Глава 15. Княжич Ростовский Константин

Глава 15. Княжич Ростовский Константин

Прогулка по Москве отложилась. Оказалось, что адептов выпускают в столицу только в выходные дни, а если они не совершеннолетние, то только в сопровождении родственников или охранников. Несколько лет назад был случай пропажи адепта, и, хотя он нашелся через два дня, но родители и ректорский состав нервы потратили знатно. Вот так из-за одного идиота, решившего посетить дом утех, теперь должны страдать все.

Пришлось вернуться в общежитие и изнывать от скуки. Учебники, которые мне дали, оказались бесполезными. В них не было ничего нового. Все эти знания я уже давно усвоила и не раз применяла на практике, спасая жизни пациентов. Вечер бы можно было считать испорченным совсем, но порадовали друзья.

— Ты ни за что не поверишь, что мы раскопали! – провозгласил Хромус, буквально выпрыгивая из пространства.

— Пи-пи-пи-пи-пи…! – вторил ему Борис, пританцовывая от нетерпения и выбивая дробь костяными лапками по затёртому полу.

— Да уж, королевская семейка умудрилась наворотить…

— Пи-пи-пи…

Нестройный хор возбуждённых голосов продолжался целую вечность, пока мой собственный возмущённый рёв не заставил их замолчать: — Хватит! Пожалуйста, изложите внятно, что вам удалось узнать?

— В общем, ты оказалась права, – начал притихший Хромус. – Этот Илья Вальтер – совсем не тот, кем кажется. На его шее красуется артефакт – кулон, меняющий внешность.

Я растерянно захлопала глазами, не в силах осознать услышанное, перескакивая взглядом с одного помощника на другого. Как такое возможно?

— Ну ты и бестолковая, Кисс, – ухмыльнулся фамильяр. – Артефактов в нашем государстве, да и во всём мире, как грязи. Усиливающие, боевые, защитные, маскировочные, преображающие, замки, усилители заклинаний, модуляторы освещения… Да даже твоё колечко на пальце — и то артефакт! Ты не представляешь, какая мощь может скрываться под видом изящных украшений. Чаще всего, конечно, это защита от ментального воздействия и колдовства.

— Да покороче давай, а то голова как в тумане, — проворчала я, нахмурившись.

— Вечно ты торопишь события, а потом глаза выпучиваешь, будто целковый нашла, — усмехнулся Хромус, а Борис в такт его словам клацнул челюстью.

— Ну и смейтесь, — обиделась я, отвернувшись.

— Ладно, не будем томить, да и краткий курс по артефактам у вас всё равно будет. Твой одногруппник Вальтер… Илья Кириллович… тот самый, что проходил с тобой пробуждение источника силы… ни кто иной, как Романов Илья Михайлович, — промурлыкал Хромус, наблюдая, как моё лицо вытягивается от изумления. Его звериный рот растянулся в довольной ухмылке.

— Ничего не понимаю… Зачем ему эта маска боярина какого-то? — пробормотала я, переваривая информацию.

— А вот тут всё ясно как день! — Хромус весело подпрыгнул, и Борис поддержал его, хлопнув костяными ладошками. — Ты же знаешь, сколько нынче знатных отпрысков в московскую академию набилось? А всё из-за цесаревича, который должен был поступить. Чтобы лишней шумихи не поднимать, его личность поначалу скрыли артефактом, а когда у Ильи магический дар пробудился, он и сам не захотел личину снимать. Страдает юноша, мечется, иногда в голос рыдает. Обидно ему, понимаешь? Мечтал стать величайшим огневиком, а тут целитель вылупился. Обломались все его юношеские грёзы.

— Вот это да! — выдохнула я. — С одной стороны, я его понимаю, нелегко принять такой поворот судьбы. Но с другой… он же не видит всех преимуществ!

— Вот ты ему и открой глаза на эти преимущества. А сейчас садись за стол и открой карту Российского государства. Она лишь в старом учебнике, сохранились.

Я послушно придвинулась к столу, развернула учебник истории и всмотрелась в пёструю мозаику княжеств.

— Сюда смотри, — ткнул Хромус крохотной лапкой. Борис перебрался на стол, и мы втроём уставились на овальное пятно мутно-зелёного цвета, где было начертано: «Княжество Распутиных». — Читай внимательно и запоминай своих… недоброжелателей. Узнать их несложно: все они, как пиявки, присосались к твоим родовым землям. Перечисляю: графы Орловы, Лицкие, Панины, Белицкие, Воронцовы, Бобринские… И напоследок князь Ростовский, который оттяпал самый лакомый кусок вашей землицы. Их сыновья и дочери все учатся в московской академии. А заправляет всей этой шайкой-лейкой Ростовский Константин Андреевич — средний сынок Великого Ростовского князя. Так что держись от него подальше. Огневик, достиг ранга мастера и остался в академии для дальнейшего обучения. Парень амбициозный, вспыльчивый, но, рискну предположить, голова у него на плечах всё же имеется.

— На зимних каникулах нужно обязательно наведаться в бывшие земли Распутиных. Говорят, их родовой замок еще не весь по кирпичикам разобрали, — прошептала я, проведя рукой по холодной поверхности бумаги, словно пытаясь ощутить прикосновение к родной земле. — Благодарю за сведения. Буду держать ухо востро.

В ответ Борис разразился хохотом, его зубы выстукивали веселый, почти безумный ритм. Помощники обменялись взглядами и, словно тени, растворились, вновь отправляясь выслеживать адептов. В животе заурчало от голода – как раз подошло время ужина…

Проснулась я на следующее утро с первыми проблесками зари. За окнами царил густой сумрак, а на часах едва перевалило за полшестого. Впрочем, можно было и не смотреть на часы – тело само помнило ритм, заданный жизнью в усадьбе Соловьевых. Ежедневные пробежки стали почти ритуалом, и даже месяц, проведенный вдали от родных стен, не смог сбить меня с привычной волны. Бегать здесь, конечно, было негде, но утренней гимнастикой я занималась с удовольствием.

Места в комнате было катастрофически мало, поэтому ограничилась легкой разминкой, а затем погрузилась в медитацию, направляя потоки энергии по магическим каналам. Закончила я как раз вовремя – в комнату вошла Глафира.

— Доброе утро, госпожа Екатерина! А я думала, вы еще спите, — проговорила она, одарив меня своей лучезарной улыбкой.

Казалось, ее улыбкой можно было заряжать лампочки – настолько светлой и доброжелательной она была.

Хотя освещение здесь работает иначе: энергия, накопленная в сафирах, передается в преобразователи, а уже потом поступает по проводам в помещения. Я совсем недавно узнала, что камни энергии, добытые из монстров, научились использовать повсеместно – как в быту, так и в промышленности. Многие механизмы приводятся в движение не топливом, а вставленными в них сафирами. Что дешевле, а что дороже – я пока не вникала, но одно усвоила точно: машины, работающие на энергии камней, проще в обслуживании. Не нужно беспокоиться о бензобаке – всегда под рукой есть запасной, заряженный сафир. Их, оказывается, тоже можно заряжать при помощи специального артефакта. Правда, энергия в таких камнях будет несколько худшего качества.

Пока в голове ворошился короткий ликбез от Хромуса, полученный по дороге в столицу, не заметила, как умылась и уже стояла перед зеркалом, критически оглядывая себя. Васильковый костюм оказался на редкость к лицу, идеально оттеняя цвет глаз. Перекинув через плечо лёгкую сумку с тетрадями и ручками, направилась в столовую.

Глафира сообщила, что за ней зайдёт знакомая, и они пойдут вместе. Возражать не стала, лишь предостерегла от лишних разговоров о моей и её жизни. «Одни посочувствуют, другие поохают, а потом за глаза высмеют или такого наплетут, что стыдно будет на глаза показаться. Доверие – вещь хорошая, но и преданный друг способен вонзить кол в сердце, что уж говорить о тех, кого видишь во второй раз». Служанка уверила, что не собирается ни с кем делиться, и я, немного успокоившись, отправилась в столовую.

Уже в первый день посещения столовой меня поразило разнообразие блюд, предлагаемых адептам. Сегодня на выбор были: бекон с яйцом, творожная запеканка с изюмом, щедро политая сметаной, яичница с зеленью и сыром, вареники, сырники и, для любителей плотного завтрака, разнообразные мясные блюда. В довершение ко всему – восхитительная выпечка и горячие и холодные напитки.

Сегодня я ограничилась сырниками и стаканом яблочного сока. Рогалик с повидлом завернула в салфетку и положила в сумку. Аппетита с утра почти не было, но до обеда он вполне мог разыграться.

Закинув сумку на плечо, вышла из столовой и неспешно побрела в первый корпус, где должны были начаться занятия. Неторопливо шла по тротуарной дорожке, любуясь ухоженными лазурными газонами и вазонами с яркими цветами. В ветвях пихт заливисто чирикали воробьи, и губы невольно расплылись в улыбке от этого простого пения, наполнявшего душу умиротворением.

Засмотревшись на белую плитку под ногами, я обогнула угол и едва не столкнулась с группой молодых людей, явно старшекурсников. Взгляд тут же выхватил трёх подруг, с которыми уже встречалась во время пробуждения источника силы. Заметив меня, они обменялись взглядами, и в их глазах промелькнули искорки недоброго веселья. Моя одногруппница, Асташева Виктория, наигранно поцеловала подруг, помахала им рукой и поспешила на занятия. Я тоже хотела пройти, но путь мне преградил светловолосый юноша.

— Ты что ли, Катька Распутина? — протянул он вальяжно, засунув руки в карманы и кривя губы в недоброй усмешке. В серых глазах плескалось высокомерие, приправленное брезгливостью.

— Да, я княжна Екатерина Распутина. Что вам угодно? — ответила я, наблюдая, как он с игривым огоньком в глазах окинул взглядом своих прихвостней.

— Слушай, Распутина, явишься сегодня в общагу и заберешь мое белье из комнаты. Постираешь, высушишь, выгладишь и принесешь обратно. Уяснила? — он почти выплюнул слова, ухмыляясь вульгарно.

Я на мгновение опешила, но тут почувствовала легкую тяжесть на плече и услышала шепот: «Это Ростовский Константин Андреевич, средний сын Великого Ростовского князя, а рядом его подпевалы…» И меня прорвало. Шагнув вплотную к княжичу, преградившему мне путь, я впилась в него взглядом и процедила сквозь зубы:

— Не думала, что великий княжич Ростовский опустится до того, чтобы попрошайничать на улице, выискивая себе служанку. Твой папаша и соседние графы мои родовые земли разорвали на куски. И никто из них не задумался о маленьком ребенке, оставшемся без крыши над головой, да что там – без куска хлеба! Ты хоть знаешь, что такое днями не есть, спать, когда холод пробирает до костей, идти месить грязь под проливным дождем, протягивать руку у монастырей и соборов, выпрашивая на пропитание? Ты… ты… — Я захлебывалась от негодования, — ты когда-нибудь чувствовал, как на тебя обрушивается шквал леденящего холода, проникающего под твою ветхую одежонку? А ты ничего не можешь сделать, потому что у тебя нет дома, нет близких, которые бы тебя прижали к себе. Ты только съеживаешься, а по твоим щекам катятся соленые слезы, замерзая тут же на щеках. Что ты вообще знаешь о жизни?! И теперь ты, ничтожество, не просто просишь, а приказываешь мне стирать твои грязные портки? У тебя что, энурез, и твой слуга не справляется со стиркой? Так обратись к целителям, они быстро тебя вылечат. Неужели с моих земель мало мзды получаете? Ах да, о чем это я… Наверняка твой папаша все денежки вбухал на учебу сыночка в московской академии. Так давай я тебе дам, мне не жалко. Познавший нужду и голод всегда откликнется.

Я протянула руку к Хромусу, сидевшему у меня на плече, не глядя, как он вкладывает в мою ладонь сафир, схватила руку обалдевшего княжича и впихнула камень в его ладонь.

— На, держи… Продашь, наймёшь себе ещё одного холуя. Можешь не возвращать. Я понимаю, когда аристократия по миру идёт. А теперь пошёл прочь с дороги. Меня колотила мелкая дрожь, словно в меня опрокинули ведро помоев.

— А то что? — прогнусавил один из его прихлебателей.

— ПОШЛИ ВОН!!! — рявкнул прямо над моим ухом голос Хромуса, усиленный в несколько раз магией. — А не то я сам вас потрохами на ближайшую берёзу развешу, вот этими коготками! — Он оскалился, демонстрируя когти на лапках, превратившиеся в подобие миниатюрных сабель.

Константин так и остался стоять с протянутой рукой, потрясённый до глубины души. А вот его свита, казалось, ничуть не испугалась. Разве что шарахнулись в стороны, пропуская меня, и тут же облепили княжича, восторженно голося.

— Да это же зелёный сафир!

— Ух ты!

— Наверняка из магуров добытые.

— В газетах писали, её слуга от них только мокрое место оставил…

Я не стала слушать их щебетание, понеслась к корпусу, но вдруг резко остановилась, сглотнув.

— Хромус… У меня кольцо отреагировало… на Ростовского, — прошептала я ошеломлённо, словно меня обухом по голове саданули.

— Может, он и есть твой суженый? — хихикнул друг.

— Не мели чушь. Да он сопляк по сравнению с тем охотником. И по возрасту не подходит.

— Понятное дело, не подходит. Физиология явно разная. Тот уже мужик, а этот… сопляк, ты верно подметила, — он фыркнул, легонько ударив меня по затылку хвостом.

— Да тише ты! — возмутилась я.

— Ой, прости… Чуть последние извилины не выбил, — рассмеялся он, и тут же из-под пихты донёсся знакомый звук — Борис клацал челюстями, издавая быстрый ритм.

— Да ну вас, — махнула я рукой, обиженно бросила им и рванула к дверям, понимая, что безнадёжно опаздываю на первый урок.

Как ни спешила, на первое занятие я все же опоздала. Застыв перед дверью, перевела дыхание и, не дожидаясь ответа на робкий стук, юркнула мышкой в узкую щель.

— Можно? — виновато пролепетала я.

— А вот и наша запоздалая гостья, — бесстрастно констатировала профессор Антонина Лукьяновна Пирогова, целитель архимагического ранга.

Я успела бегло прочитать её регалии на табличке, которая стояла на столе. Вероятно, её оставили для тех, кто не успел запомнить их с первого раза. Слегка полноватая дама лет пятидесяти, облаченная в безупречно сидящий синий костюм, из-под подола юбки которого кокетливо выглядывали носки черных лакированных туфель. Темно-русые волосы были искусно уложены в прическу, а в серых грозовых глазах плескалось раздражение. Её можно было бы счесть миловидной, если бы не острый хищный нос, нарушавший гармонию лица.

— Екатерина Распутина, если не ошибаюсь, — произнесла она и, не дав мне опомниться, обронила: — И какая же уважительная причина помешала вам вовремя почтить своим присутствием наш скромный урок?

— Меня княжич Ростовский Константин задержал. Денег просил. Но, увы, со мной не было ни гроша. Пришлось подарить ему зелёный сафир, — не обращая внимания на шепотки и сдавленные смешки, я скользнула взглядом по немногочисленной группе.

— Чего только не придумают адепты, дабы им позволили продолжить обучение, — презрительно вымолвила Пирогова, жестом указав на свободное место, и добавила: — Поскольку вы, Екатерина, пропустили начало занятий, повторю специально для вас: рассаживаемся по двое за столами. Это необходимо для успешного проведения лабораторных работ, дабы вы сработались.

— Над лягушками? — полюбопытствовала я, бодрым шагом направляясь к единственному одинокому очкарику, скромно примостившемуся у окна.

— И над лягушками тоже, — пробормотала профессорша, сверля меня испепеляющим взглядом.

Группа оказалась на удивление маленькой, всего четверо юношей и десять девушек. С Юсуповой, Асташевой и Назаровой я уже была знакома. С последней, кстати, сидел могучий детина, корпуленцией и внешностью до боли напоминавший Михаила. А вот за одним столом мне предстояло разделить место с еще одним знакомым — Вальтером.

Илья даже не удостоил меня взглядом, когда я неслышно скользнула на стул. От него исходила аура ледяной отстранённости, пропитанная густым разочарованием. Лицо — словно застывшая маска безучастности, будто высеченная из камня.

— Итак, раз все в сборе, позвольте мне продолжить и перейти непосредственно к теме нашего урока — «Строение человеческого тела», — начала Пирогова свою монотонную, усыпляющую речь. — Все вы, безусловно, в общих чертах представляете, что основой нашего тела является скелет. Тот самый стержень, на котором покоится наш организм и благодаря которому мы можем передвигаться. И хотя многие из вас, вероятно, считают, что знают ответ на этот вопрос, спешу вас разочаровать. А чтобы вам стало яснее, почему, обратимся к изображению человеческого скелета…

Слушать этот поток унылых банальностей было невыносимо тоскливо. Всё это я вызубрила наизусть в первые дни, когда очутилась в теле Екатерины и осознала пробудившийся во мне дар целителя. Пока профессор Пирогова, склонившись к доске, методично водила указкой по костлявому остову, я нетерпеливо заёрзала на стуле. Окинув взглядом тесную аудиторию и заметив, с каким благоговейным вниманием студенты внемлют профессорской лекции, я перевела взгляд на соседа.

— Эй, — прошептала я, едва слышно ткнув Илью локтем в бок.

Он, казалось, опешил от такой бесцеремонности. Голова его повернулась ко мне, взгляд застыл на несколько долгих мгновений, а во мне, почувствовав его интерес, проснулась вдохновенная дерзость. Я заговорила о том, как русские корабли покоряют бездны космоса, но, конечно, это было лишь образно.

— Илья… Что ты повесил нос? Мечтал, небось, стать грозным боевым магом, испепелять врагов файерболами, а судьба подсунула целительский дар.

Увидев, как слегка приоткрылся его рот, я воспрянула духом.

— Да ты сам подумай! К кому бегут маги, когда их изранят в бою? Заметив, как еще больше помрачнело его лицо, я поняла — бью точно в цель. — Правильно, к целителям. А когда придет беда, мор обрушится на людские головы, на кого устремятся взгляды, полные мольбы и надежды? Ответ ты уже знаешь. Но это всё ерунда. Посмотри на свой дар под другим углом. Кто всегда под рукой у государя во дворце? Какие самые уважаемые маги? Если не догадываешься, подскажу — некромант и целитель. Один отражает проклятия, другой денно и нощно бдит о здоровье Романовых. А тебе выпал шанс не ждать, пока кто-то сообщит, что у тебя, к примеру, Илья Кириллович, тромбы в сосудах образовались и их нужно срочно расщепить, иначе последствия будут плачевны, вплоть до… летального исхода. Да и процедура эта влетит в копеечку. И еще хорошо, если попадешь к честному целителю, а не к шарлатану, который только деньги дерет, а лечит спустя рукава. А вот тебе еще плюс! Ты всегда будешь на страже здоровья близких. Представь, чего стоит не биться головой о стену, когда уже никто не в силах спасти, скажем, твою любимую. Ты её болезнь еще в зародыше уничтожишь! Слушай, и это еще не всё! Знаешь, что еще?

Увидев, как округлились его глаза и он весь превратился во внимание, я мысленно потерла руки от предвкушения.

— Яды! Это ответвление в науке я ещё не изучала. Одной было скучно, и вот я нашла себе единомышленника для экспериментов. — Ты, как целитель, изучишь их все до мельчайших деталей! Будешь определять не только по запаху, но, может, и по вкусу! Ты ведь понимаешь, у каждого рода рано или поздно появляется враг. Он наденет личину любезности, пригласит тебя на бал, поднесет бокал с вином, а там — яд гуары. Если ты, конечно, не знаешь, это сок растения, что растет в джунглях Амазонки. Так вот, твой враг и не заподозрит, что ты среди ароматов цветов, ягод, фруктов, специй, кожи, листьев и грибов уловил едва заметный запах гари. Я уже молчу про бесчисленные яды, добытые из монстров. Вот где простор для изучения! Ты, кстати, идешь со мной на факультатив по ядам? — Я снова легонько ткнула его в бок и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Целитель просто обязан разбираться в ядах и знать, какое противоядие нужно в каждом конкретном случае.

— А мне вот просто любопытно стало, о чем это наша парочка на первой парте с таким упоением шепчется? — промурлыкала Антонина Лукьяновна, словно возникнув из воздуха возле нашего стола. Или это я настолько увлеклась своими мыслями, что пропустила момент, когда ее взгляд обратился к нам? — Распутина, я жду ответа.

— Я объясняла Илье… — произнесла я, поднимаясь, и, не обращая внимания на возникшие за спиной шепотки и смешки, тихо вздохнула. — Что целительский дар обладает наивысшей ценностью, превосходя все остальные магические способности.

— Ах вот как… Так, может быть, вы осчастливите и всех нас своим откровением? — она иронично приподняла уголок губы.

Пожав плечами, я повторила все, что недавно говорила цесаревичу. И только по тому, как Пирогова не выказывает перед ним ни малейшего заискивания, до меня дошло, что она совершенно не в курсе, кто на самом деле этот невзрачный юноша в больших очках.

— Похвально, Екатерина… Похвально, но впредь прошу воздержаться от бесед на моих уроках…

Она не успела закончить фразу, как в дверь раздался стук, и дверь тут же распахнулась. В аудиторию вошел княжич Ростовский.

— Екатерина… Прости меня за недостойное поведение, — огорошил он меня и всю аудиторию. Слова прозвучали резко, словно вырвались из самой глубины его души. — Вот… возьми. Мне не нужно, — он положил на стол зеленый сафир и, замолчав, отступил назад.

— Я принимаю ваши извинения, — тихо произнесла я, поднимаясь. Голос мой дрожал, несмотря на все усилия казаться невозмутимой. — И не держу зла. Но позвольте совет на будущее, князь: не поддавайтесь на подстрекательства приятелей. Прежде чем высмеять человека, узнайте правду о нём, всю правду, и лишь после решайте, наносить ли удар.

Константин, не проронив ни слова, лишь склонил голову в молчаливом поклоне и покинул аудиторию.

Взгляды всех присутствующих, полные любопытства, провожали его. Я пожала плечами, бросила виноватый взгляд на Пирогову и вернулась на своё место. До конца лекции я хранила молчание, делая вид, что внимательно слушаю профессора. Но все мои мысли были сосредоточены на безымянном пальце, где под кожей, словно живое существо, таилось колечко, так неожиданно отреагировавшее на появление княжича Ростовского. Теперь оставалось одно: найти ответ на вопрос — почему?