Глава 19. Те же и Эрн

Улав в чём-то прав, конечно. Не во всём, но всё же. Из-за княжны у меня совсем отключились мозги. Веду себя не как вождь, а как сопливый подросток, никогда не нюхавший запаха женщины. И даже тот факт, что запах Вереи сводит меня с ума, не оправдание. Я думал лишь о том, как затащу её в постель, и помечу меткой истинной пары, а о том, что на меня в лесу совершили покушение, забыл. Безмозглый болван! – Улав, тогда в лесу, когда пропала Верея и я вместе с ней, – делюсь я с другом, у него сейчас мозги работают лучше, чем у меня. – Меня пытались убить. Стреляли серебряной стрелой. У друга расширяются глаза, таких огромных я никогда не видел. – И ты молчал? – возмущается он. – Каюсь, забыл, – со смущённым видом говорю я. – Сначала я думал, что это жених Вереи хотел её убить. Но когда увидел стрелу, стало понятно, что она по мою душу. – А если этот Святозар и хотел тебя убить? Так сказать, в отместку за то, что девчонку себе забрал, – предполагает Улав. – Может, и так, – пожимаю я плечами, – но тогда он в заговоре с оборотнями. Я обернулся и кинулся в погоню. – Раз не догнал, значит, точно оборотень, и не из слабых, – удивляется Улав. – И я так подумал, – соглашаюсь с другом. – А может, магия? – строит предположения Улав. – Причём здесь магия? – немного раздражённо спрашиваю я. – Ну, например, усилить возможности оборотня или сбить тебя со следа. Ты запах его запомнил? – спрашивает друг. Не хочу его обидеть, но иногда друг строит самые фантастические предположения. Магия! Чтобы усилить способности оборотня магией, нужен сильный колдун. Вот только где его взять? Колдуны способны подчинить себе любого, даже самого сильного оборотня, и двуликие их на дух не переносят. Нет в нашем государстве ведьм и колдунов, остались только шептуны, знахари да травницы. – В том то и дело, что не чуял я запаха, не видел следов, иначе бы догнал, – отвечаю я, ещё больше раздражаясь. Улав сразу же ухватил самую суть, а я лишь отмахнулся от такого явного указания, что дело нечисто. – Я ж говорю, что надо срочно ставить метку на девчонке. Иначе такими темпами я разрушу всё то, что создавал десятилетиями. – Как же ты тогда преследовал его? – удивляется Улав. – На удачу. Без запаха и следов, – рявкаю я на ни в чём не повинного друга. – Брен, я тебя хорошо понимаю. Зову истинности не может сопротивляться ни один зверь, даже самый сильный, – утешает меня Улав, а мне от этого становится ещё поганее на душе. – Ты ещё долго продержался. Правда, я не понимаю, зачем, но это не моего ума дело. Он вскидывает ладонями ко мне руки, словно отгораживаясь от возможной бури негодования. Но друг прав, как не горько это сознавать. Я идиот, который ещё и гордился своим идиотизмом. – Спасибо тебе, друг… Двери зала с шумом распахиваются, перебивая меня. Широким шагом к нам входит сияющий Эрн. – Чего такие мрачные? – весело спрашивает он нас. Мы с Улавом переглядываемся. Брат либо вообще ненормальный, либо ничего не знает о похищении. Я не верю, что ему никто не проболтался. Значит, просто заметает следы. Я кидаюсь к нему и бью кулаком в лицо. Эрн пригнулся, но не упал. Дотрагивается до лица рукой, на пальцах остаётся кровь. Великолепно. Я всё-таки его достал и расквасил его кукольное личико. – Ты что творишь, Брен? Совсем ополоумел? – ошеломлённо возмущается брат. – Где она, Эрн? – трясу я его за грудки. – Ты был с ней, признавайся! – Был, был, – со злостью стряхивает он мои руки. – И что? А если любит она меня? Тебя лишь терпит по приказанию отца. Что тогда? – Она моя истинная, Эрн, – с горечью говорю я брату. – Одумайся! Ты не можешь вставать между истинными. – Чушь собачья, – надвигается он на меня. – Была бы она твоя истинная, то даже не посмотрела бы на меня. – В этом есть резон, Брен, – не вовремя встревает со своими умозаключениями Улав. – Может, ты ошибся и желание принял за истинность? – Вы что, оба совсем ополоумели? Я похож на идиота? Они синхронно кивают. Дожил, Альфа! Теряю авторитет. – Мы же видим, что ты с ума сходишь по княжне, – говорит Улав с сожалением. – При чём здесь княжна? – потрясённо спрашивает Эрн. – Как при чём? Разве ты не с ней был? – зло рычу я, а Улав удерживает меня за локоть, чтобы я опять не вцепился в наглую рожу младшего братишки. – Княжна – твоя рабыня. При чём тут я? Разбирайся со своим имуществом сам, – злится в ответ на нашу непонятливость Эрн. – Верея – не имущество, – кидаюсь я на брата с кулаками. Улав перехватывает мой замах и удерживает мою буйную натуру. Видели бы сейчас меня мои воины. Надо брать себя в руки, а не кидаться на всех в попытке перегрызть горло. – Она рабыня, заметь, даже не наложница. Ты сам этого хотел. Вот и получай соответствующее отношение к ней, – Эрн без жалости давит на мою больную мозоль. – Рабыня – не невеста и не жена. Каждый может сделать с ней, что угодно, и заплатить только виру. Жестокая правда бьёт меня наотмашь. Лучше бы он избил меня, чем говорить то, о чём я предпочитаю не думать. Во всём виноват лишь я один. Светлые боги, помогите найти её, и тогда я, клянусь, женюсь на Верее. – Не время посыпать голову пеплом, Брен, – шепчет мне на ухо друг. – Соберись! Ты Альфа Семи Кланов, вот и веди себя соответствующе. Опять друг прав. Веду себя, как впервые перекинувшийся самец, когда от эмоций и гормонов мозги набекрень. – Послушай, Эрн, тогда с кем ты был? – спрашивает Улав. – Я говорю об Эрике, – ощетинивается брат, и в его голосе появляются рычащие нотки со скрежетом металла. Следующая фраза звучит, как вызов. – Мы любим друг друга. Я облегчённо вздыхаю и радостно улыбаюсь. Слава Богам, что Эрн и Эрика были вместе, значит, они вне подозрений. Огромный камень свалился с души и даже дышать стало легче. – Эрику люби сколько хочешь, а Верею не тронь, – я устал от препирательств, поэтому в моём голосе слышится лишь злость и раздражение. – А ты отступись от Эрики, – напирает на меня брат. – И отцу её прикажи, чтобы не неволил. Как же он мне надоел своей Эрикой и ультиматумами. Нервы и так на пределе. От группы, отправившейся на поиски Вереи, нет никаких вестей. А тут родной брат надоедает. Когда, интересно, они могли полюбить друг друга, когда Эрика только возле меня и вилась? Новые подозрения закрадываются в душу. А вдруг этот доверчивый, как и я, идиот действительно любит Эрику, а она ему только голову морочит? Вот Эрн и выгораживает её передо мной.