Глава двадцать пятая

Стук в дверь показался в наступившей тишине зловещим, как первый удар пожарного набата, и все заметили, как резко дёрнулся от этого звука старавшийся казаться невозмутимым князь ястребов.

– Илстрем, это я, – раздался вслед за очередным ударом уверенный женский голос, и хозяин кабинета как-то излишне суетливо поднялся с места и поспешил к двери.

И с каждым его шагом в груди у следившей за будущим тестем чародейки разрастались казавшиеся совсем недавно невозможными сочувствие и жалость. Темные силы, ведь он так же, как и ее отец, тащил все эти годы в душе боль за своего ребёнка и, как умел, боролся за его счастье. Пошел навстречу его желанию стать воином, но окружил надёжными и преданными братьями и соратниками, отдал в полное владение неприступную крепость и до сих пор пытается под каждый шаг подстелить соломки. Словно не замечая, насколько вырос и возмужал Ардест и вполне может постоять и за себя, и за семью.

Хотя… новая мысль была неожиданна, вот только ничего нового в ней не было. Ну конечно, он отчётливо осознает, что третий сын – взрослый мужчина, закаленный воин и умный командир, но в душе, как иногда признается ее батюшка, не может в это поверить.

– Мне все кажется, – вздыхал в самые благодушные минуты князь клана Куницы, – вот откроется дверь, и вы вбежите все вместе… будто с прогулки вернувшись, с пучками травы, называемыми букетами, с репьями в косичках и свежими царапинами… наброситесь на квас и пирожки и станете взахлеб рассказывать про страшного жука, пойманного Севериной.

– Веся… – еле слышно шепнул в ухо любимый голос, – держись, пожалуйста!

– Не волнуйся, – чуть громче, чем нужно, чтоб услыхал он один, пообещала куница, – лучше подумай, как отцу-то помочь.

– Я думаю, – так же негромко ответил Саргенс, – а вы все помалкивайте.

– Мне сказали, Ардест приехал? – Веся ясно расслышала в вежливом вопросе вошедшей женщины тень упрека, а княгиня отобрала у мужа руку, которую он нежно целовал, и потребовала: – Покажи же мне его, наконец!

– Я тут, матушка, – поднялся ей навстречу княжич и попытался поднять Весю, но куница накрепко вцепилась в свой стул и идти вместе с ним навстречу к будущей свекрови не пожелала.

Пришлось Ардесту отправиться одному, а чародейка даже сама сначала удивилась своему странному упрямству. И лишь секундой позже, рассмотрев выглядывающий из-за шуршащих шелковых юбок княгини краешек особого, «со значением» платья ее спутницы, поняла, это так сработала ее воинская интуиция. Или смекалка… не всё ли равно? Но раз Саргенс пообещал позаботиться обо всем, ей лучше пока стать незаметнее стены.

Кастина, воспользовавшись моментом, пока княгиня, одновременно улыбаясь, всхлипывая и осыпая упреками, обнимала сына, скользнула к Весе. Приставила свой стул к стулу воспитанницы вплотную, села рядом и ухватила ее под локоток.

– Верно сделала… что не пошла, – шепнула одними губами, всматриваясь в незнакомое, побледневшее личико, – без тебя разберемся.

– Держись, кошка, Сарг и не таких прохвосток раскручивал, – мрачно шепнул с другой стороны Ольсен, и Веся обнаружила рядом с собой деда, крепко вцепившегося в край накидки.

«Окружили! – возмущенно фыркнула куница. – В своих делах разобраться не могут, а как ей поступать, точно знают! Будто она бежит куда-то… хотя оба не могут не догадываться, если Веся захочет, то ей и бежать никуда не потребуется! Просто пальчик наставит! Но в том-то и дело, никогда она ничего такого делать не станет… сейчас пришло время действовать Ардесту».

– А у меня для тебя подарочек, сынок! – утерев кружевным платочком скупые слезы, лукаво произнесла княгиня. – Гляди, кто со мной пришел?

– Милый! – выплыла из-за Доренеи круглая женская фигура. – Это я!

– Кто ты? – с ледяным изумлением поднял бровь Ардест. – Я тебя не знаю.

– Когда ты на мельнице твоего прадеда… клялся мне в любви… – голос девицы жалобно задрожал, – то знал? Вон твой дед сидит, пусть подтвердит, если совесть не растерял!

– Была ты на мельнице, подтверждаю, – с ядовитой ухмылкой громко сообщил Ольсен, – один-единственный раз. Но это было больше года назад, и я тебя тогда с крыльца спустил, за распутство. Ты же сначала к Ардесту в комнату сбегала, а потом к его брату отправилась!

– А потом мы помирились и встречались в другом, укромном месте, – выпалила Анастия и победно сверкнула глазами.

– Илстрем?! – холодно произнесла княгиня, оглянувшись на стоящего за ее плечом мужа. – В чем дело? Ты же мне обещал поговорить с Ардестом?!

– А он со мной и поговорил, – мягко ответил вместо отца Берест, еще переживавший встречу с матерью. – И я ясно объяснил, что видел эту девицу всего один раз, больше года назад. И если бы это был мой ребенок, то он уже давно лежал бы в колыбели. Неужели вы желаете, матушка, нянчить неизвестно чьего внука?

– Но она говорит… позже вы встречались еще!

– Это ложь. Чародей Ардест все это время был очень далеко от Цитадели, он вернулся лишь несколько дней назад, и я могу это засвидетельствовать, – учтиво сообщил Саргенс, но за этой учтивостью Бересту послышалась тонкая издевка.

А еще его потрясло, что эти слова были правдой, и тем не менее лукавы, словно признания лисички.

– Так можно дать ей зелье истины, – добродушно заметила Кастина, – у меня с собой есть. Пусть расскажет, зачем на княжича напраслину возводит!

– Это не напраслина! – отчаянно закричала вдруг Анастия. – А лжете вы все! Этот красавчик вовсе не Ардест! И голос у него другой! А княжич урод, мерзкое, криворотое и слюнявое страшилище! Днем ходит в маске, а ночью… мне даже подумать гадко, что и у меня могла бы родиться такая жаба!

– Потому ты и нашла себе красавчика… вместо жениха, – спокойно кивнула Кастина. – Так почему же не отказалась от княжича?

– Терсия! – возмущенно оглянулся на травницу Берест. – Что такое ты говоришь? От чего отказываться? Я ей никогда своего браслета не предлагал и даже не собирался! Мне даже с кривым ртом такой потаскушки не нужно было!

– Но ведь ребенок… – судорожно терла виски княгиня. – Как же так?

– А она знала, что у нас в семье браслеты женихам не возвращают и договор из-за таких вещей не разрушают, – осторожно подводя жену к своему креслу, терпеливо объяснял ей князь. – Вот на это и надеялась. Раз с Ансертом не вышло, то хоть Ардеста заполучить.

– Но она говорит… криворотый? – начал доходить до расстроенной Доренеи смысл обвинений, выкрикнутых обожаемой невесткой. Ну, или почти невесткой. – Ардест… я ничего не понимаю!

– Ну, матушка, ты же знаешь… у чародеев всякое бывает, – загадочно улыбнулся матери Берест и хмуро взглянул на деда с наставницей, не оставивших ему места рядом с невестой.

Вот ведь прилипли… а она сидит так тихо и покорно, что у ястреба начинает болезненно ныть сердце, его Веся себя так не вела, даже когда стояла одна против кучи степняков.

– Но вы дали мне слово! – Анастия оскорбленно смотрела на Илстрема, не подозревая, какую бурю поднимает в его душе своими словами. – Вы мне обещали, что он женится! Я требую… пусть отдаёт мне браслет!

– А его у меня нет, – почти ласково усмехнулся ястреб, – его уже носит самая лучшая девушка!

– Вот как! – злобно зашипела Анастия, оглядела незнакомых женщин и почти сразу остановила взгляд на Весе. – Так это ты самая лучшая?! А разве самые лучшие уводят женихов у беременных? Или тебе чародеев не хватило? Ну, давайте, выгоняйте меня отсюда! Я пойду и сяду на площади… и буду плакать и рассказывать, как князь Илстрем обошелся с бедной, наивной, неискушенной в жизни сиротой… не имеющей материнского совета… – она так разжалобила сама себя, что даже всхлипнула, а Саргенс вдруг ехидно похлопал в ладоши.

– Отлично. Ты доподлинная комедьянтка. Но мы все же чародеи, а не ярмарочные зеваки. И тебе придётся рассказывать, кто отец твоего ребёнка и почему он не желает на тебе жениться.

– Да нету там никакого ребёнка, – невозмутимо сообщила вдруг Кастина, – я сотни женщин на сносях повидала и роды не один десяток раз принимала, за сто шагов непраздных молодок вижу. А у этой ни одного признака… наверняка особенную накладку надевает. Потому и сарафан для брюхатых без смущения носит… другие стараются подольше в обычной одеже ходить.

В кабинете после этих слов на миг наступила тишина, открыв возмущенно рот, искала слова оправдания лженевеста, бледнела Доренея, хищно хмурился и начинал ядовито ухмыляться князь.

– А вот это мы легко проверим, – спокойно заявил Саргенс, крутя в пальцах что-то невидимое, – сейчас она нам сама принесет свою хитрую исподницу. Мне одно любопытно, сколько лет она ее носить намеревалась?

Но Анастия, наконец-то сообразившая, что всесильная княгиня для нее больше не защита от этой толпы враждебно настроенных чародеев, вдруг развернулась и помчалась к двери, высоко поднимая полы своего широкого сарафана. Однако убежать не успела, за дверью раздался какой-то шум, крик, и она вдруг распахнулась.

– А вот я сам у него спрошу! – сердито рыкнув на невидимого охранника, в кабинет шагнул дородный мужчина в богатом кафтане. – Илстрем, это верно, будто ты не велел меня пускать?

Из-за открытой настежь двери виднелись лица крепких вооруженных мужчин, явно из числа личных охранников княжьего кузена.

– Батюшка, – ринулась к нему Анастия, вцепилась в руку и громко зарыдала, – он не хочет жениться!

– Кто? – проницательно обежав взглядом присутствующих, недоуменно нахмурился Бервод.

– Ардест! – Пальчик лжебеременной ткнул в княжича.

– Это не он, – уверенно сообщил Бервод, – тебя обманывают. Ардест сейчас в степи под Турой…

Договорить богач не успел, к нему прыснули сразу две видимые лишь чародеям неярко светящиеся капли, сиреневая и бледно-зеленая, прерывая готовое сорваться с губ разоблачение. Бервод покачнулся, схватился за голову и осел на пол, а его охранники сообразительно бросились прочь, грубо оттолкнув стражника князя. Но ушли недалеко, Веся мгновенно послала и в них, и в Анастию по капле своей силы, заставив ее усыпить всех так, как раньше усыпляла лишь тяжелораненых. Вспыхнул ярким обручем на охраннике, убегающем первым, алый отсвет, пытаясь остановить Весино заклятье, и тотчас погас, а куница лишь насмешливо фыркнула. Хоть и недавно она в чародеях, зато в воинах уже три года и точно знает, зачаровывая воинам обереги, ни один маг не станет ставить преграды от силы лекарей.

А вот этот наемник таких подробностей явно не знал, потому и пытался сопротивляться. Даже успел дунуть в висевший на груди рожок, и незнакомый, резкий и пронзительный звук вырвался в коридор, отразился эхом от высоких потолков и унесся вдаль, чтоб отозваться где-то вдалеке новым взвизгом.

– Измена! – крикнул князь и ринулся к двери, но чародеи оказались быстрее.

– Ты остаешься здесь! Береги мать и женщин! – резко приказал отцу Дест и, на ходу выхватывая оружие, бросился вслед за Саргенсом.

– Я еще не женщина, – выдернув из рук Ольсена свою накидку, кинулась следом за ними Веся, – меня этот приказ не касается.

– Меня тем более, – помчался за ней мельник, доставая из карманов свои алхимические запасы, – а тут посидит Терсия.

– Размечтался, – едко фыркнула Кастина и не думая от него отставать, – нет еще того человека, чтобы мог мне указывать.

– Будет, – буркнул себе под нос Ольсен, и Веся предпочла сделать вид, будто не расслышала этого обещания.

В большом зале, который они прошли меньше часа назад, направляясь в кабинет, уже шел бой, и валялись на дорогих коврах, орошая их кровью, первые раненые, застигнутые врасплох недавними соратниками. Несколько охранников князя ястребов отбивались от толпы наседавших на них воинов в одинаковых новеньких зелёных куртках, и Веся, не раздумывая, швырнула в ближайших «зеленых» свою силу, уже привычно усыпляя необычных «пациентов».

Саргенс тоже бросил зеленоватые стрелки и огорчённо поморщился, когда заметил, как они совпали с сиреневыми.

– Эви, бросай в левых, я в правых, – негромко скомандовал чародей, и Веся согласно кивнула, так ей привычнее, когда командование боем берет на себя кто-нибудь из мужчин.

Берест, мчавшийся впереди, первым заметил, как падают наемники Бервода, расслышал команду Саргенса и тотчас сообразил, какой непоправимой бедой может обернуться побоище, которое тут сейчас развернется. Стражники отца, разгоряченные боем и оскорбленные вероломным нападением сородичей, начнут безжалостно добивать недавних соратников, и каждый удар меча и кинжала незримой пикой вонзится в уверенность самих же воинов в осмотрительности и мудрости князя.

– Дай мне! – Берест решительно вырвал рожок из рук стражника отца, собравшегося поднять тревогу, и громко приказал. – Я княжич Ардест! Срочно играй отбой, три раза, произошла ошибка! Бервод жив и здоров! И сейчас сюда придет!

– Но они… – Стражники еще спорили, но уже начинали сомневаться, глядя, как валятся им под ноги недавние противники.

– Их обманул предатель, шпион хингаев, – свалить все на привычных и ненавистных врагов была хорошая идея, – мы их на время усыпим, а потом все объясним! Не поднимайте мечей на сородичей!

Воин, наконец-то поверивший невесть откуда взявшемуся княжичу, поднес к губам рожок, и громкий, уверенный, так хорошо знакомый всем сигнал заставил опустить мечи и отступить всех, до кого он донесся.

– Умен, – одобрительно буркнула себе под нос Кастина, бросилась к раненым и громко запричитала: – Ох горюшко, проклятые шаманы! А вы чего встали, молодцы? Кладите сородичей на лавки, спасать их нужно! Это ведь излюбленный способ проклятых хингаев, сначала стравить кого-нибудь из этросов между собой, а потом оставшихся спокойно перебить… и увести в полон женщин да ребятишек!

Одумавшиеся и присмиревшие воины бросились ей помогать, но Ардест распорядился по-своему. Сначала отрядил для охраны князя двоих, показавшихся ему самыми надёжными, а затем поделил на две неравные части остальных. Троих воинов оставил караулить травницу, а остальных повел вслед за убежавшими дальше чародеями.

Шангор с пятеркой своих людей ввалился в комнату, где несколько воинов в новеньких зелёных куртках, оттеснив в угол охранников князя, требовали сдать оружие. Однако те сдаваться не собирались и приводили в свою пользу весьма разумные доводы.

– Вы слышали сигнал отбоя? Три раза! Никогда такого не бывало! Видать, кто-то ошибся… или вы не знаете, как бывает?

– Не мог никто ошибиться, – красивый черноволосый десятник смотрел зло и неуступчиво. – Раз был сигнал, значит, наших бьют!

– А ваши, это кто? – мгновенно встрял в разговор воевода. – Уж больно похоже это на шаманские заморочки! Вот я тебе враг или друг?

– Если нападёшь на нас, значит, враг! – десятник поднял тяжелый боевой лук и приготовился отбиваться, если воевода и впрямь надумает нападать.

– А зачем мне на вас нападать? – неторопливо приближаясь, продолжал рассуждать Шангор. – Все знают, я бью только хингаев и тех предателей, кто продался шаманам! Слышали, небось, их шакалью присказку: мол, золото не пахнет? Как по-моему, оно просто провоняло… женским криком и болью, детскими слезами… Ну и зачем ты напал на охрану князя? Они все люди проверенные… среди них предателей точно нет.

– Ты думаешь, мы предатели? – слабо возмутился кто-то, но воевода в ответ только пожал плечами.

– А зачем мне думать? Это вы должны сейчас вспоминать, у кого и за что деньги брали. И еще можете представить, как будут смотреть на вас ваши дети и жены… или, лучше, как вы людям в глаза посмотрите!

– Заткнись, Шангор, – обозлился десятник, – иначе выстрелю!

– И сразу поставишь себе этим крепкую виселицу, – невозмутимо пожал плечами воевода. – Все знают, у меня нет и не было хозяев… только враги и друзья. И все мои друзья не пожалеют времени и сил, чтобы поймать тебя и повесить.

Они стояли уже почти напротив друг друга, и все остальные воины замерли, прислушиваясь к этому спору и делая для себя выводы.

– И кто твои друзья? – еще хорохорился спорщик, но нервы у него сдали, и едва Шангор сделал еще шаг, наемник Бервода выстрелил в него из лука.

Вспыхнуло вокруг воеводы переливчатое пламя, с треском и дымом сгорело в этом огне древко стрелы, а закопченный наконечник, лишь чиркнув по зачарованной куртке, упал на пол.

– Кто, кто! – ворчливо буркнул Шангор и ловко ударил десятника носком сапога по коленке. А едва тот присел на подломившейся ноге, дёрнул парня за ворот на себя, подставил подножку и отправил на пол, решительно поставив на шею ногу. – Вот всегда ты казался мне гниловатым, Родей, оттого я тебя уже два года и не беру в отряд. Но забыть не мог, память у меня… хорошая.

– Шангор, – из противоположной двери в зал ворвался Ардест в сопровождении чародея и Веси, – у тебя все в порядке? Один дурак… неверно понял слова хозяина и подал сигнал… выпороть бы всех, кто придумывает собственные сигналы, будто общих нет!

– Мои люди побежали по дому, – понимающе вздохнул воевода, глядя, как молча падают охранники в зелёных куртках. – Утихомирьте заодно и этого, он додумался в меня стрелять.

– Еще один болван, – усмехнулся Берест, помнивший, как дед передавал Шангору амулеты и обереги.

И теперь княжич знал точно, где брал их Ольсен.

– А где князь?

– В кабинете, успокаивает матушку. Я послал к ним пару воинов, остальные помогают чародейке с ранеными. – Дест торопливо прошел к противоположной двери, а оглянувшись, обнаружил, что теперь, кроме чародеев и мельника, следом за ним идет и воевода со своими людьми. – Ты знаешь, где остальные люди Бервода?

– Да. Не останавливайся, ты идешь верно.