и вот мы уже переступаем порог. Я несколько секунд прячу свой взгляд, но, в конце концов, встречаюсь глазами с дедушкой. Он быстро глянул на меня, затем перевел всё свое внимание на моего спутника. Несколько секунд молчания кажутся пыткой.

— Князев, ты ли это, японский городовой?!

— Я, батя, — Князь приветливо улыбнулся.

— Вы знакомы? — выдавила я из себя вопрос, когда, наверное, прошла целая маленькая вечность.

— Служил у него, — кратко ответил Князь.

— Вечно ты появляешься как черт из табакерки! — дед обнял гостя, а я так и продолжила стоять как вкопанная.

Когда минутная приветливо-дружеская нота прошла, дедушка посмотрел на меня, затем снова на Князя. Меж густых бровей медленно образовалась глубокая морщинка.

— Так это ты к моей внучке клинья подбиваешь? Не староват ли, Князев? Седина в бороду, бес в ребро?

— Палыч, я еще не старик столетний, — Князь тоже посерьезнел.

— А деятельность свою давно забросил? — дед ткнул пальцем на руки Князя. — Что же это ты, чертяка такая, на мою внучку глаз положил, а? — дедушка говорил спокойно как, впрочем, и всегда, но требовательные, стальные нотки всё так же нагоняют страх. — Вообще берега попутал?

— Палыч, не кипятись, — я впервые видела Князя таким робким. Он не боялся моего деда, скорей чувство уважения или непреклонного авторитета не позволяли общаться с моим дедушкой так же, как со всеми другими людьми. — Ты меня лучше других знаешь.

— В этом-то и дело, — пауза. — Ладно, заходите, нечего в коридоре стоять.

Мы сидели за столом на кухне. Я вроде бы была и дома, но в то же время чувствовала себя здесь неудобно, будто в гостях.

— Нормальным же был, — всё причитал дед. — Пустил жизнь под откос и мою Еву туда же тянешь? Предприниматель хренов. Сколько уже сидел, а сколько еще будет? Один уже кавалер ей всю душу вытрепал, теперь ты?

— Ну, своему бывшему она клюв уже начистила, — с ухмылкой заявил Князь.

— Ева, это правда? — строго спросил дед.

— Да, — тихо ответила я.

— Вот тебе, пожалуйста! — дед развел руками. — Князев, ты мне уже испортил ребенка. Был бы на твоем месте другой, рожу уже давно начистил и с балкона у меня полетел.

— Палыч, говорю ж, не кипятись. Я ж к тебе по-людски пришел. Сам знаешь, что для меня ты всегда авторитетом был и есть. Отца родного так не уважаю, как тебя.

— Когда к ней приставал, знал, чья она внучка? — дед упер кулаки в крышку обеденного стола.

— Узнал уже позже, — сейчас Князь был больше похож на провинившегося школьника.

— Выпороть бы вас по очереди розгами да так, чтобы потом дней пять на задницах сидеть не могли! В могилу меня свести хотите?

— Деда, только не нервничай, пожалуйста, — я умоляюще глянула на него. — Присядь лучше.

— Говорил же тебе, что нечего работать на Андрюшку своего. С уголовниками хлопот не оберешься, особенно когда они «крышуют».

— Палыч, ты на поворотах поаккуратней.

— Влад, мы оба знаем, что я прав и от племени твоего, действительно, бывает много проблем у обычного люда.

— Палыч, мне твоя внучка в душу запала. Говорю как есть и поэтому пришел к тебе с повинной.

— И когда ты это понял, что Ева тебе в душу запала? — дед выгнул одну бровь и вопросительно глянул на Князя.

— Как только увидел ее, — кратко ответил он.

На кухне повисло молчание. Дедушка не ожидал такой откровенности, но, похоже, ставить слова Князя под сомнения не собирался. Я густо покраснела, ощутив на себе взгляд двух пар глаз.

— А ты? — обратился ко мне дед.

— Я?

— Тоже в душу тебе запал? — кивнул в сторону Князя.

— Да.

— Режете без ножа, — дедушка сел.

— Палыч, не нагнетай. Нормально всё с твоей внучкой будет, я об этом позабочусь. Не доверяешь, что ли?

— Боюсь я и за тебя, и за нее, — устало ответил дед. — Всё думаю, может, если бы ты тогда в армии не подрался, не устроил поножовщину, в десбат и не попал, а там и по кривой дороге не пошел.

— Палыч, — Князь улыбается. — Я с шилом в жопе с рождения. Мамка ведь в армию с потрохами отдала, думала, что исправят меня там, а оно вон как получилось.

— Знаю, — дедуля потер лицо руками, затем глянул на меня. Он переживал, я это видела в его глазах, мне и самой было немного страшно и волнительно.

— Хотя, был у нас уже один порядочный кавалер и толку от него немного, — начал рассуждать вслух дед. — А тебя, Князев, я знаю, слово ты держать умеешь. Раз уж я ничего не могу поделать с вашими душами, ставлю только одно условие, — дед окинул Князя серьезным взглядом, — не впутывай Еву в свои дела воровские, преступные. Нечего ей в них делать. Сломаешь мне дитё, собственноручно удушу, — от холодного дедушкиного тона у меня даже мурашки по коже прошлись.

Князь ничего не ответил, просто принялся распаковывать принесенный коньяк. Мы побыли у деда совсем недолго. Есть совсем не хотелось. От переизбытка впечатлений, новой информации аппетит абсолютно пропал. Кто бы мог подумать, что Князь уже был на периферии моей жизни еще задолго до того, как мы вообще встретились. У судьбы странное чувство юмора.

Вернулись домой, вернее, я, а Князь сразу же куда-то уехал. Куда именно — знать совсем не хотелось, чувствуя, что ответ мне не понравится, да и говорить его всё равно никто не станет.

Голова гудела, обрабатывала всё то, что сегодня со мной приключилось. Я не привыкла еще к таким насыщенным на событии дням, вот и чувствую себя, словно пьяной.

— Как всё прошло? — интересуется тетя Валя, перебирая гречку.

— Лучше, чем я ожидала, — устало сажусь на стул.

— Ну и хорошо. Раз Владислав Николаевич решил познакомиться с твоей родней поближе, значит, его намеренья серьезные.

Я ничего не ответила, просто улыбнулась. Это уж вряд ли. Просто Князь, узнав о том, кто мой дед, решил всё выложить ему, как есть, чтобы без лишних проблем. Уважает он его. Не думаю, что Князь тот человек, который будет бегать по родителям своих женщин, которые призваны в первую очередь, угождать в постели.

Поднявшись к себе в спальню, я стала у зеркала и окинула свое отражение скептическим взглядом. Что-то во мне бесповоротно поменялось и дело здесь не в синяках. Что-то незнакомое, едва уловимое появилось в глазах.

Я легла на кровать поверх одеяла и просто уставилась в потолок, прислушиваясь к собственным ощущениям. Всё внутри бурлило, натягивалось, перерождалось. Не помню, в какой момент я уснула, но проснулась уже глубокой ночью.

Чувство, что события минувшего дня случились миллионы лет назад, стойко укоренилось в сознании. Тихо выйдя из комнаты, я спустилась и хотела протий на кухню, чтобы выпить стакан воды. Сонливость быстро рассеялась, поэтому я уже размышляла над тем, чтобы снова взяться за вязание, но моим планам в эту ночь было не суждено сбыться.

В доме витала абсолютная тишина. Она была не давящей, не зловещей, даже наоборот — какой-то успокаивающей и легкой. В зале горел только один торшер, придвинутый к небольшому журнальному столику, над которым, чуть склонившись, сидел Князь.

Я на секунду замерла на месте, не зная, можно ли мне подойти ближе или лучше вернуться в спальню.

— Иди сюда, — слышу приказ, от которого даже коленки немного задрожали. Не думала, что Князь меня заметит.

Осторожно подошла чуть ближе. Князь сидел ко мне спиной, кроме полотенца на нем больше ничего не было. Судя по маленьким капелькам, мерцающим в тусклом свете торшера на смуглой коже, хозяин дома недавно выше из душа. Глядя на широкую массивную спину, украшенную тремя большими куполами мутно-синего цвета, я в который раз про себя отметила, сколько же силы, мощи и давящей энергетики собрано в этом человеке!

— Стань рядом.

Я обошла диван и сделала так, как велел Князь. Он сосредоточено занимался пистолетом, разбирал его и аккуратно чистил. Я ничего не знала об оружии, только то, что оно может причинить вред. Из чего оно состоит и как его нужно правильно чистить — понятия не имела. Но весь этот процесс в исполнении Князя, его больших грубых и в то же время ловких рук неожиданно заворожил меня.

Когда с пистолетом было покончено, Князь крепко сжал его в руке и посмотрел на меня. Его этот вынимающий душу взгляд мгновенно заставил дышать чаще. Холодное дуло пистолета коснулась моих коленей, обвело круг и поднялось выше, задирая юбку моего платья.

— Снимай, — приглушенным голосом приказал Князь.

Воздух в комнате медленно начал сгущаться. Облизнув пересохшие губы, я выполнила то, что мне было велено. Платье упало на пол, я осталась в одном нижнем белье. Князь склонил голову чуть набок и окинул мое тело изучающим взглядом.

— На колени, — после краткого молчания следует новый приказ. Он ни грубый, ни жесткий, скорей твердый, уверенный.

Я стала на колени, чувствуя, что начинаю возбуждаться, хотя Князь ко мне еще даже не прикоснулся, во всяком случае, руками. Сотни иголочек закололи под кожей, когда пистолет коснулся моего живота, поднялся выше, скользнул между грудей. Мутный взгляд темных глаз мог говорить только об одном, эта странная игра со мной и с пистолетом Князя возбуждает, причем сильно, по-звериному.

— Ты боишься? — слышу вопрос сквозь нарастающий шум в ушах.

— Нет, — честно ответила я. Страх отсутствовал. Его затопило возбуждение, жажда углубиться в ту игру, которую мне предложил Князь.

— Хорошо, — он склонился ко мне, впиваясь своим волчьим взглядом. Поддев лямку лифчика краем пистолета, Князь спустил ее с плеча, то же сделал и с другой лямкой.

Не знаю, каким образом, но я по умолчанию подчинялась этому человеку, будто бы это было самым правильным, что только можно сделать. Воздух между нами наэлектризовался, казалось еще секунда и можно будет услышать его треск. Неизвестность перед тем, что задумал Князь — раззадоривала. Я никогда не была похотливой жадной к сексу женщиной, во всяком случае, с Андреем. Теперь же всё изменилось. Князь будто разбудил самую порочную часть меня, и теперь командовал ею, так как ему было удобно.

— Оближи, — приказал Князь, поднесся дуло пистолета прямо к моему рту. Такое желание на секунду выбило меня из колеи. Но пьяный от возбуждения взгляд темных глаз заставил меня откинуть последние крупицы стыда.

Я осторожно лизнула холодную поверхность оружия. Это было странно, до неприличия.

— Еще, — голос Князя сел окончательно.

В этот раз я была уже смелей, ощущая под языком каждую неровность металлического ствола. В животе образовался тугой горячий узел, между ног уже всё стало влажным.

— Хорошо, — Князь отложил пистолет на стол, схватил меня за подбородок, приблизился так, что я ощутила на своей коже его тяжелое дыхание. Сухие губы коснулись моих в болезненно-подчиняющем поцелуе. Кусая меня, Князь принялся медленно наматывать мои волосы на кулак.

Поцелуй бесцеремонно был прерван, когда мою голову насильно откинули назад. Я зашипела, ощущая натянутые на макушке до невозможности волосы. Понимаю, что Князь это делает не специально, просто он такой, какой есть. Ухватив меня за горло второй рукой, Князь поцеловал глубоко, жадно, без возможности дышать. Он подчинял меня, доминировал во всём, потому что иначе не может, не знает. Я уперлась руками в его колени, провела вверх по бедрам, коснулась напряженного члена, скрытого под полотенцем. Желание попробовать возбужденную плоть расперло грудную клетку.

Князь отпустил меня, снял с меня лифчик, едва не разорвав его, и по-хозяйски откинулся на спинку дивана. Теперь главной была я. Пусть всего лишь на некоторое время и только потому, что Князь так разрешил. Привстав на колени, я медленно развязала полотенце и отбросила его края в разные стороны. Крупный эрегированный член уже ожидал моей ласки. Он был таким же агрессивно красивым, как и его хозяин. Не знаю, насколько вообще член может быть красивым, но я находила его даже идеальным. Это то, что сотворила природа. Мужское начало, призванное соединиться с женским для создания новой жизни. Разве это может быть не прекрасным?

Облизнув свои губы, я глянула на Князя. Он собрал мои волосы в кулак и надавил на затылок, призывая не медлить. Я обхватила гладкую головку губами, горячая, пульсирующая.

— Глубже, — Князь надавил на затылок уже сильней и член с трудом, но всё же скользнул прямо в глотку. Я чуть не подавилась, закашлялась и вернулась к головке, чувствуя, что глаза немного заслезились.

Секунда, чтобы привыкнуть к члену в своем рту. Еще секунда, чтобы найти необходимый ритм. Мне хотелось доставить Князю удовольствие, поэтому я брала глубоко настолько, насколько могла. В основном он задавал ритм, но я всё равно чувствовала себя главной, потому что я и мой рот заставляли Князя сдавленно рычать, выгибать бедра мне навстречу.

Прикрыв глаза, я откинула любые мысли, сконцентрировавшись исключительно на своих ощущениях и ощущениях Князя. Сегодня он был не сдержан по-особенному, рык, смешенный с приглушенным стоном, так и вырвался всякий раз из его груди, когда я заглатывала, а затем возвращалась и ласкала языком головку.

— Расслабься и просто открой рот, — сквозь зубы прошипел Князь, буквально насаживая меня на член. Я подчинилась, старалась не дышать, чтобы не вызвать тошноту. Несколько глубоких саднящих толчков спровоцировали выплеск горячей струи спермы, скользнувшей прямо по моему горлу.

Князь сильно сжал мою голову, выгнулся и хрипло зашипел, извергаясь в меня всё с новой и новой силой. Ему было хорошо, даже очень. Я собой гордилась. Отпустив меня, Князь глубоко вздохнул, запрокинул голову, закрыв глаза. Прошло не менее минуты, прежде чем, он глянул на меня. На его губах расцвела пьяная довольная улыбка, а широкая грудь всё еще вздымалась от рваного дыхания.

— Доведи себя, — прошептал он, проведя ладонью по своим взмокшим от пота волосам.

— Что? — я уставилась на Князя непонимающим взглядом.

— Хочу увидеть, как ты кончишь.

Рассудок всё еще был помутнен из-за перевозбуждения, а во рту отчетливо ощущался солоновато-сладкий привкус спермы. Тело требовало разрядки, иначе мучиться мне от тянущей боли еще несколько дней точно. Порочная сторона Князя взывала к моей и этому зову невозможно было не подчиниться.

Темные глаза продолжали внимательно разглядывать меня, буквально сканировать, изучать. В данный момент я была единственной точкой сосредоточения в системе координат для Князя и мне это нравилось. Нравилось то, что он практически пожирал меня взглядом, при этом, совершенно не двигаясь, будто хищник перед смертельным прыжком.

Вдруг захотелось сделать нечто предельно пошлое и грязное. Князь хочет представления, хочет потешить свое самолюбие, свою извращенную фантазию, ощутить себя главным и самым важным зрителем. Я улыбнулась ему, слизнув кончиком языка, остатки спермы с губ и медленно сняла трусики. Князь вцепился пальцами в подлокотник дивана и до того его сжал, что костяшки мгновенно побелели. Я бросила свое нижнее белье Князю, он ловко словил трусики, при этом, не отводя от меня взгляда.

Коленки немного подрагивали, но не от страха, а скорей от неописуемого накала эмоций. Я коснулась кончиками пальцев своего живота, медленно опустилась ниже и плавно ввела в себя один палец. Прежде я бы скорей от стыда умерла, чем позволила себя подобные вольности. Но не теперь. Прикрыв глаза, я ввела еще один палец и ущипнула себя за соски, заставляя их затвердеть. Желание превратилось в тугой узел и больно обожгло живот.

Я вынула из себя пальцы и облизнула их, открыв глаза. Князь заулыбался мне, как бы одобряя мою эту незапланированную выходку. Чувство уверенности в собственных действиях, в их правильности раскрепостили меня. Я подошла к Князю и оседлала его, толкнув в грудь, призывая вжаться в спинку дивана. Не знаю, насколько мое поведение ему нравилось, но сопротивления я не встретила.

Намерено трусь своей влажной промежностью о бедра Князя, демонстрируя ему степень своего возбуждения. Он резко ухватил меня за соски, и больно сжав их, потянул на себя, я выгнулась и охнула от острого ощущения удовольствия. Но это было мое представление, поэтому я убрала мозолистые руки от груди и поднесла ко рту. Лизнула языком каждую загрубелую подушечку пальцев, наслаждаясь звуком тяжелого и прерывистого дыхания Князя. Он буквально испепелял меня своим волчьим взглядом.

Вылизав княжеские пальцы и теряя остатки всякого стыда, ввожу в себя сразу три. Несколько мгновений привыкаю к тому, что Князь именно таким образом во мне, затем сжимаю его пальцы, стенками влагалища, усиливая собственное наслаждение. Меня бросает в жар, чувствую, что нахожусь у самой грани, но хочу оттянуть момент. Хочу позволить Князю подольше налюбоваться мной такой — бесстыдной и пошлой женщиной.

Большой мозолистый палец давит на мой влажный набухший клитор и я, запрокинув голову, стону от наслаждения. Бедра начинают плавно раскачиваться, а пальцы внутри меня — двигаться. Это странное ощущение, особый вид удовольствия. Князь одно рукой ухватился за мою талию, жестко фиксируя положения тела на его ногах. Пальцы входят в меня максимально глубоко, и хочется взвыть.

Цепляюсь за плечи Князя, пока он начинает трахать меня, подчинять на совершенно другом уровне. Чувствую, что по спине струится пот. Выпрямляюсь, обхватываю свою грудь руками и продолжаю неторопливо двигаться, растягивая момент. От удовольствия сохнут губы. Через пару мгновений ощущаю, что член подо мной начинает снова становиться твердым.

Когда до оргазма оставалось всего лишь несколько движений, Князь вероломно вынимает свои пальцы, сплевывает на них и медленно проникает в мою попу. Я готова выть от несправедливости, от нехватки удовольствия. Он улыбается мне, прикусывает ключицу и резко насаживает на свой член. Я кричу, потому что, этот крик невозможно сдержать в себе, иначе просто задохнусь. Оргазм судорогой проносится по всему моему телу, у меня сводит ноги и пальцы. В ушах шумит, перед глазами плывут цветные точки. Князь не дает мне момента прийти в себя и начинает трахать так сильно, что становится даже больно. Я вновь чувствую абсолютную полноту ощущений. Такое чувство, будто бы Князь хочет быть во мне везде, руководить каждой частью, каждой клеткой моего тела.

— Ты принадлежишь только мне, — хрипло прошептал он мне на ухо, вновь и вновь насаживая на член, насилуя мое тело без насилия. — Узнаю, что с другим якшаешься — убью. Ты моя. Поняла, пташка? — Князь вжал пальцы в мой задний проход, и струя спермы тут же скользнула по моим бердам. — Поняла? — шепчет, схватив за волосы.

— Да, — едва слышно ответила я, потому что никаких сил больше не осталось.

Князь никогда мне не скажет о любви. Вся эта история не про него. Ему проще выражать свои эмоции, чувства в движениях, поступках и собственнических словах. Может быть, это и не совсем правильно, но этого эгоистичного «моя», мне оказалось достаточно, чтобы позже, в будущем последовать за этим человеком и в огонь, и в воду.