Глава 18. Брен и Улав

Ярость, чистым первозданным огнём бушующая во мне, разрывающая сердце, выворачивающая душу, не даёт мне успокоиться и обдумать ситуацию с холодной головой. Зверь внутри меня ревёт и рвётся наружу. Все мои силы уходят на его сдерживание. Долго я прятался от простой истины, которую знал с того самого момента, когда впервые увидел её. Мою девочку, мою истинную пару. Не желая признать правду, я подверг её смертельному риску. Предубеждение против обычных женщин, не оборотней, завело меня в тупик. Я хотел подчинить её, а нужно было влюбить. Влюбить так, чтобы она даже не думала исчезнуть, забыла о женихе, об отце. Чтобы в её сердце был только я. Осознание приходит ко мне слишком поздно. Душа разорвана в клочья когтями зверя. Его месть за моё упрямство и нерешительность. Рву и мечу. Чувствую запах страха. Боятся меня. Никто и никогда не видел Альфу, не контролирующего свою ярость. Столь безумного, разрушающего всё, что попадётся под руку. Никто не рискует сейчас попасться мне на глаза. Дворец опустел. Стражники стоят на карауле настолько прямо, насколько это возможно. Острый слух позволяет слышать, как трещат их позвонки и холки. Но всё равно получают выволочку от меня. От идущего рядом Улава исходят волны беспокойства. Меня это напрягает. – Как ты узнал, что Верея пропала? – Задаю я тревожащий меня вопрос. Резко развернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с другом. Вижу, как дрожат его ресницы или это мне только кажется? Втягиваю ноздрями воздух. Шумно, напоказ. Ни один мускул не дрожит у него на лице. Улав взволнован, но запаха страха я не чую. После так не вовремя пропавшего Эрна я уже не знаю, кому доверять. Нервы на пределе. В этих обстоятельствах, непричастность Улава к исчезновению Вереи огромное облегчение. Даже вожаку нужны верные люди, то есть оборотни, на кого можно положиться. Его верность означает, что пока я выжигаю калёным железом предательство во дворце, оборотни Улава прочешут окрестности. Вот кому я могу поручить поиски моей девочки за пределами дворца. Но он и так её ищет, без просьб и приказов. Тогда как собственный брат куда-то пропал. – Ко мне прибежала нянюшка Вереи, – спокойный голос Улава заставляет меня вернуться к нерешённым проблемам. – Найти смогла только меня. Я сразу же выслал своих людей в погоню. – В погоню? – переспрашиваю я. – Ты думаешь, что она сама сбежала? Подозрение, отравляющее мне кровь и разъедающее душу. Оно не даёт мне спокойно воспринимать ситуацию с того самого момента, как я узнал, что Верея исчезла. А тут ещё и Улав с такой же догадкой. – Сама она сбежала, или ей кто-то помог, разбирайся сам, – невозмутимо произносит Улав, – моё дело маленькое. – Ну да, – киваю я, сдерживая желание встряхнуть друга, вВывести его на эмоции. Пусть наорёт, ударит, но только не будет таким холодно-отстранённым, – скажи-ка мне, друг, с каких это пор твоё дело стало маленьким? – С тех самых, когда ты голову потерял от этой девчонки, – глядя в глаза, твёрдо произносит Улав. Вот и удар. Под дых. Не ожидал осуждения от него. – С тех пор, как брата родного стал подозревать. Не узнаю я тебя, вождь. Новая волна бешенства накрывает меня. Учить вздумал! Зверь рвётся в оборот, чтобы вцепиться в глотку самцу, идущему против Альфы. Да что он о себе возомнил? Я ускоряю шаг, чтобы не сорваться на друге. Червячок сомнения точит меня изнутри, нашёптывая, что Улав прав. Прав, раздери его горгулья. Я же хотел вывести его на эмоции. Вот и получил отрезвляющий удар. Никогда ещё я не впадал в неконтролируемое бешенство и не обвинял без причины. Сейчас я творю и то, и другое, считая себя абсолютно правым. И только Улав смог сказать мне это в глаза. Да ни от кого другого я не потерпел бы этой правды. Вожак я или истеричная девица? Что бы ни происходило, мне нужна прежде всего выдержка. Эта девчонка украла у меня и выдержку, и здравый рассудок. Я дышать нормально без неё не могу. Моё сердце перестало биться, когда я узнал о её пропаже. Я болен ею. Она как яд, проникший в моё тело. Её нужно вернуть, чего бы это ни стоило, иначе я сойду с ума. Мой зверь уже бесится, и удерживать его с каждым разом становится всё сложнее. Какой же я дурак, нужно было сразу сделать её своей. Поставить метку истинной, заклеймить своей любовью, и тогда бы уже никто не смог посягнуть на мою собственность. Побоялись бы забрать её у меня. С какой целью я пошёл у неё на поводу? Поиграть захотелось? Взрослый самец, а веду себя, как глупец. С самого начала я знал, что никогда не отпущу её. Как бы ни просила. Я не смогу существовать без неё. Как только найду Верею, разорву дурацкий договор и сделаю её своей. А она…она полюбит, пусть не сразу, но я сделаю всё, чтобы она жить без меня не могла. Чтобы каждая клеточка её восхитительного тела была наполнена мной одним. Не позволю, чтобы у неё появлялась даже тень мысли о других мужчинах. Она только моя! МОЯ! – Меня одно интересует, – прерывает мои размышления трезвомыслящий Улав, – кто это у нас бессмертный, что решил пойти против тебя? – Или бессмертная, – задумчиво говорю я. Как точно друг подобрал слово. Никто из слуг не рискнул бы пойти против Альфы. Меня боятся и уважают. Нужно искать того, кто обладает властью, пусть и меньшей, чем у меня, но достаточной, чтобы его слушались. – Ты подозреваешь Эрику? – Удивляется Улав. – Да брось, она не могла. Она влюблена, как кошка… Я не дослушиваю его. Улав ничего не знает о любви. Он не может знать, что может, а чего не может влюблённая женщина. Я достаточно видел, чтобы подозревать её. И её «кошачья» влюблённость только укрепляет моё беспокойство на её счёт. – Именно поэтому она и на подозрении, – отрезаю я. – Не желаю опять переливать из пустого в порожнее. Вот где она сейчас? Отсутствие во дворце в то же время, когда исчезла Верея, я считаю веским аргументом в пользу виновности. – Так сейчас, кроме неё, во дворце нет и Эрна, и Дамиана, да тот же твой советник недавно вернулся. – Что? – реву я от бешенства, которое мгновенно поднимает голову от такого известия. Тот факт, что Рональф, с которым я разговаривал полчаса назад, только что вернулся во дворец, лишает меня способности здраво мыслить. – Вот гнилушка, а ему-то что нужно от Вереи? Я кидаюсь бежать обратно к советнику и вытрясти из него всю правду, как Улав удерживает меня за руку. – Не спеши, друг. Сам знаешь, что спешка нужна только при ловле блох. А здесь явно заговор против тебя.