Глава тринадцатая

После привала рядом с Весей несмотря на её откровенный намек оказался не Лирс, а Ансерт. Но девушка не стала ничего спрашивать или требовать, она ждала, что скажет алхимик. Ведь не мог же он забыть их торг?

– Вот зелья, – помолчав несколько минут, протянул невесте кошель ястреб и нарочито несчастно вздохнул: – Спрашивай.

– Нет, – твёрдо отказалась Веся и даже руки назад спрятала, – мы не так договаривались. Я не лазутчик, и не тайны у тебя выпытываю, а помощи прошу. Ты попытайся вообразить, что это тебя в зятья отдали… в клан Барсов например. Привезли в их пещерный дворец и пустили, не объяснив, куда какая лестница ведёт.

– А почему к барсам-то?

– Так ведь после ястребов именно они самые большие любители держать в тайне все свои обычаи.

– Но о чем я должен рассказывать, если не знаю, что тебе интересно?

– Мне всё интересно, – очень печально сообщила Весеника. – Я ведь к вам навечно жить еду, а не в гости на денек. Вот и рассказывай мне как сестре, которую украли в раннем детстве бродячие барды, а теперь она вернулась.

– Хорошо, – поколебавшись, Ансерт снова протянул кошель: – Бери, я попытаюсь.

Веся нехотя взяла кошель и сунула в походный мешок, ну не мог он принести в дар чего-нибудь помельче?

– Ну, с чего начать… в нашей крепости живут только те, кто в родстве с князем. Одним домом мы не живем, но дома стоят близко друг к другу и между ними есть крытые переходы. Мы приедем в дом князя, так как все пятеро близкие родичи, и знаем друг друга с детства, но живем в разных домах… в трех.

– Довольно, Ансерт, – холодно остановила его унылый рассказ Веся, достала кошель и решительно сунула в руки княжича. – Из тебя получится хороший советник для князя в важных переговорах, ты умеешь с очень важным видом сообщать сведения, не стоящие и ломаного гроша. Я сама уже давно разгадала больше, чем ты сказал, это смекнул бы даже простой воин. Поэтому наша сделка отменяется.

– Весеника! – возмутился он. – Ты сейчас лукавишь!

– Отнюдь. Ранзел мне ночью признался, что Лирсет его младший брат, и сейчас я рассмотрела, как они и вправду похожи. А вот Даренс не похож ни на кого, значит, он вам всем родич, но дальний. Остаетесь вы с Берестом, и раз он уступил место командира тебе, стало быть, вы родные братья. Да и глаза у вас похожи, только у него больше зелени, а у тебя серебра. Ну а про то, что вы сыновья князя, я догадалась, вспомнив портрет Илстрема, висят у моего отца в кабинете портреты всех князей… на всякий случай. Ну а уж старшинство Береста заметно с первого взгляда.

– Темная сила, – расстроенно выдохнул алхимик, – он меня убьет.

– Отец? А почему? Рассердится, что не простушку в дом везете? Так у нас среди княжон таких и нет. Или за маски? Ну, так случай же такой был… от случая никто не заговорен. Но чего это я тебя утешаю? Езжай-ка ты к братцу, глядишь, и найдет тебе доброе слово!

– Так он и убьет! Он ведь не хотел ехать… предлагал Зиминса взять. Но мы уговорили… откуда нам было знать, какие у вас княжны? Ведь уже шесть лет наши дома даже на праздниках не встречаются!

– Неужели он такой кровожадный? – скептически прищурилась Веся. – Вроде не похоже. Хотя и молчун, но командует справедливо.

– Забудь… – тут же опомнился алхимик и принялся оправдываться. – Это у меня присказка такая, что убьет. На самом деле и пальцем не тронет… Просто… ты не понимаешь, и сказать я тебе ничего не могу… но тут всё очень непросто.

«Как раз наоборот, – горько усмехнулась про себя Веся, – это вы ничего не понимаете, а вот она как раз понимает всё. Но это ничего не меняет… пока. И конечно, она верит, что душить или резать брата старший княжич не будет… но для родных людей холодный взгляд и злое слово, сцеженное сквозь зубы, иногда больнее кинжальной раны.

А вот младшего нужно успокоить… и направить его мысли на верный путь».

– Уже забыла, – миролюбиво произнесла куница. – Да это и неважно. Ладно… раз ты сам не можешь понять… скажу напрямик. Вот мне интересно, сколько ястребиц будут меня ненавидеть, если я выберу кого-то из вас? Ну, про Даренса я и сама могу сказать, не меньше пяти. Ранзел тоже наверняка не одной нравится. Вы с Берестом конечно впереди, но настоящих подружек, скорее всего, по одной. А вот Лирсет пока сам больше суетится, разборчивые невесты сначала лучших пытаются захомутать.

– Весеника… – поперхнулся изумлением Ансерт и не выдержал, хихикнул. – Про Даренса – да… но он пока никого не выбрал.

«А зачем ему выбирать? – мысленно возразила княжна. – Ему и так хорошо».

– А вот про остальных ты ошибаешься… хотя вот только Ранзел… но если ты его выберешь, он сразу отдаст тебе браслет.

– А любить будет другую, – позволила себе горькую усмешку Веся, вдруг ясно осознав, что пора показать ястребам свое отношение к бесчестным играм, в какие они с ней играют. – Спасибо, Ансерт, но я предпочту, чтоб он остался мне другом. И что же у нас тогда получается? Даренс и Ранзел ехали ради компании, Береста вы уговорили, а Лирсет сам, небось, напросился. Значит, для того ты и ходил с командирским рожком на шее, чтобы я обратила внимание в первую очередь на тебя? То есть не я, а Марилика. Но когда ты узнал, что невеста не она, а я, то рожок всё равно не снял. Выходит, тебе было все равно, на ком из нас жениться и, стало быть, это был не твой выбор, а чей-то приказ. Сами симпатичные алхимики, насколько мне известно, никогда не принимают опрометчивого решения жениться на незнакомой и совершенно безразличной княжне. И раз так, я не возьму у тебя ни кошеля, ни браслета. Лучше уж у Лирса, по крайней мере, он отдаст его, не кривя душой.

– Тьма… – вырвалось у потрясенного княжича. – Ты… как-то неправильно рассуждаешь…

– Для тебя неправильно уже то, что я вообще рассуждаю, – отрезала куница. – Езжай вперед, Ансерт, я как-то устала. Немного подремлю, пока не добрались до рощи.

Несколько минут алхимик ехал рядом, хмуро изучая хорошенькое личико с прикрытыми глазами, и пытался разобраться в своих мыслях, ощущениях и предчувствиях. Иногда именно зыбкая возможность заглянуть на один шаг вперед давала ему неоценимую фору перед противниками, спасала и выручала в делах и опытах. Жаль только, что эта способность была слабой и непостоянной, появляясь и исчезая по никому не ведомым законам, и надеяться на нее уверенно, как на привешенный к поясу кинжал, не приходилось.

А ещё Ансерт начинал понимать, что его собственное представление об этой свадьбе изменилось бесповоротно. И теперь он и сам не уверен так твёрдо, как был ещё сутки назад, что будет рад, если куница возьмет браслет не у него. А у Ранзела или Даренса. И это требовало спокойного осмысления… пожалуй, снова права княжна, что дала ему возможность взвесить всё без спешки.

Разумеется, Веся и не думала спать. Дождалась, пока алхимик отъедет от нее, так и не сказав напоследок ни слова, и принялась за разбор сделанных открытий. То, что Ансерт смолчал, а не стал спорить и доказывать её неправоту, убедило княжну в верности брошенной ему на проверку догадки. Они с Берестом действительно сыновья князя Илстрема, и это очень плохо, хотя и многое объясняет.

Стало быть, вот отчего так рассвирепел старый ястреб, в одночасье порвал все дружеские отношения с её батюшкой и выставил из Серого гнезда всех воинов клана Куницы, каковые обучались там мечному бою.

Обиделся за сына… хотя твёрдых доказательств, что наказал Береста кто-то из куниц, у него не было. Но никаких требований не выставил… и вообще скрыл произошедшее от всех чужих, а заодно и от тех из ястребов, кто мог бы проговориться.

Теперь, после того, как Веся выяснила, что её отец все эти годы знал о том происшествии, княжна могла с уверенностью сказать, какие именно тайны пытались вызнать в клане Ястребов самые пронырливые из шпионов Радмира. Но Илстрем умел запирать свои секреты на сто замков, и раз до сих пор никто ни о чем не догадался, значит, князь придумал для сына какое-то очень правдоподобное прикрытие. Разумеется, ничего этого у него бы не получилось… будь Берест наследником или вторым сыном, какие по обычаю идут к братьям в советники. Однако те двое всё время на виду, и старший уже женат на девушке из клана Рысей, это точно известно всем, не только Весе.

А если потянуть этот клубок за появившуюся ниточку, то можно догадаться, что все эти годы князь Ястребов искал способ, как избавить Береста от напасти. И раз пошёл на примирение с её отцом и отпустил несчастного сына с отрядом, значит, так и не нашёл ни целителя, ни чародея… сумевшего бы справиться с бедой.

Пресветлые силы! Девушка крепко стиснула зубы, чтобы не ахнуть от досады, – ну конечно же! Вот он, ключик от интриги старого ястреба! Значит, он решил заполучить к себе в невестки одну из княжон, дабы она по-родственному помогла справиться с его горем! А о том, что Веся и сама уже рада бы снять себе с души камень, да не может, догадаться Илстрему, разумеется, не дано. И лучше, если он и дальше останется в неведении. А она, как решила раньше, постарается охранять Береста… чтоб сберечь столь важный сейчас мир между кланами. Трудно поодиночке бороться со степняками, с каждым годом наглеющими всё сильнее.

Запах дыма, ржанье лошадей и голоса людей прервали мысли девушки, и она неохотно подняла ресницы. Может и правда подремать после обеда, тэрхи в этом отношении лучшие верховые животные. Удобное, почти как кресло, седло, мягкий без рывков ход и понимание своего места в отряде… но об этом она подумает позже. Сейчас нужно решить, где удобнее умыться и пообедать, и ещё у нее уже есть кое-какие планы.

– Рыж, иди, погуляй, – шепнула она зверю, и не думая брать его на поводок. Рысь защищает только её и свою добычу, а охотиться на людей ему не позволено.

Зато он обязательно привлечет внимание торговцев и путников, и не может быть, чтоб яркого красавца никто не узнал.

– Мы устроимся тут, – объявил Берест, уже свернувший на окраину рощи, к вытоптанной кем-то полянке, – а за соком сходит Ранзел.

Веся молча спрыгнула с Проныры и потянулась отвязывать мешок с добычей, но рядом как из-под земли немедленно вырос Даренс, перехватил верёвку, словно невзначай коснувшись ладонью пальцев девушки, и она мгновенно отдёрнула руку.

– Куда это нести?

– За мной, – прохладно пояснила княжна и направилась в сторону торгового ряда.

Селяне с удобством сидели на пеньках и скамейках, а перед ними на перевернутых корзинах были расставлены привезённые на продажу продукты. Молоко и сметана, яйца и сыры, хлеба и разные пироги, а ещё домашние колбасы, окорока, соленые грибы и капуста. В сторонке, над глиняными очагами булькало в больших котлах варево и жарилось мясо.

Конечно, очень неудобно им каждый день приезжать сюда с утра и возвращаться домой к вечеру, вздохнула Веся, раньше было лучше. Стоял на самой большой поляне крепкий бревенчатый трактир, и все продукты скупал у селян его хозяин, оборотистый мужик, принятый к жене-кунице из клана Лис. Но с тех пор, как пару лет назад летней ночью дом и постройки сожгли налетевшие саранчой степняки, больше никто не решается тут поселиться, несмотря на бойкость места, где сходятся три дороги и каждый день останавливаются пообедать не меньше пары десятков путников.

– Рысь!

– Гляди-ко, рысь!

– В ошейнике!

– Так это же Рыж, – ещё неуверенно сказала пухленькая женщина средних лет и завертела головой в поисках хозяйки зверя. – Княжна Весеника! Матушка ты наша, красавица, я так и подумала, аж сердце обмерло, как Рыжа-то увидела! А ты меня-то небось не помнишь? Брата ты моего спасла, Филата! Век тебе благодарна буду!

– Помню я тебя, Нава, – улыбнулась польщенная княжна. – А брата мы вдвоем с Марилей лечили.

– Мариля-то позже прибежала… кабы ты его упустила, не знаю, как повернулось бы, – женщина явно имела на все своё мнение. – А ты сюда, матушка, каким ветром? Пообедай у нас, не откажи, мы вон шатёр поставили, муж оленину жарит и сок набрали.

– Ветер свадебный, – нехотя выговорила Веся и добавила, не желая, чтоб Даренса приняли за жениха: – Вон, с краю, провожающие мои устраиваются.

– Ох, светлые духи, – ахнула женщина, и все торговцы, прислушивающиеся к их разговору, немедленно поскучнели. – Да что же князь никого другого не нашёл? А жених кто, этот?

Она показала глазами на Даренса, и ястреб сразу приосанился.

– Нет, я пока не выбрала, – покачала головой княжна, и селянка воспрянула, все знали, что свободный выбор дает невесте больше шансов на счастливое замужество.

– Так рассмотри их хорошенько, – жарко шепнула Нава, – а этого не бери. Масленые у него глазенки, так и шнырят по девкам.

Весеника сразу поняла, что торговка нарочно задевает ястреба, но пояснить ему ничего не успела.

– Вот! – Даренс бросил мешок Весе под ноги, резко развернулся и ринулся к братьям.

– И характер тяжелый, вспыльчивый и обидчивый, – заключила женщина во весь голос, глядя ему в спину, и добавила, оглянувшись на сородичей: – А сопровождающих сейчас позовем сюда, негоже княжне в стороночке под кустом обедать. Тинка! Проводи княжну умыться, пока мы столы накрываем.

– Верно решила, – одобрил кто-то, и Веся поняла, что ястребам теперь не удастся вырваться из гостеприимных рук селян.

– А я глухаря привезла, – кивнула она на мешок, направляясь за бойкой девчонкой к разномастным шатрам. – Забери, коли так.

Когда княжна, умытая и посвежевшая, вернулась к торговым рядам, стол, врытый в землю под легким навесом, был уставлен угощеньем, и за ним сидел Лирс, с умилением посматривая на хлопочущих вокруг молодых селянок.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила у него Веся и оглянулась на спешащую к ней торговку. – Нава, княжичу нужно сначала сока березового, я зелья добавлю. Ранили его ночью, в Важенском лесу степняки логово устроили, в избушке Ермея.

– Ох ты, батюшки! – прижала ладонь к губам женщина. – И как вы отбились?

– Подмогу вызывали. Люди Калина со стражниками Тирьяна прискакали, – коротко объяснила княжна, наливая Лирсету в сок зелья. Затем добавила щедрую ложку меда и сунула кружку ему в руки. – Пей. Где остальные-то?

Идти за упрямыми княжичами ей не хотелось, и куница обрадовалась, когда младший молча мотнул головой в сторону ручья.

– Умываются, – подтвердил один из мужчин. – Садись матушка, отдохни, мы их приведем, не сомневайся.

– Они все княжичи из клана Ястребов, – садясь напротив Лирсета, объяснила Веся и на всякий случай добавила: – И все были ночью ранены. Почти два десятка врагов сами положили.

Через полчаса, наблюдая, как селяне усиленно потчуют гостей и какими восторженными глазами рассматривают их молодые куницы, Веся лишь тайком усмехалась над ошалевшими от такой заботы ястребами.

Им и невдомек, как замучили хингаи жителей этих областей. Хотя до законной границы с кочевниками отсюда сотни верст, неугомонные враги устраивают набеги каждое лето. У кого-то потравили поля, у другого угнали скот, у третьего погиб в стычке родич. А у некоторых налетчики увели в степь сестру или дочь, и эти семьи горюют стократ сильнее остальных. Степняки к женщинам очень жестоки… она видела сама.

Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные мрачные воспоминания, подняла глаза и укололась о внимательный изучающий взгляд командира. От неожиданности на миг растерялась, в глазах мелькнул страх и смятение, а сердце дёрнулось и тревожно забилось.

А в следующий момент командир отвел взгляд, спокойно продолжая обгладывать мозговую кость.

«Ну что за дурочка, – успокаивала себя Веся, – чего испугалась? Наверняка Ансерт рассказал брату про её догадки, вот и изучает, как редкую зверушку».

Однако что-то в глубине души подсказывало ей, княжича точит вовсе не простое любопытство. И думать об этом сейчас она не должна, снова выдаст себя выражением лица, хотя всех целительниц наставницы наравне с остальными уменьями учат держать себя в руках.

Из Белой рощи отряд выезжал через час, и морды тэрхов лоснились от жирной еды. Обнаружив, что редкие звери едят всё подряд, селяне скормили им все объедки и черствые горбушки. Рыж, объевшийся сметаны, тоже лежал позади Веси в самом благодушном настроении, когда девушка, выслушав на прощанье пожелания селян, тронула Ныра за гриву, посылая вперед.

– Весеника! – догнав куницу, негромко окликнул Ансерт. – Погоди. Помоги… они не взяли денег.

– Как я помогу? – уставилась на него княжна. – У меня тем более не возьмут, ещё и обидятся. Хотя… подари им зелье от желудочных расстройств. Нам не понадобится.

– Спасибо… – Ансерт торопливо ринулся назад и через пару секунд вкладывал в руку Навы красивый граненый флакон.

А когда его руки коснулась мягкая рука женщины, в мозгу княжича вдруг ярко вспыхнуло видение, огонь, потоптанные и переломанные корзины, рассыпанный в траве творог и алеющие на нем кровавыми ранами раздавленные ягоды.