Глава 1. Приглашение во дворец

— Ваша светлость! Ваша светлость! — вертя головой, кричал мальчишка вестовой. — Послание из дворца! Ваша светлость!

— Чего кричишь? Мама занята, давай сюда, отнесу!

— Не мама, а её светлость, — чуточку надменно поправил маленького княжича вестовой и с поклоном передал послание. Он хоть и был не намного старше наследника, но хорошо запомнил, как мелкого отчитывала старая графиня за неправильное обращение к её светлости главе клана.

Княжич тяжело вздохнул, посмотрел куда-то наверх и ещё раз вздохнул.

— Но она же моя мама, — несогласно проворчал он, чувствуя союзника в вестовом Жельке.

Желька сочувственно пожал плечами, но все же попытался объяснить княжонку:

— Её светлость не может быть мамой, потому что она — глава клана!

Маленький Алик насупился, а потом непонимающе замотал головой:

— Я точно знаю, что она — моя мама!

Теперь Желька глубокомысленно почесал затылок и, разведя руки, протянул:

— Ну, тогда не знаю! Я хотел как лучше, а то тебе же потом попадет. Графиня хорошая, но уж лучше бы высекла, чем нудела, как надо вести себя.

Маленький княжич тяжело вздохнул и по-взрослому махнув рукой, поплелся к тёте Эхне. Она всегда была рада ему, и запрещала её сиятельству Татие не разрешать ему называть её тетушкой, тётей или теткой. Графиня сердилась и называла тётю Эхне невоспитанной особой, но та только посмеивалась и корчила смешные рожицы, когда бабушка отворачивалась. Алику нравилась тетя Эхне и он даже решил, что быть невоспитанным забавно, но мама попросила не огорчать бабушку.

— Тётя! Тётя Эхне, принесли весть из дворца, — старательно проговорил Алик, и аккуратно развернув листок, положил его на полочку у зеркала.

— Какой же ты взрослый, мой пирожочек! — умилилась Эхне и, показав жестами, что она обнимает, тискает и расцеловывает такого славного малыша-пирожка, торопливо взяла с отражающейся в зеркале полочки послание и принялась читать его.

— Ого! Наш душка-император призывает твою маму к себе, чтобы тет-а-тет обсудить план освобождения земель! Подумать только, я ночами не спала, разрабатывала этот план, а он тут говорит так, как будто это его план и требуется только уточнить детали!

— Это мамин план, — набычился малыш, не соглашаясь с тетей Эхне.

— Что значит «мамин»? Она его только придумала, а я проработала до мелочей! А ты знаешь, что в великих делах самое главное?

Алик замотал головой и едва удержался, чтобы не скопировать возмущенную тетку. Ему нравилось, как она в один миг преображается из благочинной барышни в воительницу.

— В любом большом деле важнее всего мелочи! — не разочаровала Эхне и рубанула рукой крест-накрест, сразу перечеркивая любые возможные возражения. — В мелочах скрывается великая победа или катастрофическое поражение! — тётка встала в позу оратора, и вытянув руку вперёд, громко провозгласила:

— Из мелочей состоит вся наша жизнь!

Потом девушка в зеркале на секунду замолкла, чтобы придумать ещё что-нибудь пафосное и убедительное, но маленький княжич не стал дожидаться:

— Все равно план нашего спасения придумала мама, — упёрся малыш и для весомости добавил: — Дядя Георгий назвал её генией.

— Гениальной! — фыркнула Эхне и подбоченившись, с загадочной улыбкой произнесла:

— Но она — это я! А я — это она! А значит — что?

— Что?

— Я тоже гениальна! — торжественно закончила она.

Малыш не нашелся, что ответить. С тетушкой Эхне редко спорила даже бабушка Татия, а дедушка Алексис сразу капитулировал и платил отступные, рассказывая новости.

— Но лететь во дворец опасно, — вдруг сообразил княжич и побежал в подвал, чтобы сказать маме, что он полетит с нею.

Его маленькие ножки в ботиночках шустро застучали по ступенькам, но когда он подбежал к залу с источником, то заробел. Маму категорически нельзя было отвлекать, если она снимала проклятие, и нежелательно беспокоить, если она просто работала. Сейчас она стояла у алтаря и о чём-то думала.

— Ма-а-ам! — тихо позвал Алик. — Ма-а-ам, ты занята?

— Уже нет, моё солнышко, — ставя чашу со стиком на алтарь, она повернулась и с улыбкой протянула руки.

Это было знаком, что его готовы обнимать, щекотать или гладить. Всё это Алику нравилось гораздо больше, чем заучивание стишков, разминка пальчиков или тренировка по установке Щита.

— Иди-ка сюда, моя радость, садись на алтарь! Пусть дядюшка источник вплотную поработает с тобой.

Алик позволил подсадить себя на большой плоский камень и утешающе погладил маму по голове. Она сильно переживала из-за него. Лунный источник оказался трудно совместим с его энергией. Чтобы связь между источником и Аликом хоть как-то заработала, необходимо было находиться в непосредственной близости друг от друга, а ещё лучше начертить дружественные руны для облегчения скольжения силы и воздействовать на процесс прокачки энергии звуком чаши.

Иногда Алику стелили мягкий матрасик прямо на алтаре, а мама всю ночь напевала что-нибудь и окутывала его своей силой, но даже всех этих ухищрений было мало для правильного развития внутренней системы сильного мага. А сила в Алике притаилась немалая, и страшно было подумать, чем она отзовется, если к определённому возрасту у мальчика не будут хорошо развиты магические каналы, раскачан резерв и не засияют необходимые ядра?

— Мам, Желька послание от императора принёс.

— Угу, потом посмотрю. С Желей всё в порядке?

— Проскочил, — с гордостью за своего приятеля ответил княжич и тут же спохватился:

—Тетя Эхне посмотрела послание и сказала, что тебя зовут во дворец.

— Меня? Не глав союза, а только меня?

— Только тебя.

— Это что-то новенькое, — Анха нахмурилась.

— Император хочет обсудить твой план.

— О! Неужели мы переходим от переписки в иную стадию переговоров? — усмехнулась она.

Сын пожал худенькими плечиками, как давеча пожимал Желька. Ему этот жест казался солидным, да и сам Желька был в имении не последним человеком. Ему поручали доставлять послания к магической вышке и от неё, а это была важная и опасная работа.

Анха устроилась рядом с сыном и перебирая его чёрные кудряшки, задумалась. То, что Виктор одобрил её план — хорошо, а вот лететь в одиночестве в столицу по оскверненным землям опасно. О чём он только думает, требуя её личного присутствия?

Спустя пару часов они с сыном поднялись наверх и Анха прочитала послание. Действительно, Виктор хотел всё обсудить с глазу на глаз. А что там обсуждать? Всё в предложенном плане было расписано до мелочей! Никаких подводных камней и прочей политики.

— Надо лететь, — глядя ей в глаза, подытожил дед. — С каждым годом выжившие слабеют, безвозвратно теряя былую мощь. Пора объединяться и переходить в наступление.

Анха посмотрела на прислушивающегося встревоженного сына и на выдохе произнесла:

— Да разве ж я спорю? Я же инициатор переписки и всё сделала для того, чтобы всем было понятно, что только вместе мы справимся со скверной и что сидеть по углам для всех нас гибельно.

— Мама, я с тобой! — уловил главное Алик и сразу же обозначил свою позицию, как учил дед Алексис.

— Нет, — тут же ответила Анха.

— Тебе нужна защита! Я с тобой! — сжав кулачки и полыхнув силой для весомости, настаивал на своём малыш-княжич.

— Нет, — в голосе Анхи послышались твердые ноты главы клана.

— Да, — неожиданно поддержал малыша граф Алексис. — Ваша светлость, вам не преодолеть отравленные земли без силы его светлости Алика.

— Дед! — возмущенно воскликнула Анха. — Он ещё маленький!

— Он воин. Мы начали тренировать его раньше, чем он встал на ножки. Сила с ним с рождения, и она дана для того, чтобы использовать её. Если она не потребна, то не будет развития, тем более без прочной связи с источником.

— Но каналы Алика слишком тонкие и…

— Значит, надо чаще черпать силу до дна. Малыш развивается только тогда, когда использует силу. Вы сами это говорили.

— Но ему всего четыре года!

— А нашим вестовым по пять-шесть лет, но они выбегают за пределы защиты без всякой силы и рискуют собой, передавая нам послания от его императорского величества, — жестко бросил Алексис и схватился за сердце.

Анха активировала несколько целительских заклинаний, но они с каждым разом помогали деду всё меньше и меньше. Жизнь графа подходила к концу, и он стремительно сдавал. Татия больше не плакала, видя приступы супруга. Она вместе с ним готовилась к уходу за грань.

— Дед, давай попробуем омоложение? Нельзя больше затягивать, — неуверенно предложила Анха, хотя с омоложением было ещё не всё ясно. Заклинание требовало доработки, но княжна надеялась на свою интуицию и на чудо.

— Не хочу быть сопляком, как Песочный, — резко ответил дед.

— Он уже не сопляк, — укоризненно покачала головой Анха.

— Но он несчастлив, я чувствую это, — упёрся старый граф. — Георгий стал глубоко одиноким человеком. Он не с нами, стариками, но и не с вами, молодыми.

— Мы все одиноки, — пряча наворачивающиеся слёзы, тихо произнесла глава рода Лунных.

— У тебя есть мы и Алик. Ты никогда не будешь одинокой, имея нуждающегося в тебе ребёнка, запомни это.

Княжна тепло посмотрела на волнующегося сына и улыбнулась. Без него она не выжила бы, а без неё не выжили бы другие. Слишком страшно было в первые месяцы войны. Тогда казалось, что выхода нет, и многие отчаявшиеся выходили навстречу тварям, чтобы прекратить свои мучения. И сколько раз она сама поддавалась упадническому настроению, но ради малыша под сердцем выстояла и других вытянула.

— Ваша светлость, идите отдохните, — посоветовал граф Алексис, как только почувствовал себя лучше.

— Мне сегодня ещё надо съездить в город и поговорить с Красновыми об организации обмена животными с другими городами. Необходимо освежить кровь домашней живности, а то наши куры чуть больше воробьев.

— В клане Красной глины достаточно виманов и они без вас всё организуют.

Да, большое количество грузовых виманов в клане Красновых оказалось большой удачей, как и построенные ими склады.

— Со мной будет проще. Соседи нуждаются в целительских артефактах, да и круг магов для общего исцеления людей со мной будет полнее. К тому же могут появиться проклятые, а их лучше лечить сразу же.

Алексис недовольно нахмурился, но возразить ему было нечего. Он не мог запретить главе клана делать своё дело. Она обязана занимать активную позицию, и уж тем более не бояться выйти из-под защиты на осквернённые земли, если у неё по этим землям бегают мальцы с посланиями.

Разговор о поездке в столицу затих сам собой. Сначала граф хватался за сердце, потом всплыла тема о насущных делах. Но может, и к лучшему, что решение о поездке откладывается. Путь не близкий, и сама поездка будет иметь огромное значение для всего человечества… или не будет, если Анха погибнет в дороге. В общем, сели пообедать и каждый думал о своём.

Княжна поднялась из-за стола не дождавшись десерта. От слегка подслащенных рисовых шариков её уже тошнило, но Алику нравилось это лакомство, и он с нетерпением дожидался своей порции.

Перед поездкой в город княжна решила всё-таки немного передохнуть. Вчера день выдался насыщенный и трудный, а ночью пришлось наблюдать за попытками тварей пробить защитный купол над домом. Императорская защита держалась, но Тьма насылала разных тварей, и они повторяли свои попытки проломить защитный барьер. Однажды скверна нашла подход к пограничным камням империи и преодолела нерушимую границу, теперь её целью стала магическая защита союза выживших городов.

Преграда не идеальна и случаются катастрофические исключения, но пока она задерживает всякого, кто желает зла людям, а измененные скверной твари обуяны злобой. Но когда-нибудь Тьма обойдет этот критерий и беспрепятственно проникнет в защищённые места.

Расположившись на подушках и укутавшись пледом, Анха прикрыла глаза. Послание Виктора взбудоражило её и в голову лезли воспоминания. Она ведь в последний раз видела его возле пограничных камней во время казни Островых. Если бы она тогда быстрее соображала, если бы не кричала, а шарахнула магией и тем самым задержала бы начало ритуала, если бы… Так много этих «если бы»!

В тот день погибло очень много людей. Основная масса тварей лезла к Императору и сплотившимся возле него магам, но защитная граница пала повсеместно. И всё же одарённые ценой своих жизней сумели ослабить напор Тьмы и затормозили проникновение скверны вглубь Империи. Они подарили Анхе и другим жителям время, чтобы подготовить оборону.

Она же тогда первым делом бросилась на поиски того мага, что ставил над её домом императорскую защиту и сумела договориться с ним, чтобы он защитил ближайшие к имению поля, озеро, колодцы… А он выдвинул ответное условие – ему требовалась её сила, чтобы защитить своё имение. Но бессмысленно было защищать только свой дом. Это равнозначно было тому, как очутиться на маленьком островке посреди океана. Однако даже объединив силы, у них не хватило бы энергии напитать императорскую защиту для более крупной территории.

И тогда они оба в считанные дни собрали несколько глав кланов ближайших от себя городов, и началась работа на износ.

Да, ругались, боясь, что опустошив себя до дна, не успеют поставить защиту на своем городе. Да, они закрывали только свои города и близлежащие села! Читали заклинание на пустых землях, понимая, что весной там придется всё вспахать, потому что из другой части империи больше не придут торговцы и не привезут зерно.

Небольшой группе союзников не хватало сил, чтобы одним махом полностью защитить города, тогда закрывали его кварталами. Вскоре присоединились ещё несколько глав кланов и все вместе сумели защитить самое большое озеро на своей территории, а потом работали маги воды и начали кропотливо защищать подводные реки.

Появилась надежда! Отступила паника. Главы других кланов услышали, что есть города, где ставят защиту и ринулись на поиски объединившихся магов, но появившиеся твари скверны убили того, кто умел ставить императорскую защиту.

Не уберегли бесценного мага! Не сообразили вовремя, что его жизнь равна сотням тысячам людей. Это была невосполнимая потеря!

По городам вновь прокатилась волна паники, и главы кланов вынуждены были вернуться к себе, чтобы навести порядок, а потом каждый день — бой. Один за другим пустели незащищенные города, но люди там сражались до последнего вздоха.

Союзу городов тоже пришлось несладко. Мужчины пытались защитить дороги, по которым спасались беженцы из ближайших деревень и бились с тварями скверны. К сожалению, сражаться пришлось не только с Тьмой, но и с человеческими тварями, с глупостью и агрессивными главарями банд, выросших как грибы после дождя. Казалось бы, маленькие городки и люди знают друг друга с рождения, но в самый тяжёлый момент многие из них словно бы переродились и без участия скверны стали безжалостными тварями.

Всё это пришлось пережить. Анха тогда активно стала сотрудничать с кланом Красной глины и со своим давним недругом Красновым. Только благодаря его крутому нраву и ослиному упрямству удалось сохранить порядок в городе и защищённых заклинанием землях. Но на налаживание жизни в новых условиях потребовались месяцы, и люди успокоились только тогда, когда пережили весну и лето, а осенью разделили урожай. Спекуляции на тему грозящего голода прекратились, и всеобщая истерия заглохла.

Твари же беспрестанно атаковали. Они устраивали засады там, где людям надо было переходить из одной защиты под другую. Они искали подземные воды и лезли из колодцев. Они облепляли защитный купол, стараясь лишить людей воздуха и света.

И если бы Анха не успела близко познакомиться с другими главами кланов, совместно ставя императорские защиты на города, то вряд ли люди выдержали бы осаду. А так княжна держала связь с магами разных направлений и просила помощи в разных ситуациях. Благодаря ей укрепился союз глав и вместе они выстояли.

Не за красивые глаза ей шли навстречу: княжна Лунёва — единственная, кто мог противостоять скверне и последствиям её воздействия, а ещё молодая глава умела запускать целительское заклинание. И не менее важным было, что Лунёва видела скверну.

Всем было ужасно страшно и трудно, и все с нетерпением ждали армию. Почему-то казалось, что в центральной Империи копятся силы для освобождения захваченных земель. Анха тоже верила, и выражалось это в том, что она всё время думала наперёд. Ей казалось, что как только закончится борьба со скверной, то наступит сложный восстановительный период, и ей хотелось быть готовой к нему. Она строила планы, пыталась представить своё место среди знати и гадала, простят ли ей незаконнорожденного ребенка.

Как же всё это было глупо! Нелепый самообман. Но ожидание не отменяло текущих дел, и княжна вместе с другими выжившими главами решала проблемы.

Она придумала энергетические фильтры на колодцы, чтобы в них не просачивалась скверна, а маги клана Красной глины устанавливали их. Анхе пришлось облазить ближайшие пещеры, чтобы поставить там заслоны от пробирающейся скверны, а саму княжну защищали сильнейшие маги из союзных кланов. Всё это было опасно, потому что никто из них не был боевым магом и каждое столкновение с измененными животными или растениями становилось испытанием ценою в жизнь.

Фильтры и заслоны Лунной княжны против скверны не были похожи на императорскую защиту, но чем больше скверны было в пытающейся проникнуть на земли людей твари – тем надежнее срабатывала преграда.

Потом начался мор из-за антисанитарии. Из-за угрозы голода многие горожане превратили свои дома в птичники, но не имели возможности или ленились тщательно убирать за живностью и как результат — эпидемия. Красновы тогда еле удержали власть в своем городе, но справились. А за стенами города и установленной магической защитой тем временем обживалась скверна, и люди видели, как меняется трава, деревья, насекомые…

Анха сжалась в комок. Первый год после падения границы был сплошным кошмаром и сейчас, лежа на кровати в сытости и тепле ей не верилось, что люди смогли выжить и удержать порядок, не верилось, что она смогла выносить ребенка и родить.

Весь следующий год прошёл в осознании того, что помощи не будет.

Есть несколько сохраненных городов, а за пределами защиты только скверна — и нет ей конца и края! Тогда казалось, что весь мир стал тёмной землей и в городах снова начались волнения.

Люди спрашивали — зачем бороться? Зачем жить, если нет будущего?

И тогда Анха настояла на том, что надо ходить в гости друг к другу. Да. Это не глупость. Так стали образовываться торговые связи, появился обмен информацией и лекарской помощью, а главное, у людей пропало ощущение одиночества. Ходить в гости через земли, занятые скверной, было опасно, но маленькие караваны сопровождали отчаянные сорви-головы, и трудоустройство этих неспокойных граждан снизило накалённую обстановку в городах.

Время тянулось, но миновал второй год, а люди держались и даже втянулись в новую жизнь.

На третий год Красновы стали перестраивать город. Это было необходимо и по силам магам их клана. Красновы решили убрать одноэтажные постройки и возвести трех-четырехэтажные дома, чтобы на освобожденных местах организовать обширные подворья. А на крышах многих домов устроили грядки для наиболее ценных растений. Это заняло многих горожан и создало новый источник дохода для них.

В имении Анхи тоже многое изменилось. Ещё в первый год каждый клочок земли был превращен в грядки или засеян кормовыми культурами для живности, но остро встала проблема с поливом. Колодезной воды не хватало, чтобы всё обиходить.

На второй год она ничего не меняла, а вот на третий год решила часть грядок заменить на садовые деревья. Но это дело не быстрое и сезон ушёл на то, чтобы люди подготовили землю да прорастили семечки. И только на четвёртый год после прорыва были привиты на молодые саженцы веточки с плодоносящих деревьев и высажены в подготовленные места.

В тот же четвёртый год впервые пробился вестник по магической почте из Центральной империи.

Столица не пала, но находится в окружении скверны!

В огромном городе сложилось тяжелейшее положение, но молодой император удержал свою власть. Об армии не было сказано ни слова, но люди обрадовались магическому вестнику и главами кланов было решено устроить праздник.

А потом началась длительная переписка с Виктором, занявшим трон своего отца. Он одобрил идею Анхи об освобождении земель и первым делом задумал соединить защитным коридором столицу с союзом городов, чтобы восстановить снабжение столицы продуктами. Эта идея вызвала у княжны и дружественных глав кланов большие сомнения.

Во-первых, подобный коридор не продвинет человечество в плане освобождения, а как бы зафиксирует то состояние, в котором все сейчас пребывают. Во-вторых, в союзных Анхе городах не было излишков в продуктах, а столица агрессивно потребует снабжения!

Вот и получалось, что все в какой-то мере ждали помощи из столицы, надеялись на императорскую армию, а когда встал вопрос, чтобы поддержать самого императора, то всё стало сложно.

Анха понимала, что это нечестно по отношению к Виктору и столичным жителям, но люди союза только-только избавились от страха голода и на рынке установились цены, нормализовалась работа ремесленников. А что будет, если вдруг опустошить продуктовые склады? Ведь население маленьких городков и их припасы несопоставимы со столичными масштабами! Можно всё выгрести из кладовых, обрекая себя на голодную смерть, но столица даже не заметит этой жертвы.

Если бы император начал с того, что он придёт, освободит новые земли вокруг союза, поставит защиту, то люди распахали бы её для столицы и на следующий год послали бы караваны с продуктами, но Виктору не хватало еды прямо сейчас. Эта настойчивость и отпугнула глав союза.

Анха не знала способа безболезненного выхода из сложившегося положения. В посланиях Виктора сквозило отчаяние. Столица была на грани бунта. Но ведь главы союза прошли через то же самое, и теперь рисковать стабильностью, оплаченной кровью, не хотели.

В результате проигрывали все и все это понимали, но отсутствие доверия и напор Виктора не давали шанса на сотрудничество. И все же надо было как-то выходить из тупика, поэтому Анха продолжила переписку — и вот спустя полтора года (столько потерянного времени!) её пригласили во дворец, чтобы выслушать при личной встрече.

Она не понимала, это шаг вперёд или назад. Вернётся ли она или сгинет, если не по дороге, то в неспокойной столице. Но об этом надо было думать раньше, когда лезла к Виктору со своими планами по освобождению земель. А теперь придется думать, как долететь до императора и не умереть.