Глава 41. Сказка Корри

«Более ста лет назад в Шведском государстве случился переполох. С какой-то дури восточный конунг из рода Сван решил объединиться землями с северными русичами, ведь они не столько шведы, сколько варяги, и для русичей оказались роднее, чем для «своих». А после того, как Шведский король вдруг завёл дружбу с германским королевством, Ивар Сван окончательно утвердился в своём решении. Не бесовское это дело, разбирать вашу бренную суету, уж все, кто в те годы творил историю, на высшем суде ответили. Но дела с того решения закрутились…

У старого конунга Ивара было три сына: Гуннар, Фирэл и Дирр. Фирэл и Дирр женились на знатных девах из русских земель, прожили свой век достойно, их потомки даже здесь есть, на этом самом дворе стоит один!»

Долгая, театральная пауза.

Вот, чёрт, он и меня сейчас удивил до глубины души!

Все оглядываются и смотрят друг на друга с недоумением. Корри, наконец, поднялся выше, прям как джинн из лампы Алладина, повернулся к тому самому человеку своей рожей и выкрикнул:

— Князь Фирс-с-с! Свансон, Фирэла праправнук, потомок Ивара Свана, великого конунга земель по южному берегу Варяжского моря от Каргила до Невы! Гордился бы пращур своим достойным потомком! — как-то слишком громко прокричал бес, а я вспомнила слова Матрёны. Вот ведь, ведьма какая, знала и промолчала. Мы с Фирсом, выходит, дальние родственники. Вижу его ошалелое лицо и надеюсь, что он выдержит эти откровения, как и я, и остальные.

Бесу очень понравилось то впечатление, какое он смог произвести. Покружил вокруг меня, создал спецэффекты и продолжил:

«Гуннар — самый старший сын отца своего и наделённый магией, необычной магией, опасной! Такой, как ты, дева Катрина! Но не смею открывать ваш секрет. Его силы даже родные побаивались. Но это ли не лучший повод призвать на княжество в Новь-град такого сильного правителя, ибо порядок нарушился, распри, козни, всё как мы любим, а ещё тюркские племена покоя не дают, набеги учиняют, грабят, нехорошо это, слабость - начало краха.

Гуннар принял княжеский трон Новь-града, и в тот же месяц, неожиданно, как снег летом, приехала красавица принцесса Хельга, с богатыми дарами к новому князю. Видится мне, что кто-то из наших нашептал шведскому королю о делах в Русском княжестве. Вот и решил король Бьёрн сослать свою младшую дочь, сделать из неё проклятье на головы предателей Сванов! Даров превеликое множество. И среди них книга. Вот эта книга!

А подарки не простые, отравлены магией, а в книге три беса, коим приказано истребить всех знатных князей. Чтобы после легко захватить эти земли.

Старо как мир!

Гуннар влюбился в Хельгу, женился, и она, кажется, его полюбила, потому что спрятала книгу и не показала мужу. Родилась девочка Магда, милое дитятко, с великим магическим даром. И всё в молодой семье ладно и по великой любви.

Получив весть о рождении внучки, король Бьёрн рассвирепел, время мести упущено, сородичи молодой княгини, поняли, что дочь Хельга предала их. Без сожалений отправили шпиона, чтобы напомнил ей о долге перед родиной. Вот такого же мага огня и прислали, как этот, что стоит сейчас у входа и пошевелиться не может, потому как, я его заберу с собой, когда сказочку закончу!»

Мы слушаем, как заворожённые рассказ Корри и забыли о господине после, но бес всё помнит. Сейчас его сдерживает круг, но это условность, наша с ним договорённость, чтобы не забылся и не подселил какую-нибудь лярву в наших. Что с него взять, бес и есть, и шутки у него такие же.

— Продолжай, Корри! Нам очень интересно! — крикнул Дмитрий Васильевич.

«Выждал шпион время, когда Гуннар с дружиной ушёл в поход, отбить раз и навсегда дерзкие притязания степных народов, заявился во дворец, давить на молодую княгиню. Магда тогда была совсем маленькой, и её мать Хельга отказалась вредить мужу, сопротивлялась, но что может слабая баба против искусного мага? Не по своей воле, посол заставил, но книгу она всё же открыла.

И сама тотчас поплатилась…

Выкрал посол девочку, провёл над ней обряд отречения, сделал отворот от рода отца и отдал кормилице, та три года девочку содержала, а когда деньги закончились, продала на постоялый двор. Несчастной Хельге шведский маг уничтожил память, старое и жестокое проклятие, потерянную, опустошённую, и привёз на родину, но она, несчастная душа, не выдержала и от тоски по мужу и дочери скоропостижно умерла, память ей уничтожили, но сердце разве ж забудет, что где-то осталась малютка. Доброта не сильная сторона королей, жалости в них нет. Сиротка Магда выросла и знала только, что её отец от неё отказался, мать сослал или убил, и она должна ему отомстить…

И после этого кто-то ещё винит бесов во всём? Мы святоши, в сравнении с некоторыми людьми, так-то поступить с внучкой, родной кровиночкой. Это ли не ответ, почему Ивар Сван переметнулся к русичам?»

Как же театрально, порой жеманно, но с отвратительным злорадством рассказывал Корри историю первой семьи Гуннара, что меня передёрнуло, от отвращения и к нему, и к родственничкам Хельги.

— Бедная Матрёна! Она же была принцессой, очень знатной и как её судьба безжалостно! Какие твари… А! — вырвалось у меня, я бы прямо сейчас наваляла бы магией этому Бьёрну и его потомкам. Вспомнила видение, про то, как бедную девочку обижали, сама же видела. У любого нормального человека сердце бы сжалось от боли… Но прав Корри – нелюди они!

«Не сожалей! Жизнь её была долгой, и она выжила. В отличие от всех остальных детей Гуннара. Они погибли, сражаясь с нашим братом, в том бою и моих двое сородичей полегло от магической силы Олега, только вот книгу в тот раз открыла Магда и помогла мне убить всех твоих и мужа, и сыновей. Она каждый раз открывала, после каялась, что более не откроет, а как только снова книга попадала к ней в руки, всё повторялось. Это проклятье от Шведского королевского дома, против него трудно спастись. А все остальные подвиги мои, вы и сами знаете, всё подтверждаю. И в доме Черноводова шалил, и Ксению порешил, как только она осознала себя княжной. А теперь прошу, отпустить меня, силы на исходе, если не отпустишь, придётся мне убить всех, и даже этого воеводу Фирса, пусть у него всего четверть от рода Гуннара, и девицу эту, и того боярина болезного, Пожарского. И тебя!»

Он методично показал пальцем на каждую свою потенциальную жертву и вдруг навис надо мной, ждёт, что я начну читать, но ещё не всё закончилось.

— Корри, прежде всего, забери свою лярву из Радмилы, а то её уже понесло то в лес, то по дрова. И я не шучу! Иначе сам знаешь, переверну страницу и прочитаю совсем другое заклинание!

Бес дёрнулся. И я знаю его уловку! Такой подлец надеялся через эту лярву, уже свободным вернуться.

Минуту длилось наше противостояние, у кого нервы крепче.

— Принесите эту деву сюда, положите на земле, сейчас очищу…

Корри сдался, или у него ещё есть лярвы, припрятанные где-то. Но я теперь знаю, как с ними бороться!

Григорий с трудом ходит, поэтому подсуетились Орлов и Архип. Превозмогая страх, на шубе принесли Раду, она так и лежит без сознания. Парни думали, что круг охранный, да куда там, Корри спокойно вышел и коснулся когтистым пальцем до груди девицы, и вытянул какую-то магическую слизь.

Бр-р-р-р! Какая гадость.

Все невольно сделали несколько шагов назад. Даже шведский посол.

— Довольна? — бес показал мне свой уродливый палец, а на нём висит тёмно-фиолетовое желе, улыбнулся и слизал…

Фу…

— Да уж! Теперь возьмёмся за этого иностранного господина, так рьяно требовавшего вернуть книгу, чем подтвердил преступные намерения своих господ и в прошлом, и настоящем!

Стоило мне произнести эти «жестокие» слова, как «смелый» посол предпринял потешную попытку сбежать. Но его вдруг придержали свои же парни из конного отряда, с каким он и бояре пришли меня забрать и в ссылку отправить. Видно, проняло их откровение Корри, поняли сами, на какую сторону нужно встать, чтобы выжить и не потерять душу, родину и свободу.

— Я заберу у него всю магию. Очень уж она бесовская у него!

— Забирай! Пусть живым вернётся к своим королям и передаст привет от клана Сван и его нового главы Фирса Савельева-Лебедева, что мирно жить мы согласны, и даже сотрудничать в каких-то вопросах. Но ещё раз сунутся чинить у нас свои уставы, наши князья покажут, почём фунт лиха!

Не успеваю договорить, как Корри пулей метнулся к послу, и так его встряхнул, что тот завопил припротивнейше. Несколько минут длилось изъятие магии, и зрелище не для слабонервных. Уж как бедолагу потом трясло и било в припадке, врагу не пожелаешь, но заслужил, пусть терпит.

Как затих, адъютант и дружинники закинули несчастного, поседевшего «мага» в карету и поскорее уехали. Возвращаясь ко мне в круг, бес с довольной улыбкой, словно сейчас сожрал утку по-пекински, выхватил у дрожащего боярина тот самый свиток с именами предателей, и кинул бумагу в Дмитрия. Как в мячик сыграл.

— Тебе, князь, пригодиться, сия грамотейка! — подлетел ко мне и теперь ждёт обещанного, но у меня есть ещё одна просьба, теперь уже личная.

— Отпусти Гуннара!

— Он грешник и мой! Ему место в аду! — бес начинает злиться. Глаза горят ярче. Не перегнуть бы мне палку.

— Нет! Он мой грешник! И разве ад завтра потухнет? Успеется ещё Гуннару там погреться, он собой пожертвовал и не раз, так что тут спорный вопрос, насколько он достоин ваших котлов.

Я настойчива, и уже открываю книгу, неудобно, тяжело, и страницы нужно листать. Сажусь прямо на заснеженную землю посреди двора, нахожу нужную страницу. Теперь в книге я отлично ориентируюсь. Она сама мне помогает, или это Фенька закладки сделал, предвидя новый этап работы.

Поднимаю голову и жду.

Снова противостояние.

— Я его отпущу! Но при одном условии, какое ты без него не смогла бы исполнить.

Думала, что он вслух объявит, но Корри наклонился и прошептал: «Открой хранилище, там много артефактов, и есть один, в котором также заперт один из наших, отпустишь его, и будем квиты!»

От адской вони я закашлялась только и смогла, что кивнуть.

Начинаю читать.

Текст написан латиницей и читаю с учётом транскрипции современного английского языка, я его неплохо знаю. Несколько «стихов» прочитала и почувствовала, что над книгой появилась магическая шапка или волна, словно что-то рвётся наружу.

Успела выпрямиться, и Гуннар вырвался на волю…

Воспользовавшись заминкой, Корри вдруг прошептал: «Мне хочется попасть в тот мир, твой новый. Могу передать приветик от тебя Анатолию, очень люблю выбивать долги, дашь ли дозволение. Мне такое раз плюнуть!»

Ах, как я злобой вспыхнула, не думала, что жажда мести бывшему мужу так крепко во мне укоренилась. Только хотела дать согласие и вдруг увидела лицо Димы. Он смотрит на меня с удивлением, обожанием и страхом. Боится, что бес меня утянет с собой.

Замираю, язвительно улыбаюсь и отвечаю искусителю:

— Что-то мне подсказывает, что если я сейчас натравлю тебя на Толю, и потребую сатисфакции, то создам привязку между нами. Хитрец! Хочешь, чтобы я осталась в долгу перед тобой! Нет! Плевать мне на того придурка, что не разглядел меня и променял на шлюху. Он сам себя накажет…

Не успеваю договорить, как Гуннар меня обнял, прошептав: «Умница, дочка, какая же ты мудрая!»

— Молодца! Ай да дева! Радуйтесь, жители Новь-града, сама мудрость пришла спасать и защищать вас! Засим откланяюсь. Благодарствую, Катрин за волюшку!

Думала, что бес в книгу «нырнёт», но он растаял. Снова гром, а потом пошёл снег, да такими хлопьями, что мигом вся чернь и следы огненного круга скрылись!

Дима подбежал, упал на колени рядом со мной и обнял. Мы так и замерли, втроём. Гуннар тоже рядом, как Феня вцепился в мою руку и сидит призрачной фигурой, но видимый для всех.

— Дмитрия на княжество! — вдруг крикнул кто-то из пришлых дружинников! И понеслось.

Гул стих, только после того, как отряд умчался с донесением к старейшинам.

Радмилу отнесли в комнату Григория, она пришла в себя и долго рыдала, снова катарсис, досталось ей знатно, надеюсь, поймёт, что пакостный характер – открытая дверь для бесов.

Не сразу почувствовала, что отсидела ноги, попыталась встать, а не могу, ноги ватные. Гуннар меня подхватил и понёс в спальню.

Дмитрий и Фирс за нами, у нас очень серьёзный разговор предстоит.