Глава 50. Свадьба

Следующий день после нашей близости начинается с завяления Брена о том, что сегодня у нас свадьба. – Я и так слишком долго тянул, Верея, – произносит он слишком серьёзно на мой взгляд. – Я сделал тебя своей по древним родовым законам и закону Клана, сегодня ты станешь моей по людским законам. Моего мнения он не спрашивает, просто ставит перед фактом. Хотелось бы разозлиться, но не могу, потому что сердце поёт от радости.  В глубине души я опасалась, что стану его наложницей, игрушкой, пока не надоем. А потом… Вот о потом я старалась не думать. Слишком страшно. Теперь я буду в безопасности. Столкнувшись с Бреном в дверях, в комнату величественно вплывает нянюшка, а за ней вереница служанок и оборотни, тащащие мой сундук. Мой свадебный день начался с омовения под ритуальные песни в воде с оберегами и травами, в которых пристало купаться невесте. Затем меня под зорким взором нянюшки наряжают в специально подготовленную для свадебного обряда одежду, вышитую рунами и символами-оберегами, которую с надеждой и любовью вышивали мы с нянюшкой ещё в Арденском княжестве. Она не забыла прихватить с собой самое ценное для девушки – свадебное платье. Оно такое, как и положено у меня на родине, я не знаю, в каком наряде невесты здесь выходят замуж. Моё подвенечное платье красного цвета с белыми вставками, с подолом до самого пола и широкими рукавами. Волосы оставляют распущенными, на лоб повязывают красную ленту с вышитыми оберегами. К обеду я была уже готова: одета, обута и по традиции сижу возле окна, выглядывая суженого. Руки мои дрожат, на глазах выступают слёзы, я готова разрыдаться от чувств, переполняющих меня. – Ну что же ты, голубка, – успокаивает меня нянюшка, – радоваться надо, а ты плачешь. Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы не разрыдаться. Хороша же будет невеста с красными глазами и опухшим носом. – На-ка выпей, – протягивает мне нянюшка кубок с питьём. По запаху похоже на отвар из мяты и мёда. Я улыбаюсь, его нянюшка мне давала ещё дома, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Маленькими глоточками я пью напиток, и по телу разливается спасительное спокойствие. И вот когда я почти допила, появляется Брен в белой рубашке, вышитой узорами и оберегами его рода. На груди медальон в виде волчьей головы с оскаленной пастью. Рубашка подпоясана ремешком с такими же оберегами, как и на рубашке. Волосы, как и у меня, остаются свободными. При виде статного красавца, который вчера стал моим мужем, сердце радостно бьётся. Вижу, какими глазами смотрят на него женщины-оборотни Семи Кланов, читаю тоску в их взгляде. Теперь альфа для них навечно потерян. Сегодня он станет моим не только перед духами его Клана, но и перед моими предками. Несмотря на то, что я ушла в его дом не невестой, нянюшка сказала, что духи моего рода одобрят нашу свадьбу. Гораздо важнее, что наш союз одобрили его предки. Богато украшенный свадебный поезд направляется в храм. Мы с Бреном торжественно идём по проходу к алтарю. Волхв читает древние гимны, чествует предков наших родов, одевает венки на мою голову и Брена, показывая, что тем самым боги благословили наш союз. И волхв торжественно сочетает нас узами брака. Мои губы волхв смазывает мёдом, это символизирует сладкую жизнь на новом месте, приглашённые осыпают нас зёрнами, это должно принести в нашу семью много здоровых ребятишек. После выхода из храма нас осыпают зёрнами пшеницы и «шишечками» настоящего хмеля. Вернувшись во дворец, Брен приглашает гостей к праздничному столу, а я удаляюсь в нашу комнату, чтобы заплести волосы в две косы, как положено замужней женщине. Это таинство нянюшка не доверила никому, она сама заплетала волосы, шепча заговоры, известные только ей. Затем она надела мне на голову жемчужную корону, под которой полностью скрылись волосы, тем самым подчёркивая мою новую роль – жены Альфы Семи Кланов. Нянюшка вместо отца отдаёт мне древний оберег под названием свадебник, который олицетворяет объединение двух родов, оберегает будущую семью от дурного глаза и всех бед, а также приносит благополучие, взаимопонимание и счастье в дом молодожёнов. Я прячу его в сундук, принесённый каджами, и выхожу вслед за ней к столу пирующих. Вхожу в зал, утопающий в цветах. Знаю, что это для меня постарались. Оборотни с тонким обонянием не любят много резких запахов, которые дают некоторые цветы в зале, но всё терпят ради новой княжны. Каджи, ставшие моей личной охраной, становятся за стулом, больше напоминающим трон. – Ты прекрасна, моя княгиня, – громко говорит Брен, целуя мою руку, а я молюсь, чтобы краска, прилившая к лицу, была не так заметна. Он наливает мне в кубок мёда и я, спрятав за ним лицо, оглядываю стоящие передо мной столы, накрытые белоснежными скатертями и ломящиеся от избытка блюд. Для свадебного пира приготовили оленину, кабанину с кровью, кровяную колбасу и крольчатину из лесов Альфы Семи Кланов. Много запечённых целиком птиц, дрофы, перепёлки, кроншнепы и бекасы, специально откормленные для хозяев дворца и украшенных перьями. Мы с Бреном сидим на всеобщем обозрении за отдельным столом, на котором в изобилии овощи, фрукты и зелень помимо мяса. Я благодарна мужу за то, что позаботился и о той пище, которую люблю я. Яства, которыми потчуют гостей, включают и разную выпечку – оладьи с мёдом, пироги с черникой, мясом и грибами, рыбник, а во главе стола стоит каравай, который по традиции испекли замужние женщины. Эрн с Эрикой сидят по правую сторону от брата, Улав с нянюшкой – по левую. Столы остальных гостей располагаются ниже нашего. Я не разглядываю сидящих потому, что никого не знаю, но чей-то взгляд прожигает кожу. Всматриваюсь в сидящих, но не вижу никого знакомого. Кто бы это мог быть? – Князь Брен Витварг, Альфа Семи Кланов, присутствующие гости просят разрешения почтить тебя и княгиню подношениями в честь вашей свадьбы, – провозглашает Эрн, и гости замирают в ожидании ответа Брена, который лишь снисходительно кивает. После представителей Семи Кланов в вечной преданности клянутся повелители тех народов, которые завоевал Брен. И вот тогда-то я и поняла, кто сжигал меня ненавидящим взглядом. Святозар. Бывший жених приехал вместе с моим отцом и братьями и, если им Брен позволил просто склонить головы, родственники всё-таки, то Святозара каджи склонили ниц. Нового прилюдного унижения Святозар не простит. Надо предупредить Брена, что от него можно ждать любой подлости. – Прости, дочь, – склоняется теперь у моих ног отец. В его голосе слышится неподдельное раскаяние. – Сколько ночей я не спал, раскаиваясь в своём поступке. – Я прощаю тебя, отец, – говорю ласково я, – да пребудет мир в твоей душе так же, как в моей. Брен сотворил невозможное. Этот день я запомню как самый счастливый в моей жизни. После стольких бед наконец-то мы обретём счастье.