Глава двадцать шестая

Илстрем проводил тоскливым взглядом толпу убежавших вслед за Берестом чародеев, вернулся к ошеломленно молчавшей жене и тяжело вздохнул. Как ни обидно, но сын прав. Незачем ему бежать впереди всех и бросаться грудью на мечи наемников предателя, ни к чему хорошему это не приведет. К тому же, за последние годы он всего несколько раз возобновлял тренировки с мечом, и каждый раз находились важные дела, заставлявшие князя уже на следующий же день забывать свои благие намерения. А вот Дест незаметно стал именно таким воином и командиром, каким когда-то, лет двадцать или тридцать назад, был он сам.

– Илес… что они сделали с кузеном?

– Какой он тебе к темным силам кузен! – вмиг рассвирепел Илстрем. – Предатель, изменник! Каким же я дураком был… словно ослеп на старости лет! Деньги он мне давал, о том, как мы с общими внуками играть будем, разливался! А сам вполз как змея, все вынюхал, все вызнал… дочку свою беспутную Десту подсунуть ухитрился! Думал, раз он урод, то любой дуре будет рад!

Князь сообразил, что от расстройства проговорился, только когда непрошеные слова слетели с языка, и замер в ожидании, что же последует за этим признанием.

– Бедный мальчик, – печально произнесла Доренея и осторожно поднесла к глазам кружевной платочек. – Как он, наверное, страдал! Значит, потому и не приходил ко мне? Боялся расстроить?

– Конечно, боялся… – горько и устало пробормотал Илстрем и вдруг с потрясающей ясностью понял, так вот же оно!

То самое решение, которое он тщетно ищет столько лет! И подобный случай может уже никогда не повториться, сейчас, когда Доренея расстроена враньём Анастии, она как нельзя проще примет и его собственный обман.

– Но тебя видеть ему очень хотелось, – так же печально продолжил князь, краем глаза присматривая за валяющимися на полу людьми, – потому он и приходил иногда в Серое гнездо… но показывать свое лицо не хотел… опасался…

– Чего? – возмутилась княгиня. – Неужели я могла бы, как эта… нахалка, обзывать его уродом или презирать?! И где же он прятался?

– Дора… – нежно заглянув в ее глаза, повинился князь, – он не прятался. Это я придумал… он изменил имя и всюду ходил в маске. А тебе мы не признавались, так как не хотели… чтобы ты сокрушалась.

– Как это в маске? – непонимающе нахмурилась княгиня. – И как же его звали?

– Неужели ты еще не поняла? – укоризненно улыбнулся жене Илстрем. – Его звали Берест.

– Как это… Берест? – Губы Доренеи вмиг поджались, в глазах вспыхнула неприязнь. – Это плохая шутка, Илс!

– Это не шутка, а тайна… и запомни, рассказывать ее нельзя никому! – говоря это, князь загодя знал, хотя его жена обожает проявлять осведомленность во всех вопросах, однако о тех случаях, когда ошиблась или была неправа, сообщать не станет никому и ни за что. – Теперь, когда Дест излечился окончательно, он не желает, чтобы кто-то связывал его имя с бывшим прозвищем. За эти годы он нашел не только друзей, но и недругов.

На самом деле он нашел свою чародейку, тайком усмехнулся князь ловкости, с какой чародеи спрятали куницу. Нужно будет не забыть сказать спасибо кузену Феодорису. Да и Сарга с Ардестом он прислал как нельзя кстати, теперь Илстрем начал понимать, почему Бервод настаивал, чтоб они собрались в Ставине. Скорее всего задумал избавиться от него и Абероста здесь… хотя зачем зря гадать? Вот Сарг и поможет допросить злодеев… лгать чародеям не решается никто и никогда.

– И ты, вместо того чтобы устроить мальчика в безопасном месте и собрать лекарей, отправил его к степнякам? – Лицо княгини запылало возмущением.

– Дора, а ты не забываешь, каким самостоятельным он всегда был? – притворно оскорбился Илстрем, не желая выслушивать обвинения еще и в том, в чем виновен вовсе не был. Ему и своих грехов с лихвой хватало! – Думаешь, я его не уговаривал? И почему ты не вспомнила, что я отправил вместе с ним Ансерта, Даренса, Ранзела и Лирса?

Вдалеке раздался звук рожка, играющий отбой тревоги, и князь насторожился – что за странный сигнал? Но он повторился еще и еще, а вскоре в коридоре загрохотали сапоги, и в кабинет заглянул один из воинов князя.

– Илстрем, нас княжич Ардест отправил вас охранять! – отрапортовал он, и князь нахмурился, заметив на его щеке свежую царапину.

– Там очень жарко? Почему играли отбой?

– Нет, чародеи пришли вовремя, но раненые есть, их чародейка лечит, – обстоятельно отчитался воин, – а сигнал подал княжич Ардест, сказал, будто тревогу люди Бервода подняли по ошибке и с ним все в порядке.

– Он действительно жив. – Князь начал понимать замысел сына и усмехнулся, этого вполне может хватить, чтобы враги растерялись. – Они все живы и никто даже не ранен. Перенесите их в соседнюю комнату и приставьте охрану, один из людей Бервода шпион, чародеи собираются всех проверить своими способами.

Охранники хоть и понимали, что произошла какая-то ошибка, но пока не успели простить нападения ни самому Берводу, ни его наемникам и потому таскали спящих бесцеремонно и торопливо. Однако князь не сказал своим людям ни слова, и вмешался, лишь когда поймал вопросительный взгляд воина, в недоумении замершего возле Анастии.

– Женщину положи на диван, как только чародейка освободится, она ее разбудит, – скомандовал князь.

«И допросит», – прибавил он мысленно, глядя, как воины укладывают лгунью на диван, вытаскивают последнее безвольное тело и уважительно прикрывают за собой дверь.

Но тут он рассмотрел, как Доренея уверенно встаёт с кресла и направляется к девице, с которой последние три месяца носилась как с драгоценностью, и встревожился.

– Дора! Что ты намерена сделать? – шагнул было следом князь, но его остановил яростный окрик княгини.

– Иди к столу и отвернись, – приказала Дора, и Илстрем вытаращился на нее с изумлением, такой свирепой свою жену он не видел еще никогда.

Даже в те дни, когда княгиня сердилась или обижалась, она предпочитала говорить с холодной и едкой вежливостью, а не кричать.

Он собрался было попенять ей, негоже княгине разговаривать так грубо, но тут рассмотрел, с какой решимостью она приподнимает сарафан спящей вертихвостки, и мигом отвернулся. Тут она совершенно права, нечего ему там смотреть.

Доренея вернулась к креслу уже через минуту, молча шлепнулась на сиденье и обхватила себя руками за плечи, словно озябла.

– Дора, – князь немедля оказался рядом, обнял любимую и прижал к себе, – забудь про нее, родная.

Ну и пусть у жены вспыльчивый характер и чересчур болтливый язык, для него это совершенно не имеет значения. Зато она всегда одаривала его самой нежной любовью и родила ему четырех здоровых сыновей. И самоотверженно выкормила каждого собственным молоком.

– Какая же я дура, – всхлипнула Дора, – поверила ей! Ведь говорила Алтея, нужно показать ее целительнице!

– Хватит, Дорочка! Не стоит она твоих слез! – Князь нежно отер щеки жены собственным платком и не менее нежно поцеловал. – Вот допросят ее чародеи, и выдам бесстыдницу замуж в клан Вепрей… они быстро отучат лгать.

– Илес… а что там Дест говорил про самую лучшую девушку? – Мысли княгини уже вились в совершенно ином направлении. – Это не та ли чародейка?

– Спроси у него сама, – ловко ушел от ответа князь.

– Теперь я понимаю, – так же задумчиво вздохнула его жена, – почему этот грубый мальчишка всегда убегал через окно!

– Дора? Это что еще за мальчишка? – встревожился Илстрем, представив соперника, прыгающего в окно при его, князя, приближении!

– Младший сын Салмиты. Мы несколько раз приглашали его в вышивальную комнату на вечернее чаепитие.

– Лирсет? Бедняга! Вот теперь мне понятно, почему он так упорно не хочет ездить в Гнездо! – усмехнулся князь, сообразив, какому дотошному допросу подвергали ястребицы парня, пытаясь вытащить из него сведения об его командире.

– А где он теперь? – вернулась к прошлому мысль Доры.

– Теперь Ранзел командует отрядом, который собрал Берест. А Лирс и Даренс ему помогают. Ну а Ансерт ушел с братом, ты же знаешь, как его интересует алхимия. А в Цитадели хорошие учителя.

– Да? – Княгиня медленно, но верно рисовала в своём сознании новую картину событий и связей. – Но почему он не приехал?

– Не спрашивай меня того, чего я сам еще не знаю. Мы не успели сказать и нескольких слов, как ты привела эту… аферистку. Вот вернётся Ардест и все объяснит. Но не забывай про тайну, родная! И не забывай, все они чародеи!

– Как я теперь смогу про это забыть? – вздохнула Дора и вдруг обернулась к мужу так, чтобы оказаться лицом к лицу, и пристально уставилась в его усталые и любящие глаза. – Но, Илес… ведь тогда получается… ты мне не изменял?

– Конечно, нет… – с облегчением вздохнул Илстрем, наконец-то она это поняла! – Ты же знаешь, я всегда любил только тебя.

– Илес… – нежно прильнула к нему княгиня, и он искренне пожалел, что они находятся не в собственных комнатах. И вообще зря приехали в Ставин.

Доренея опомнилась первая, отстранилась, поправила воротник и прическу и виновато улыбнулась мужу.

– Прости… но она всегда убеждала меня в излишней доверчивости и говорила… впрочем, это уже неважно.

– Кто? – не понял Илстрем, еще горевший счастьем примирения.

– Мирсия. Я раньше не хотела тебе говорить… по слухам, она тайно встречается с Берводом. Ну, сам понимаешь…

– Вот теперь все понимаю, – снова разъярился князь, тотчас сообразивший, кто был крысой в его доме, – значит, именно через нее все наши тайны утекали к Берводу. А он далеко не дурак и сумел правильно сложить все кусочки! Можешь сказать ей… отныне они живут в деревне на юге. Чамиз давно хотел уехать из Гнезда, только из-за молодой жены и терпел губительную для него сырость.

– Хорошо, дорогой, – не стала ни спорить, ни защищать родственницу княгиня. – А Дест не сказал, когда они собираются пожениться?

– Не успел. Спроси сама, сейчас вернутся. – Илстрем как раз подсчитывал в уме соотношение сил и начинал успокаиваться. Его собственной стражи было в доме больше, чем охранников Бервода, и рассчитывать тот мог только на внезапность.

Однако первыми вернулись в кабинет не чародеи, а Ольсен. Без стука вошел в комнату, прошел к столу и сначала налил из графина охлажденного отвара трав и сухих фруктов, выпил в несколько глотков и лишь после тяжело сел на стул, изучающе рассматривая внучатого племянника.

– Ну, как у вас там? – не выдержал тот. – Не молчи.

– Он всерьез намеревался стать князем, – глухо сообщил мельник, – и вы все сегодня жили бы на свете последний день. Саргенс уже послал весточку Юнгельсу… Ты очень верно поступил, взяв наконец в Гнездо чародея.

– Но в Гнезде у меня преданные воины… – еще говорил князь, а сам уже ясно видел ту калитку, через которую так часто уходил собирать ранние цветки и почки старый травник Чамиз, пять лет назад внезапно женившийся на юной росомахе, встреченной на горной тропе.

– Вижу, ты уже сообразил, кто пустил в Гнездо людей Бервода, – мрачно кивнул Ольсен, – но не волнуйся, Юнгельс успел увести в свою башню Агедирса и домочадцев, и теперь наемников теснят с одной стороны твои охранники, с другой отряд привратной стражи. Сарг только что получил вестника и отправил меня сказать об этом тебе.

– А как у Деста?

– У него неплохо, Шангор со своими людьми помог захватить командира наемников, но их больше, и сейчас чародеи освобождают подворье. Бервод подменил твоих охранников на запасной калитке и впустил в сад три десятка своих людей. И эти самые отчаянные… среди охраны есть погибшие.

– Много?

– Трое. Но Эвеста ими занимается… надеюсь, ей удастся вытащить хоть одного из-за грани.

– А Эвеста… – робко попробовала имя на вкус княгиня, – это та…

– Это Эвесталия, твоя будущая невестка, – насмешливо сообщил ей мельник, – и она вырастила мне новую ногу… если вы не заметили. И вообще она чудесная девушка… точнее, чародейка.

– Ольсен! – В глазах Доренеи плескалось жаркое любопытство. – А ты случайно не знаешь… из какого она клана?

– Почему случайно?! Я был в Цитадели и все знаю. – По хитрому взгляду деда Илстрем сообразил, тот специально подводит княгиню к этому разговору, и отлично знал зачем.

Значит, хочет рассказать им тот вариант событий, какой счел лучшим Феодорис и какой можно будет спокойно рассказывать всем домочадцам и гостям из чужих кланов. Стало быть, и ему полезно послушать, и можно дать деду об этом знать.

– Ну, так не томи женщину, – притворно нахмурился князь, – и мне тоже хочется узнать, кого этот своевольник к нам в дом ведет.

– В семью, – поправил Ольсен, не моргнув и глазом. – Так как Эвеста южанка и холод переносит плохо, Берест… прости, Ардест решил поселиться в низовьях Ругора.

– Значит, и ты знал? – с упреком смотрела на мельника княгиня, и он с удовольствием отметил, что она не удивилась и не рассердилась.

Похоже, Илстрем наконец-то решил ей все объяснить, Саргенс как-то словно случайно обмолвился о своем умении делать амулеты, которые не дают проболтаться. И вполне возможно, князь, не желая чтобы княгиня раскрывала всем своим подругам его секреты, уже достал ей такой.

– Как я мог не знать, – притворно оскорбился Ольсен, – если именно мне Илс доверил за ними присматривать! Но разговор вроде не про Ардеста? А про его невесту?

– Ну, говори уже, – поглядывая на дверь, поторопил Илстрем.

– Так вот, она из клана Камышовых Котов, кошка, значит.

– А родичи?

– Нет у нее родичей, – печально вздохнул мельник, – пятнадцать лет назад чародеи отбили у хингаев неподалеку от Ойрета обоз с пленниками, там были женщины и дети, которых везли на продажу в восточное ханство. Со временем всем детям маги нашли родню или устроили в приемные семьи, лишь у одной девочки не нашлось ни дома, ни родителей. Зато был светлый дар, и чародеи оставили ее в Цитадели. А по рассказам о том, как она жила и чем занималась семья, определили, какой это был клан. Вы же знаете, камышовые коты селятся по берегам маленькими хуторками… стало быть, вся ее семья погибла.

– Но почему он не хочет жить в доме? – огорчённо вздохнула Дора. – Мы бы поставили им дополнительные печи.

– Разговаривай с сыном, – пожал плечами мельник, – я давно с ним не спорю. Или ты не слыхала, какая о нем шла слава? Дикий Ястреб все делает по-своему!

– Как не слыхать, – сникла княгиня и вдруг встрепенулась, – но ведь он же вроде отдал браслет кунице! Мне кто-то сказал…

– А ты не можешь припомнить имя того доброго человека, – едко прищурился дед, – который слишком много знал?

– Наверняка Мирсия, – подсказал князь, – как выяснилось, эта молодка грела постель Берводу. Ну и все новости ему таскала.

– Давно говорю, попроси у Сарга амулет. С ним ни одного словечка лишнего не проронишь!

– Я лучше отпущу травника в деревню, он давно просится, – глянув на побледневшую жену, отказался князь, – и прикажу внимательнее следить, кто и куда ходит.

– А я бы взяла амулет… – заявила вдруг Дора, – иногда и сама жалею… когда все расскажу.

Ольсен даже бровь на секунду вздёрнул от изумления, но тут же напустил на себя невозмутимый вид. А князь на миг растерялся, потом взял в руки ладонь жены и поднес к губам.

– Дорогая, раз ты хочешь, я попрошу. Но не считай это своей обязанностью, хорошо? А ты, Ольсен рассказывай… а то скоро нам будет не до спокойных бесед. Я хочу присутствовать на допросе каждого из пойманных предателей.

– Да я вроде ответил на ваш вопрос, – слукавил мельник, – если ещё чего хотите узнать, спрашивайте.

– Когда он отдал ей браслет? – интересовало княгиню.

– Только вчера вечером. А с утра мы к вам, порадовать, как положено, – спокойно заявил мельник, и Илстрем сжал губы, чтобы не выдать себя улыбкой, вряд ли Берест помчался бы радовать родителей, если не было какого-то важного дела.

Но выдавать деда и не подумал, Доренее будет приятна такая забота сына.

– А она… собирается ему отдавать свой? – осторожно, едва дыша, продолжала расспросы Дора.

– Да, насколько я знаю, она бы еще вчера отдала, – удрученно вздохнул мельник, – да нет у нее браслета.

– Как это так? – охнула княгиня и сразу сообразила: – Так она ведь сирота! Но я куплю ей браслет… если не понравятся те, которые найдутся в моем сундучке!

– Прости, Дора, – спрятал лукавую улыбку довольный своей маленькой проверкой Ольсен, – я немного неправильно объяснил. Она еще несовершеннолетняя, ей двадцать будет в середине цветеня. А таким верховный магистр не позволяет ни носить браслеты, ни выходить замуж. Но как исполнится Эвесте двадцать, так браслет ей учителя подарят, зачарованный.

– Ну так это уже скоро, – сама себе кивнула Дора, – но про Береста я все же никак не пойму. Они ведь ездили за невестой в Ясновень?

– Там сложная история, – вздохнул старик, надеявшийся, что предстоящая свадьба отвлечет княгиню от мыслей о кунице, – и я могу рассказать, если мне Илстрем разрешит.

– Ну, так и быть, – лицемерно вздохнул князь, истово желавший раз и навсегда разделаться со всеми старыми недоразумениями, – расскажи. Только коротко… и помни, дорогая, это тайна!

«Вот жулик, – едко ухмыльнулся про себя Ольсен, – все на деда свалил!»

– Дело в том, что княжна куниц девица не простая, переборчивая и смелая, и на выбор ей дали три месяца. Вот она и собиралась пожить у вас в Сером гнезде, женихов внимательно рассмотреть… да в дороге они попали в засаду, в этом году степняки что-то рано выползли. Надо сказать, куница хорошая лучница… и в бою хорошо помогла Ардесту с братьями, но самой не повезло. Наткнулась на шамана, и тот бросил в куницу неснимаемое проклятье. Вот княжичи и спасали девушку, срочно отвезли ее в Цитадель, а чтоб немного ослабить проклятье, Ардест под честное слово дал ей на время свой браслет. Тот у него теперь не простой, чародеи заговорили на защиту, но от чего точно – мне неведомо. Маги княжну, разумеется, приняли, но вскоре выяснилась печальная истина. Вылечить ее можно… но это далеко не просто и займет много времени, может, лет двадцать. Но загодя расстраивать Радмира не стали, поэтому с отрядом Береста некоторое время ездила Эвеста, под личиной княжны, разумеется.

– Ох, несчастная девочка, – расстроилась Доренея, привычно коснулась платочком глаз и поинтересовалась: – А князю куниц уже сказали?

Илстрем старательно прикрывал своим платком губы, опасаясь рассердить своей ехидной улыбкой деда, с необычайной ловкостью перемешавшего правду с вымыслом. Надо же, целую историю придумал, старый лгун! И говорит так уверенно, будто каждое слово – святая истина.

– А как же. Был он там два дня назад. Вот сегодня утром вместе из ворот выехали, он домой поехал, а мы сюда.